Гарь (СИ) - Янева Вета - Страница 60

Идти было неудобно: приходилось почти прыгать по свободным от цветов островкам, но в конце концов он добрался до узкой тропинки. Её перебежала белка, не обращая на человека никакого внимания.

Хоть чему-то можно было радоваться: наблюдать за животными вблизи! Странно, что они непуганные, но, может, с башами дружат и приняли мальчика за одного из них…

Бах!

Удар пришёлся по плечу и уронил Анжея на землю. Он вскрикнул, больно приложившись затылком, и инстинктивно закрылся руками, но противник мигом их отбросил, наклонившись к его лицу.

Это была красивая девушка с рыжими кудрями, чуть светлее, чем у самого Анжея. Из одежды на ней была крапивная рубаха и широкие штаны. Ни единого изъяна на коже, даже родинок нет; а клыки она охотно демонстрировала, алчно скалясь.

— Нашла, нашла, нашла! — прокричала она крайне неприятным для такой внешности голосом.

— Что… что нашла? — пробормотал напуганный мальчишка.

Вот сейчас она его съест, а он даже не успел подумать, как там мама с папой. Глупо! Они всегда учили, что о них нужно думать в первую очередь, а он это сделал в последнюю.

— Твой Свет! Нашла твой Свет!

Она кинулась к его шее, открывая пасть. Анжей тщетно дёрнулся назад, прощаясь со всем миром, но внезапно девушка взвизгнула, захрипела и отскочила прочь, держась за волосы.

Анжей перекатился на живот и тут же встал, в любой момент готовый бежать, но понял, что смысла нет: тот самый юноша, что напал на его сестру, держал девушку за волосы. Рыжая стояла на коленях, извивалась, но вырваться не смела, а блондин тихо говорил:

— Что же это такое, Жили? Неужели ты решила вот так забрать себе всю добычу? Разве так мы делаем, а, Жили? Разве так можно себя вести?

Он дернул её за волосы, и Жили заскулила, как побитая собака.

— Нет, нет, нет, Ваше Величество, я просто хотела поиграть с ним, вот и всё, вот всё.

— Разве тебе можно играть с людьми, Жили?

— Нет, нет, нет, нельзя, я просто подумала, что можно.

Баш потянул на себя, и девушка завизжала.

— Я больше не буду, не буду, не буду!

Анжей наблюдал за этим с ужасом, потом не выдержал и крикнул:

— Ей же больно!

Юноша посмотрел на него с равнодушием.

— Ну, так в том и смысл.

— Отпустите её, пожалуйста.

Жили, найдя поддержку со стороны, радостно подхватила:

— Да! Отпустите, пожалуйста, отпустите, я больше не буду, больше не буду!

— Ещё бы ты была, — сказал юноша и швырнул Жили на землю.

Рыжая не теряла ни секунды и в следующее мгновение исчезла за деревьями, только копна маковых волос мелькнула меж веток.

Баш смотрел ей вслед, уперев кулаки в бока. Одет он был в простую зелёную рубаху, с вышитым золотом узором на вороте. Ходил босиком, в чёрных парусиновых штанах, а на поясе держал меч, прямо так, без ножен.

Если бы он был человеком, то Анжей бы точно мог сказать, что перед ним самый красивый человек в Калахуте.

Но он явно человеком не был: клыки, отсутствие родинок и темнота вместо Света — так можно отличить баша, если встретишь его во время Жатвы.

Ведьмы и ведуны всегда говорили, что существо без Света можно лишь прочувствовать, но Анжей, вопреки ожиданиям, не чувствовал рядом с этим башем ни ужаса, ни тоски. Даже положенного гнева не чувствовал, хотя, по идее, должен был.

— Простите, — сказал он, понимая, что это его единственный шанс. — А вы не знаете, что с моей сестрой?

Баш посмотрел на него удивлённо:

— С какой сестрой?

— Анна. Её зовут Анна, но иногда она называет себя Чёрной Овечкой. Такая, — он изобразил кудри жестом. — Вы встретились на дороге.

— А, эта. Не знаю, домой побежала, наверное.

— Ну хорошо.

Фух, значит, она в порядке! Уже лучше, значит, она скажет маме и папе, что с ним всё хорошо.

А хорошо ли? Если его не собираются убивать — тогда можно и погулять в этом странном волшебном месте, про которые люди складывали легенды и рассказывали их тёмными вечерами. А потом вернуться домой.

Но он не знал, как попросить о такой вещи. Задумался, опустил взгляд, разглядывая свои конопатые руки, хотя помощи от них не было никакой. Снова заметил кровь.

Точно.

— Простите, а вы меня не убили случайно?

— Убил, — кивнул блондин. — Ты на меня напал и мне пришлось тебя убить.

— Да. Простите, если не понял, я просто сестру защищал, ну, так получилось.

Баш смотрел на него очень удивлённо, затем засмеялся, звонко и легко.

Анжей покраснел.

— Ну ничего себе! — смеялся баш. — Ну ладно, хорошо, если не понял — и ладно!

— Нет, я понял, что вы её сюда хотели похитить, а получилось меня, это-то я понял….

Он снова покраснел, ещё гуще. Поджал губы. Ну и глупая ситуация!

Выпалил:

— Так теперь я буду жить тут? Вы тут пожираете наш Свет?

— Да, будешь, — кинул юноша. — Пока мы не решим тебя съесть.

— А скоро это будет?

— Не знаю. Посмотрим.

— Хорошо…

Вот так. Всё же он умрёт. Что ж, все легенды его к этому готовили: попался к существам — жди беды!

Хотя ощущение беды всё не приходило, уж больно чудесное лето, уж слишком симпатичный этот юноша перед ним, улыбается, щурясь от света.

От его улыбки Анжей расхрабрился.

— Ну, если я не буду умирать сейчас, то не могли бы вы показать остров мне? Я так давно про него слышал, но не думал, что когда-нибудь увижу.

Эта фраза почему-то очень рассмешила баша.

— Ну ладно, пошли, покажу. Что ещё делать. Но не отходи далеко, а то тебя попытаются съесть!

Он отправился вдоль тропинки, как раз к тому огромному дереву. Анжей бросился за ним, стараясь не отставать ни на шаг.

— Здорово! Спасибо! А как вас зовут?

— Меня зовут Баш-Гран, я король этого острова.

Вот как! Король! Ну и дела.

— А меня зовут Анжей, я живу на ферме.

— Уже не живёшь, мой милый мальчик. Теперь ты принадлежишь нам.

На секунду Анжей испугался. Он не верил в свою обречённость, но эти слова ему совсем не понравились.

***

Люди на острове Цветов всё же были, самые разные: мужчины, женщины, дети. Они бродили туда-сюда, от скуки придумывали планы по побегу или строили себе шалаши.

Баши жили кто где: кто спал на ветвях деревьев, кто — в дуплах. Некоторые сооружали себе домики и тут же их рушили. Большинство спало в Древе-Дворце — так назывался гигантский дуб посреди острова. Он был настолько огромен, что вмещал в себе жилые помещения, тронный зал, танцевальный и ещё несколько комнат на верхушке, но никто не знал, зачем они, было слишком высоко и баши не хотели идти и проверять.

Они были похожи на зверей: могли играть в догонялки, а в следующую секунду устроить кровавую бойню, а потом, зализав раны, мириться и танцевать. Танцевали они много, под дудки, лютни и барабаны; пели песни, которые Анжей не знал; ходили на охоту; снова дрались, снова миловались, спали друг с другом, потом рычали, и так по кругу, день за днём. С людьми они играли: пускали их бежать, а сами догоняли, кружили в танце, но затем роняли в грязь и смеялись.

В общем, вели себя как малые дети. Сначала это занимало Анжея, но затем начало утомлять, уж больно они были шумные и злые.

С людьми ему тоже не очень-то хотелось общаться, ведь и на Калахуте он редко находил с ними общий язык, и тут ситуация не изменилась, несмотря на общую беду. Ему всё ещё не о чем было с ними говорить. Подойдёт он к мальчишке его возраста, скажет: “Ну и в заварушку мы попали”, а мальчик ему: “Да уж, не повезло”, и всё, дальше разговор не идёт, мальчишка уходит бесцельно ломать палки.

Первую смерть человека Анжей увидел через несколько дней после своего прибытия. Гран сидел на троне, а баши притащили под руки полную женщину, которая не оказывала особого сопротивления, и закричали:

— Всё, Жатва прошла, вот эта у нас уже давно! Ваше Высочество, мы хотим съесть её Свет.

Гран посмотрел на жертву как-то странно, затем махнул рукой, и его поданные с визгом набросились на беднягу. Женщина закричала, а Анжей был не в силах это терпеть и убежал.