Нет смысла без тебя (СИ) - Любимая Татьяна - Страница 29

Я еще с порога увидел на кухне лежащего грудью на столе мужика, а на пол с его тела капала кровь. Убедившись, что в квартире больше нет бандитов, я прошел на кухню и потрогал венку на шее мужчины, почувствовал слабый толчок в сосуде. Павел, а это скорее всего был он, был жив, но без сознания.

— Скорую! Срочно! — крикнул я ребятам и услышал надрывный детский крик.

40. Егор

Я бил и кричал, кричал и бил этого ублюдка, забыв обо всем и обо всех, даже о девушке, лежащей в двух шагах от меня. Я не мог остановиться. Я хотел его убить. Жестоко, зверски, мучительно. За все страдания, что он причинил моей девушке и мне. За те долгие годы, что мы были разлучены. За ту картину, что я видел только что, за ту боль и ужас, что испытала моя Инга. Как же я его ненавидел!

— Егор! Все! Хватит! — раздался возле меня властный голос Михаила.

В одной из комнат закричал ребенок, и Мишка ушел на тот голос. Я же в безумии ничего не соображал. У меня была только одна цель — прикончить гада.

Меня уже насильно оторвали от окровавленного тела наши мужики. Полумертвого, не издающего ни звука, Бэра выволокли из квартиры, а я жалел, что не добил его окончательно. Я все еще был возбужден. Но рассудок возвращался ко мне, и я начал трезво мыслить и оглядываться, восстанавливая сбившееся дыхание.

Взгляд остановился на парике (?) из светлых волос, валяющимся под ногами. Что-то знакомое мелькнуло в голове, но тут же пропало, потому что я увидел ее. В скрюченной на полу хрупкой женской фигуре я узнал свою Ингу. Черные волосы скрывали ее лицо, но я знал, что это она. Так близко и так нереально!

На узких светлых джинсах увидел множественные следы — отпечатки подошвы обуви. Сквозь джинсовую ткань местами проступали красные пятна. Розовая шелковая блузка порвана на плече. Руки девушка прижала к лицу, видимо, защищая его, а кожа на руках и локтях на глазах из красного превращалась в синий цвет.

Инга не двигалась, а я уже пожалел, что мне не дали убить ту мразь, что сделала это с моей любимой.

— Скорую, быстро! — кто-то из ребят заорал в трубку и назвал адрес.

— Я сам отвезу, не надо скорую, — остановил я парня.

— Отбой, не надо скорую.

Кто-то сунул мне в руки полотенце. Я и не заметил, что мои руки в крови — то ли моей, то ли чужой. Быстро вытер кисти руки и пальцы и куда-то в сторону откинул замаранное полотенце.

Я присел на корточки возле Инги, убрал прядки волос с ее лица. Пальцами почувствовал знакомый, но почти забытый шелк ее локонов, слегка коснулся теплой нежной кожи лица, не прикрытой руками, и будто разряд молнии прошел сквозь мое тело — я пропустил через себя всю ту физическую и моральную боль, что испытала сегодня эта маленькая хрупкая девочка. Я чуть не завыл от этой боли. Стиснул зубы до скрежета, сжал кулаки до хруста. Боль от разбитых костяшек на руках была ничто по сравнению с болью моей любимой.

Мишка вышел из комнаты с надрывно плачущей маленькой девочкой на руках.

- Егор, я ушел. Давай за нами.

Лицо Инги было бледным. Я кое-как отнял ее руки от лица. Подрагивающие ресницы плотно сомкнули глаза, губы сжаты, на щеке наливался синяк. Я видел и чувствовал, как ей больно. Очень больно. Черт!

— Инга! — я позвал девушку в надежде, что она посмотрит на меня, узнает. — Милая! Это я, Егор.

Я боялся коснуться ее тела, но все же попробовал потрясти за плечо, а в ответ услышал слабый стон. Ее губы что-то пытались прошептать, но я не услышал.

— Девочка моя, все закончилось.

Я слегка похлопал ее по щекам, боясь причинить новую боль, а потом подхватил ее на руки и поспешил на улицу. Инга была без сознания.

Поздно подумал, что зря отказался от скорой помощи — вдруг есть переломы, и девушку сейчас нельзя шевелить без осмотра врача. Ускорил шаг, осторожно неся свое сокровище подальше от места преступления.

41. Михаил

Я кинулся в комнату, а там, в детской кроватке, держась за бортик, стояла зареванная маленькая белокурая девочка. Очевидно, она спала, но ее разбудили и испугали крики и грохот. На вид ей был год или чуть больше.

Я взял орущего ребенка на руки, подхватил какую-то детскую одежду, лежащую рядом с кроваткой, и поспешил из квартиры, подальше от безумия, что там творилось, по пути окликнув Егора сказать, что я ухожу. Не знаю, услышал ли он меня, потому что взгляд у друга был как у бешеного зверя.

— Ну же, малышка, не плачь, все хорошо! Мы с тобой пойдем на улицу, погуляем, — успокаивал я девочку, поглаживая ее по спинке и силясь вспомнить, как зовут ребенка. — Там Дениска нас ждет. Пойдем к Дениске?

Может, мой успокаивающий голос подействовал на девочку, а может, она просто устала кричать, но Ксюша (я вспомнил, как Егор называл это имя Андрею), начала успокаиваться и только изредка всхлипывала, пока мы спускались по лестнице. Парни из зала, примчавшиеся с нами на подмогу, тоже уходили вниз, их помощь больше не требовалась.

Навстречу нам, перескакивая через две ступеньки, поднимался Андрей в полицейской форме и с пистолетом в руке. Мы кивнули друг другу.

— Там только Егор остался с Ингой, поторопи их.

К тому времени, как мы вышли во двор, Ксюша совсем успокоилась. Она доверчиво положила свою головенку мне на плечо и только изредка вздыхала не по-детски грустно. Увидев нас, из машины вылез Дениска и побежал к нам.

— Дядя Миша! Дядя Миша! А где мама?

— Мама с Егором, старик, не волнуйся, все будет хорошо. Ксюша, смотри, а вот и братик!

Ксюша улыбнулась брату, и Дениска вроде успокоился. Я посадил девочку в свою машину на заднее сиденье и попросил Дениску присмотреть за сестренкой, пока я ненадолго отлучусь узнать, как там дела. Паренек с ответственным видом принялся развлекать Ксюшку.

Ребята из ОМОНА в полном обмундировании и с автоматами наперевес окружили территорию возле подъезда, уставленную нашими и чужими автомобилями. Все жители коробки высыпали поглазеть на нетипичное для этого района зрелище. Стояли, галдели, гадая и спрашивая друг друга, что случилось.

Возле полицейской машины стояли со скрученными назад руками и в наручниках три отморозка — дружки Бэра с кровоподтеками на лице.

Пара омоновцев под руки держали и самого Бэра. Отходил его Егор знатно — вместо лица было сплошное кровавое месиво. Пока его, бесчувственного, упаковывали внутрь автомобиля, вышел Егор с Ингой на руках. Она, кажется, была без сознания, а лицо Егора стало серым и жестким. Он нес девушку в мою машину, бережно прижимая ее к груди как ребенка.

— Егор, вы в больницу? — догнал Донцова Андрюха.

— Да, к Лебедеву. И того мужика, Павла кажется, туда же отправь, — отрывисто, сквозь зубы ответил Егор.

— Хорошо, я тут доделаю и подъеду к вам за показаниями. А что с этими делать? — Андрей кивнул в сторону полицейской машины.

Лицо Егора перекосило от отвращения и злости.

— Закопай! Живьем!

42. Егор

Мишка быстро вырулил со двора, а навстречу нам попалась карета скорой помощи, сиреной оповещая, что торопится, и сигналя просьбой уступить дорогу.

Дениска с серьезным и напряженным видом крепко обнимал ручками сестренку, сидящую на его хрупких маленьких коленях. Он всю дорогу настороженно поглядывал на меня и маму. Девочка с любопытством вертела белокурой головой по сторонам, беззаботно тараща свои и так огромные голубые глазенки и хлопая длинными ресничками.

Я сидел рядом с детьми на заднем сиденье Мишкиного автомобиля, крепко прижимая к себе Ингу. Реальность происходящего не укладывалась в моей голове. Все время думал, что это сон, и я скоро проснусь. От этого только крепче стискивал любимую, словно боялся, что она исчезнет, растворится.

Иногда Инга открывала глаза, и наши взгляды встречались. Странно, что глаза ее стали зелеными, ведь были карими. Я точно помню. Как такое может быть решил пока не думать. У нас теперь будет много времени, чтобы обо всем поговорить и многое узнать. Я подбадривающе ей улыбался.