Гарь (СИ) - Янева Вета - Страница 41

Он помнил, что сегодня мальчик и девочка не едут в деревню, а значит, он сможет провести остаток дня слушая, как Анжей читает книгу и изучить карту.

Почти дойдя до дома, почуял, что воздух стал другим, словно кто-то начал давить его, кромсать, отравлять. Гран остановился и услышал голос — крик незнакомого мужчины, пропитанный злобой. Тихо-тихо Гран пошёл дальше, скрываясь за деревьями, а голос становился всё громче и громче. Полностью разобрать предложения не мог, но отдельные фразы: “…шкуру спущу!..” и “…понимаешь, какие это деньги, урод?..” понимал отлично.

И вот — ферма. Знакомый маленький домик, девочка и Анжей стояли перед входом, собаки заливались лаем, а перед ними — небольшой темноволосый человечек кричал так, будто готовился разорвать лёгкие. Лицо покраснело, злобный взгляд вонзался прямо в Анжея, и красными руками человечек схватил Анжа за ворот рубахи.

Чёрная Овечка что-то кричала в ответ, а Анжей говорил тихо-тихо.

Гран притаился за ближайшим дубом, наблюдая. Пришедший человек ему страшно, до отвращения не понравился. Ещё меньше ему нравилась его злость — дикая и грязная. На поясе у человечка был кинжал.

Стрела сама легка в руку.

Человечек толкнул Анжея. Рыжий сделал шаг назад, но устоял, а девочка бросилась удерживать взбеленившихся собак.

Человечек снова закричал, срывая голос:

— Ну никак ты не можешь понять по-хорошему!

За одну секунду нападавший схватился за рукоять кинжала. Этой же секунды Грану хватило, чтобы выпустить стрелу.

Звук, с которым умер человек, был похож на удар по тесту: тихое чвякание — это наконечник пробил глаз и врезался в мозг.

В полной тишине человек упал, смотря в серое небо с удивлением, не желая поверить в собственную смерть. Из приоткрытого рта вылетел маленький светлячок — тот самый Свет — и улетел к облакам. Всё нутро Грана скрутило от голода и жажды — он не успел перехватить Свет! Дурак! Надо было броситься сразу, но всё произошло так быстро… Даже Чёрная Овечка и Анжей замерли, как куклы, не издавая ни звука, тупо пялясь на труп. Одна из собак заскулила.

Гран выскользнул из-за деревьев и подошёл ближе. Тут девочка повернула к нему лицо, непривычно бледное, и прошептала:

— Что ты наделал?

Гран посмотрел на тело. Для него было вполне очевидно, что он убил человека, но, возможно, девочка туго соображала.

— Я убил его.

Он присел на корточки, осматривая мёртвого мужчину. Тот пах кислотой и был теперь таким же пустым и тёмным, как сам Гран.

Внезапно его грубо схватили за плечи, развернули, и лицо Овечки появилось совсем близко, так, что были видны красные прожилки в её глазах, полных слёз.

— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — завопила она. — КАК ТЫ МОГ ЕГО УБИТЬ?! КАК ТЫ МОГ ЕГО УБИТЬ?!

Теперь Гран совсем не понимал ничего.

— Но он же хотел убить вас.

— НЕТ! НЕТ! ОН ПРОСТО УГРОЖАЛ! НЕТ! КАК ТЫ… — она оттолкнула баша и упала на колени, рыдая. — О Мотылёк! Как ты мог его убить? Что ты наделал?!

Никогда ещё Гран не чувствовал себя так беспомощно и глупо. Он словно сделал что-то плохое, но никак не мог понять, что. В поисках ответа он повернулся к Анжею, но всё внимание мальчика было поглощено трупом: взгляд отсутствующий, губы поджаты, лицо белее снега. Гран подошёл, и Анжей, наконец-то, посмотрел на него. В глазах было столько страха и разочарования, что баш сказал:

— Я не понимаю…

Но его прервал снежок. Кусок льда врезался Грану прямо в скулу, оцарапав кожу.

Чёрная Овечка сидела на снегу, лепила очередной заряд и буравила Грана взглядом:

— Убирайся! — крикнула она, бросая второй снежок, от которого башу удалось увернуться. — Пошёл прочь! Просто уходи, ты, ублюдок! Дрянь! Мразь! Пошёл прочь, убийца!

Гран хотел было сказать ей: “Как ты смеешь так ко мне обращаться!”, но не смог. Он словно бы снова оказался запертым в темнице, в полной темноте, совершенно один.

От очередного снежка увернуться не сумел.

— Ты что, оглох?! — крик девочки бил по ушам. — Убийца! Уходи, просто уходи от нас!!

Тут ожил Анжей.

— Анна, не надо…

Чёрная Овечка вскочила, налетела на брата:

— Если ты посмеешь его защищать, я тебя придушу, Анж, слышишь меня?! Он убил человека! Он только что убил человека!!

— Да, я вижу…

— Он не меняется, совсем не меняется, а Сандрич теперь мёртв, ты это понимаешь?!

— Да, но…

И тут Грану это надоело. Он начал злиться: если не могут оценить то, что он их спас, отлично! Так тому и быть, пусть разбираются дальше сами!

Он подхватил тело и поволок его по снегу в лес, оставляя алую дорожку. Тащить оказалось тяжелее, чем он думал, но останавливаться он не собирался, шел и шёл, волоча труп по насту. Слышал, как его окликает Анжей, но ни разу не обернулся.

Но не мог перестать думать, что же он сделал не так.

Почти выбившись из сил, он дошёл до поляны, где спали волки. Учуяв кровь, звери задрали морды. Их жёлтые глаза алчно засияли.

Гран швырнул труп:

— Вот вам, мои дорогие друзья, обед. Наслаждайтесь, ешьте. Это будет подарком, который вы сможете оценить.

Волки встали, аккуратно обнюхали труп, а потом начали есть, открывая куски мяса и сражаясь за кости. Гран сидел на ветке дерева, наблюдая за пиршеством.

Вот это было понятно и правильно.

К вечеру волки ушли, а Гран поплёлся куда глаза глядят. Ему страшно хотелось выпить, чем-то заглушить неясные чувства, которые заполнили его целиком, но ничего не было под рукой, а идти к людям он не хотел. Хотел лишь забыться, уснуть и больше никогда не просыпаться, чтобы не чувствовать бесконечную тоску.

И что-то ещё. Неясное, непонятное ощущение, похожее на желание греться у чужого костра.

Стемнело. Ночь цвета морских глубин захлестнула лес, вдали завыли волки, зарычала дикая кошка. Грану показалось, что он услышал, как его снова зовёт Анжей, далеко-далеко за деревьями, но не отозвался, а пошёл дальше, проваливаясь всё глубже и глубже в снег.

Становилось холоднее. Он не чувствовал, но видел, как иней покрывает тонкие веточки орешника, а его собственное дыхание прекращается в пар.

Наконец, набрёл на небольшой пруд, полностью покрытый льдом. По берегу рос камыш и рогоз, в нём спала какая-то птица. Рядом возвышался массивный дуб, чьи корни расположились так, что образовывали небольшую пещерку. Гран забился внутрь, свернувшись калачиком. Казалось, что холод подступает, и ещё чуть-чуть, и он замёрзет, но нет. Конечно же нет. Чтобы отвлечься, посмотрел на звёзды. Такие родные, такие далёкие, красивые, сияющие… Он отчаянно пытался вспомнить о тех временах, когда был одной из них, но никак не мог.

Никогда не мог.

Просто знал, что его место — где-то там, наверху, в бесконечном холоде космоса, а не здесь, у пруда, в зиме Калахута.

— Заберите меня уже с собой, — сказал он в небо. — Я не знаю, что мне делать тут.

После этого он задремал.

Проснулся резко, как от удара. Ему показалось, что его снова кто-то звал, но не Анжей и не Чёрная Овечка, а другой голос, смутно знакомый. Огляделся — никого. Прислушался — голос был, но звучал словно бы чрез сон, а не наяву. Да и не голос вовсе, а какая-то сила, чья-то воля, смутной песней звучащей в подсознании.

Гран встал, стряхнул с себя снег, снова осмотрелся, но было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то, кроме очертаний деревьев. Тогда он сделал пару шагов к пруду, и голос зазвучал громче.

Внезапно во льду появилась маленькая искорка. Гран пригляделся и увидел пламя свечи, а за ним, прямо в замёрзшей воде, он рассмотрел лицо женщины.

Женщина глядела на него удивлённо, распахнув синие глаза и открыв рот. Она беззвучно крикнула что-то. Гран жестом показал, что не слышит.

Тогда женщина во льду начала показывать слова руками, и Гран вспомнил. Та самая девочка, которая жила в зеркальце и смогла его освободить! И язык, их смешной язык жестов, который они оба так долго и упорно учили.

Символы воскресли в памяти.

“Я в опасности. Буду гореть. Меня поймали. Деревня Прибой. Они идут. Помоги мне”.