Разные дни войны (Дневник писателя) - Симонов Константин Михайлович - Страница 350

Приехал офицер связи из той танковой бригады, которой сегодня была поставлена частная задача, и доложил Д., что мимо них проезжал командующий фронтом, который сказал: "Бой вести, но всеми силами в него не ввязываться".

- Вот видите, не ввязываться! - с торжеством сказал Д. - Не ввязываться! Я и сам видел, что всеми силами еще не нужно ввязываться!

Но сам он настоящей связи со своей вступившей в бой бригадой, насколько я понял, пока не имел, и о том, где находятся его же собственные танки, его пришел проинформировать офицер оперативного отдела стрелкового корпуса. Оказывается, мотопехота залегла под огнем, а танки стояли в колонне перед минным полем и из колонны стреляли.

Выслушав это, Д. никак не реагировал, как будто всего этого не было. Он то диковато смеялся, то часто и широко улыбался, и странная улыбка эта казалась мне минутами просто улыбкой нервнобольного человека. Может быть, это было не так, но мне казалось, что именно так.

Вскоре появился начальник штаба корпуса, одетый тоже в комбинезон, генерал с круглым лицом.

- Ну как? - спросил его полковник из АБТ фронта.

- Поспал.

- Я заходил, видел. Не стал тебя будить.

Протерев со сна глаза, начальник штаба корпуса стал с ходу ругать командарма, который разбудил его сейчас своим звонком, а до этого уже один раз грубо говорил с ним еще под Сталинградом.

- Я тоже ему сейчас в голос ответил, - с оттенком хвастовства сказал начальник штаба. - Он голос поднимает, и я голос подымаю. Хоть бы мне в третий раз на него не работать, а то еще сморожу про него то, что думаю...

В манере, с какой он все это говорил, было какое-то неумное мальчишеское бахвальство: "А ну, тронь меня, а ну, только тронь! А ну, попробуй..."

Принесли тарелку с кусками колбасы и вареного мяса, бутылку с Мутной жидкостью и два стакана. Нам с Альпертом налили по полстакана этой мутной жидкости. Мы спросили, почему только нам.

- Мы только что завтракали, - сказал Д. Когда он сказал это, я подумал, что был нрав, предположив, что он уже успел выпить.

- Уже завтракали, - повторил Д., - и больше не будем. Пейте одни.

Эти слова меня обрадовали. В общем-то, он был радушен отнесся к нам, как говорится, с хорошей душой, и мне даже как-то неловко заносить на бумагу свои невеселые впечатления от того состояния, в котором я его застал. Но ничего не поделаешь...

Мы выпили по полстакана налитой нам мутной жидкости, которая оказалась скверным свекольным самогоном, и еще дожевывали мясо, когда вбежал адъютант и шепотом произнес:

- Генерал-полковник!

Бутылка с самогоном со сверхъестественной быстротой оказалась под столом. Вставая навстречу входящему, все думали, что это будет Москаленко. Но вошел Мехлис.

Он начал с того, что посмотрел но карте обстановку, которую только что, за десять минут до этого, нанес офицер оперативного отдела стрелкового корпуса. При этом Д., объясняя Мехлису обстановку, как я успел заметить, начертил на карте красную дугу не в том месте, где собирался.

- Что это у вас так темно? - спросил Мехлис.

- Да вот окна забиты.

- Что же вы не постараетесь получше устроиться? - спросил Мехлис, светя на карту фонарем.

- А мы через некоторое время уйдем отсюда, - сказал Д. - Через час, через два уйдем.

- Куда? - спросил Мехлис.

- А вот. - Д. показал на карте село Гурны. - Мы уже туда людей на рекогносцировку послали, чтобы подготовили место.

Говоря так, он солгал. На самом деле никого он на рекогносцировку не посылал, а просто полчаса назад между ним и начальником штаба произошел следующий разговор.

- Через час снимемся отсюда и пойдем вот сюда, в Гурны, - ткнул Д. пальцем в карту.

- Как же вы хотите сюда, когда там еще немцы?

- Да нет там никаких немцев.

- Нет, там еще немцы.

- А что нам немцы, пойдем туда, и все!

- Когда пойдем? Когда бригады пойдут? - спросил начальник штаба.

- Бригады ночью пойдут. Мы будем уже там, а потом бригады подтянутся. Мы же с тобой не раз так делали.

- Конечно, можно и туда выехать, - сказал начальник штаба, немного рисуясь при этом. - Мы с тобой и под автоматным огнем бывали! Вот только как бы связь не потерять.

- Ничего, будет и связь.

- Да что связь, мы с тобой под автоматным огнем не раз бывали, это пустяки, - снова повторил начальник штаба. - Надо будет только рацию с собой тащить.

- Ничего, через час пойдем, - еще раз повторил Д.

Тем и кончился тогда их разговор о переходе на новое место. И мне показалось, что не только через час, но и через два они никуда не уйдут отсюда, а пробудут здесь, по крайней мере, до утра.

Ознакомившись по карте с обстановкой, услышав о предстоящем переходе штаба на другое место и получив, как мне показалось, более чем приблизительное представление о том, что здесь на самом деле происходит, Мехлис стал спрашивать, как с горючим.

Из ответов Д. выяснилось, что горючего у танкистов всего на полторы заправки, а фронт перестал их снабжать.

- Почему? - спросил Мехлис.

- Не знаю.

- Вы стоите на месте, наверное, поэтому и перестал давать, - сказал Мехлис.

- В общем, нам горючего не дают, - сказал Д. - Я уже послал об этом шифровку командующему фронтом.

- Хорошо, я скажу, чтобы вам выдали горючее, - сказал Мехлис.

Он расстегнул планшет, из планшета вынул блокнот, в котором была масса записей, открыл чистую страницу, потом вынул из планшета аккуратную коробочку, в которой лежали аккуратно очинённые разноцветные карандаши, выбрал один из Карандашей, сделал запись в блокноте и положил карандаш обратно в коробочку. Одни конец карандаша не влезал, тогда он перевернул карандаш другим концом и положил так же, как лежали все остальные.

- Вот, передайте немедленно по рации, - вырвав из блокнота листок со своим приказанием, сказал Мехлис. - А теперь скажите мне, где Бондарев.

Начальник политотдела взялся проводить его.

Простившись с Д., договорившись, что увидимся с ним на новом мосте, я пошел вслед за Мехлисом. Я подумал, что если Бондарев не вернулся на НП корпуса и но-прежнему находится где-то в дивизиях, то, когда Мехлис свяжется с ним и поедет к нему, можно будет поехать следом.

Начальник политотдела проводил Мехлиса до фольварка где я был с утра. Сейчас там находился только командующий артиллерией, оставшийся здесь за всех, в том числе и за командира корпуса.