Разные дни войны (Дневник писателя) - Симонов Константин Михайлович - Страница 388

- Посмотрите, куда ехать! - крикнул Мехлис Брагину, продолжая разглядывать карту. - Разумеется, только не вправо. Давайте разворачиваться.

Мы развернулись и вслед за "виллисом" Исаева повернули еще два раза.

- Мельников, дайте мне автомат, - сказал Мехлис.

Его ординарец Мельников, сидевший сзади рядом со мной, вытащил большой итальянский пулемет-автомат, вынул его из чехла и передал Мехлису. Мехлис деловито поставил его между колен. Я слышал от многих о его граничащей с фанатизмом храбрости. Мне в нем нравилось, что он весь был аккуратный, подтянутый, без всякой рисовки. Я прекрасно представлял ее мысленно, как этот человек где-нибудь в окопе переднего края, попав в неожиданные критические обстоятельства, точно так же аккуратно, как он это делает за своим письменным столом, читая бумаги, вынет из кармана пенсне, наденет на нос и, каждый раз тщательно прицеливаясь, будет стрелять до последнего патрона, который так же аккуратно непременно оставит для себя, отнюдь не забыв об этом в горячке боя.

Наконец после блужданий мы выехали на верную дорогу. Впереди, слева и справа почти беспрерывно светили немецкие ракеты. Вдоль дороги и слева от нее стояла поставленная на прямую наводку артиллерия средних и малых калибров. Очевидно, до переднего края в эту сторону было не больше километра.

Мы двинулись дальше с малым светом и вскоре через пролом в разбитой стене въехали во двор полуразрушенного фольварка. Во дворе была такая грязь, что машина застряла в ней.

- Далеко еще? - спросил Мехлис.

- Нет, метров сто.

- Пойдемте.

Мы прошли через забитый людьми фольварк и, сделав шагов полтораста по лесу, оказались у входа в большой блиндаж, крытый пятью или шестью накатами бревен.

- Здравствуйте, - сказал Мехлис вышедшему ему навстречу из блиндажа высокому, большому Гречко, одетому в кожаное пальто и полевую фуражку. Здесь ваш НП? - В голосе Мехлиса прозвучало удивление.

- Да, здесь.

- Что же вы можете наблюдать отсюда?

- Во-первых, отсюда кое-что видно, а во-вторых, для наблюдений у меня вышка. - Гречко показал наверх, и я увидел в двадцати метрах от блиндажа построенную меж трех сосен и хорошо замаскированную большую, аккуратно сделанную вышку с большой аккуратной площадкой наверху и поднимавшейся к этой площадке удобной деревянной лестницей. И здесь все снова было устроено точно так же, как в тот раз, когда я впервые был у Гречко. Видимо, таков был его стиль. Кто-то другой, может быть, выбрал бы для наблюдательного пункта соседний фольварк. Гречко, должно быть, любил хорошо сделанные блиндажи и вот такие вышки среди деревьев.

Мы спустились в блиндаж. Там стояли стол, три стула и голая кровать с железной сеткой.

- Что говорят метеорологи? - сразу же спросил Мехлис.

- Ничего хорошего не обещают, - сказал Гречко.

Погода и в самом деле была отвратительная. Ночью шел Дождь, земля размокла, а дождь продолжался. Похоже было, Что он затяжной.

- Может быть, вы отмените наступление? - в упор глядя на Гречко, сказал Мехлис.

Я почувствовал за этими словами напоминание о неудаче предыдущего наступления. Гречко ничего не ответил.

- На какой час у вас намечено? - спросил Мехлис.

- Артподготовка намечена на десять, - сказал Гречко. - Но мы сначала в семь двадцать проведем частично артподготовку и разведку боем. По одному батальону от каждой из трех дивизий. Этой разведкой боем мы обнаружим, не ушел ли противник, захватим пленных и узнаем от них, не догадался ли он о предстоящем ударе. А если он раньше не догадался и начнет отходить на вторую линию сейчас, встревоженный этой разведкой боем, то сделать этого он все равно не успеет.

- На сколько назначена разведка боем? - переспросил Мехлис.

- На семь двадцать, - повторил Гречко.

Мехлис вышел на улицу, постоял там несколько минут и вернулся в блиндаж.

- Ничего не видно, видимости никакой.

- Да, видимости никакой, - согласился Гречко.

- Может быть, есть смысл отложить? - сказал Мехлис, впиваясь в Гречко глазами. - Сколько осталось времени до вашей частичной артподготовки?

- Еще двадцать пять минут, - сказал Гречко. - Сейчас я прикажу начальнику штаба связаться с командующим фронтом. На то, чтобы всех известить, что откладывается, нужно десять минут. Все сидят на телефонах. Товарищ Павлов? - Гречко назвал начальника штаба каким-то псевдонимом. Позвоните от моего имени командующему, что видимость не улучшается. Есть основания все отложить на час.

Мехлис чуть заметно поморщился. Кажется, ему не понравилась эта формула запроса.

Мы вышли из блиндажа. Через некоторое время Гречко тоже вышел и сказал Мехлису, что приказано все отложить на час. Он вернулся в блиндаж, а я продолжал стоять с Мехлисом на воздухе. Погода была все та же. Минуло и семь часов, и семь двадцать, и восемь... В начале девятого Гречко снова вышел из блиндажа, и я оказался свидетелем их разговора с Мехлисом.

- Погода не улучшается, - сказал Мехлис. - Может быть, лучше вообще все это отложить?

- Командующий фронтом не давал мне таких указаний, сказал Гречко.

- Но вы-то высказали ему свое мнение, что вы против того, чтобы начинать?

- Высказал.

- Ну и что он?

- Приказал отложить на час. Никаких других указаний не давал.

- То есть это вы считаете, что высказали ему свое мнение, когда при мне связывались с ним через своего начальника штаба до телефону? - сказал Мехлис.

- Да, - спокойно сказал Гречко.

- Возьмите на себя ответственность и отложите, - сказал Мехлис.

- Командующий фронтом таких указаний не давал, - еще раз повторил Гречко.

- А вы сами! Вы знаете решение Ставки по прошлому наступлению?

- Нет, не знаю, - сказал Гречко.

- Так вот я вам скажу. Решение Ставки было таким: мы могли попросить об отсрочке, нам бы ее дали, если б мы ее попросили. А мы этого не сделали и поплатились. Я бы на вашем месте отменил сегодня наступление. И донес бы об этом.

- Нет, - сказал Гречко. - Или я должен рассматривать ваши слова как приказание?

Это был вызов, которого Мехлис не мог принять. В таком вопросе член Военного совета не мог отменить приказания командующего фронтом. Это было бы неслыханное. И Гречко это знал.