Гарь (СИ) - Янева Вета - Страница 62

— У тебя получилось сделать стул?

Издевается или нет? Никак не понять. Анжей снова постарался посмотреть ему в глаза, но дыхание перехватило, а руки начали дрожать.

— Нет, Ваше Величество. Это оказалось невозможно.

— Вот как…

Кажется, он был разочарован.

— Да, к сожалению. Для этого нужны гвозди. Топор, а если мечом рубить как топором, он затупится и будет не годен для битвы.

— Для битвы, — фыркнул Гран. — Будто мне есть, с кем тут сражаться.

— Ну… не знаю. Может, есть.

— Ты что, видел тут врагов?

— Врагов не видел.

— А друзей?

— И друзей не видел, — вздохнул Анжей.

Гран потянулся вперёд, взял его пальцами за подбородок, посмотрел прямо в глаза.

Дышать стало ещё сложнее.

— Тебе тут скучно, мой милый мальчик?

— Да, — признался Анжей.

— Мне тоже, — вздохнул Гран. — Тут просто невыносимо скучно.

Анжей удивлённо открыл рот: чего угодно мог ожидать, но не такого признания! Ему всегда представлялось, что именно король башей должен быть главным весельчаком: водить танцы, петь песни, устраивать охоты.

Охота.

— Ваше Величество! — Анжей вытянулся по струнке. — Ваше Величество, пойдёмте на охоту в лес? Там же есть звери и птицы? А у вас есть луки, я видел! Так пойдёмте, а я развлеку вас историями, я столько книжек прочитал — на всю жизнь хватит!

В зал влетела птица и закружилась над троном, стрекоча. Несколько бабочек пролетело мимо носа Анжея, одна из них села на его медные волосы, подумала и упорхнула прочь.

Опершись на подлокотники, Гран спрыгнул с трона, встал нос к носу с Анжеем, глядя на него сверху вниз:

— Пошли! И ты расскажешь мне всё, что знаешь!

*****

Они лежали на цветочной поляне недалеко от леса. Запах стоял удушающе сладкий, но одновременно свежий, успокаивающий. Анжею хотелось спать: над головой мерно покачивались соцветия, лёгкий ветерок приносил сонливость.

Гран лежал недалеко, прикрыв глаза. Лук и стрелы покоились в его руке; они возвращались с охоты, где король пытался научить мальчика стрелять, но не слишком успешно: Анжей постоянно тормозил, слишком долго натягивал тетиву. Старался высчитать, понять, правильный ли момент выбрал, верно ли пойдёт стрела, точный ли угол… А пока думал, добыча уже убегала прочь, и приходилось всё делать заново.

— Да не думай ты! — злился Гран (но не сильно). — Не думай, просто чувствуй и стреляй! Вот так.

Он взял лук и в следующую секунду голубая сойка уже лежала на земле, печально раскинув крылья. Даже крикнуть не успела.

— Я не могу не думать, — расстроился Анжей, разглядывая мёртвую птицу.

— А ты постарайся.

— Когда я стараюсь не думать, я думаю о том, как бы мне не думать!

Он поднял сойку на руки, вытащил стрелу. Ещё теплая кровь побежала по пальцам, закапала на траву.

— Мне вообще не нравится охотиться, если честно. Мне больше нравится за животными наблюдать.

— Ну так наблюдай, вон их вокруг сколько.

— Я и наблюдаю. А тебе звери нравятся?

Гран пожал плечами, пошёл к поляне, подав знак следовать за ним.

— Звери как звери.

— Ну а какие тебе больше всего полюбились?

— Не знаю, они все одинаковые.

— Как так! Разные ведь. Вот волк с зайцем одинаковые? Совсем нет, разве что серые оба, да и то не всегда.

— Ну тогда волк.

И с этими словами Гран лёг на землю, а Анжей плюхнулся рядом, вытирая алые ладони об траву.

И вот они так лежали, Анжей рассказывал все сказки про животных, которые помнил, а Гран иногда говорил про то, что пережил сам: как ходил в компании волков, как охотился на акул, как ездил на олене. Рассказчик из него был не ахти какой, возможно из-за того, что баши в основном общались песнями да междометиями, но Анжей всё равно слушал его с удовольствием.

— Вот, а если баши — духи растений и зверей, то есть духи животных? — спросил мальчик, наблюдая за облаками.

— М… нет, животные сами по себе достаточно живые, их не должно что-то воплощать.

— А… Слушай, а как отличить цветок, из которого появился баш? Чтобы случайно его не сорвать. Вообще что будет, если его сорвать?

— Да ничего не будет, этот цветок умрёт, баш немного погрустит да забудет. Он сам цветок в этом мире, ему ни к чему прошлая оболочка.

Анжей скосил глаза на одуванчик с яркой желтой головкой. Интересно, как это — быть духом? Наверное, не очень, судя по тому, как живут эти странные существа.

— Гран, а твой цветок где?

— У меня его нет, — после некоторого молчания ответил бащ.

— Сорвали?

— М… нет. У меня его никогда не было. Я не из цветка появился.

Привстав на локтях, мальчик внимательно вгляделся в лицо друга.

— А откуда тогда?

— Звезда упала, умирая, — нараспев сказал Гран. — А из осколка я родился.

— Ого! — восхищенно протянул Анжей. — Это же потрясающе. Про тебя можно свою историю сочинить!

— Можно. Сочиняй.

— Обязательно! Спасибо! Нет, как это здорово всё-таки, падшая звезда! Ты, должно быть, сразу был избран королём.

Гран хохотнул.

— Нет, я сразу был избран чужим, власть взял себе сам.

— Ещё лучше! Ты расскажешь мне как-нибудь эту историю?

— Да, но не сейчас. К нам кто-то бежит.

И правда бежал: огненная голова появилась на поляне, босые пятки стучали по земле. Это была Жили, она мчалась, жалобно выкрикивая:

— Ваше Величество! Ваше Величество! Ваааашчество!..

Добежав, упала рядом с Граном, скуля и стараясь коснуться подола его рубахи, хныкала:

— Ваше Величество, он украл мой хвост, он украл мой хвост!

Она уткнулась носом в его одежду. Гран раздраженно выдернул ткань.

— Кто украл твой хвост? Разве он у тебя был?

— Корш! Он сказал, что у меня был хвост, но Корш его похитил, пока я спала и не хочет возвращать! Ваше Величество, верните хвост, прошу, верните!

— Дура! — прошипел ей король. — Не было у тебя хвоста никогда, а Корш тебя обманывает. Иди отсюда.

— Правда врёт? Правда-правда?

— Да.

Девушка вскочила. Выражение её лица не предвещало Коршу ничего хорошего.

— Ну я ему задам! Ну я ему покажу!

И умчалась прочь.

Гран застонал, закрыл лицо руками.

— Как же они мне надоели!

Анжею оставалось только посочувствовать.

****

Дни сменялись ночами, а затем снова наступал день. Из-за вечного лета Анжей потерял счёт времени — сколько он уже тут? Год? Два? Он не знал, а зарубки, которые он сперва наносил на стене в спальне-закутке, быстро сбили его с толку.

Но ответ подсказывало отражение: зеркал на острове не было, зато было озерцо в саду. И в этом озерце он отчётливо видел, что растёт: лицо стало менее мягким, плечи стали шире, подбородок квадратное. И рост — сейчас он был уже ростом с Грана, хотя раньше смотрел на него снизу вверх.

Он пытался расспросить об этом Грана, но по мнению баша Анжей всегда был таким, с самого начала, но мальчик-то видел, что время для него не остановилось.

С людьми вокруг он себя сравнить не мог в силу того, что они почти не общались друг с другом, жили разобщенно, словно не были единым видом с единой бедой. Но Анжея это не особо волновало, как и не заботило его отсутствие дружбы с другими башами — у него был Гран, ему хватало. Они проводили дни бок о бок, гуляли по лесу, рассказывали истории, исследовали остров (который, как оказалось, Гран знает вдоль и поперек, но подыгрывал Анжею), строили плот, рыбачили и составляли книгу Сказаний. Ни читать, ни писать Гран не умел, как и все представители его вида, но непременно захотел, чтобы в Древе-Дворце была такая особенная книга, которая содержит все песни, поэтому они вылавливали по очереди всех жителей острова и выспрашивали, какие стихи или истории они знают, а потом Анжей записывал это всё на сушеных листьях. Он очень боялся, что листья обветшают и разрушатся, но Гран его заверил, что не позволит этому случиться — у него достаточно магии.