Achtung! Manager in der Luft! (СИ) - Найтов Комбат - Страница 48

На всякий случай, я расстегнул куртку, якобы это требовалось, чтобы достать предписание и маршрутный лист, ну так, показать имеющийся «арсенал».

— Я же не знаю: для чего меня вызвали и сколько буду находиться в Москве.

— Этого никто не знает. Что там на Северо-Западном?

— Добивают «Мертвую голову», а так, бои идут только за Холм.

— Андронников! Леша! У тебя в ангарах место есть?

— Нет, товарищ подполковник, туда стаскиваем тех, у кого радиаторы потекли.

— Ну, вот видишь…

— Тащ инженер-майор, самолет без крыльевых чехлов, его к транспортировке по железке готовили, когда пришло разрешение на вылет сюда.

— О господи! Какие люди и в нашей глуши! Сам капитан Суворов! Где машина?

— На «коротыше», в самом дальнем углу. «МиГ» — не перепутаете.

— Найдем твоему «боевому коню» место под солнцем и в тепле. Не волнуйся. Вас же под Демянск перебросили?

— Нас уже возвращают обратно, под Ленинград, но меня в Москву вызвали.

— Успешно поработали?

— Не без этого.

— И сколько всего?

— Еще шестнадцать, в основном ночью. Плюс групповые.

— Так сколько?

— Шестьдесят три, и 38 в группе.

— Ну ты даешь!

На этом и расстались, но удалось выпросить ГАЗ-64, на котором меня довезли до улицы Фрунзе.

Подал в окошечко свою бумажку, ну и порядки! Принял меня молодой бригадный комиссар с раздвоенным подбородком, который представился совсем не по-военному.

— Николай Красавченко, секретарь МГК ВЛКСМ.

— Так я, вроде как, член партии большевиков, с ноября месяца.

— Да это большого значения не имеет. Принято решение, — он показал указательным пальцем на потолок, — направить в Англию и США молодежную делегацию из лучших молодых воинов РККА, в составе трех-четырех человек, чтобы интенсифицировать (это слово он произнес быстро и без единой ошибки) наши контакты с союзниками. Как вы знаете, пока поставки оттуда идут по остаточному принципу, в совершенно незначительных объемах. Во-многом это из-за того, что западное общество и западная пропаганда представляют нас как проигравшую сторону. Требуется сломать этот стереотип. Ваше участие в этой делегации утверждено на самом верху. Пока прибывают остальные участники делегации, вам предстоит освоить все поставляемые по Ленд-лизу самолеты, чтобы иметь представление о том, какие из них чему соответствуют и научится их побеждать. Ваш «МиГ» пойдет с нами. Стране требуются поставки как готовой техники, так комплектующих для наших машин, в первую очередь, дюраль, литьевые машины, линии раскроя, гибки и тому подобное. И новые разработки по двигателям. Вот такую задачу поставил перед нами товарищ Сталин. Плюс американцы подсказали идею: как собрать деньги в фонд Красной Армии. Этим тоже придется заниматься. Вам понятно?

— Не совсем. На своем месте я буду агитировать противника в бой не вступать и уносить ноги. Это у меня получается. А агитатор из меня…

— Нашли же вы слова для рабочих Первого авиационного? Мы — в курсе. Вот и там нужно найти слова, и показать делом: как бить фашистов. Еще раз повторяю: вы входите в состав делегации, этот вопрос решен. Вы — лучший ас Советского Союза и всей Антигитлеровской коалиции. У Вас 101 сбитый.

— У меня шестьдесят три сбитых и 38-мь в группе.

— У них другая система подсчета, самолеты «делятся» на всех участников его уничтожения. Мы считали и так, и так. Даже 63-х машин ни у кого из западных летчиков нет. У вас машина есть?

— Нет, откуда?

— А вы не получали персональную? Вы же дважды Герой? И на днях получите еще одну, по представлению ГПУ РККА. Из-за вас появилась необходимость издавать новый приказ о награждении летчиков.

— Если имеете к этому отношение, то не надо увеличивать число сбитых для получения первой награды, только для второй и третьей. Сбить первые десять очень сложно, потом это становится гораздо легче. Используйте прогрессивный метод оценки.

— Ценное замечание, постараемся его учесть. Вас отвезут в Чкаловск, вот приказ на вашу подготовку там. Передайте подполковнику Якушину две копии. Пусть из Свердловска и с Дальнего Востока перебросят необходимую технику и инструкторов.

— У меня еще один вопрос, Николай. В 67-м полку служит моя жена, оружейницей, которой в мае предстоит демобилизация. Там же служит мой техник старший техник-лейтенант Мякишев Иван Михайлович. Мне они нужны здесь, а Михалыч понадобится и там.

«Беременная супруга!» — прошептал «комсомолец», почесал лоб, снял трубку телефона и кому-то позвонил:

— Александр Сергеевич, я тут провел беседу с товарищем Суворовым… Да. прибыл, он же самолетом… Да-да, сейчас заполнит. Так у него есть супруга, которая ожидает прибавления в семействе… Нет еще не скоро, но уже заметно… Да-да, я по этому поводу и звоню. Вызываем!.. Есть, доложу чуточку позже. — он, с довольным лицом, положил трубку.

— Вашу супругу привлечем к делегации. Американцы особо уделяют внимание семье, да и англичане, тоже. С техником решим вопрос только на сейчас, там в наших представительствах таких людей хватает. Необходимо удержаться в отведенной смете. Вот анкеты. А это заявление в посольства Великобритании и США. Иностранными языками владеете или помочь?

— Справлюсь.

— Печатными буквами, пожалуйста. Не буду вам мешать, я скоро подойду. — сказал Николай и вышел из кабинета. Вернулся он через 15–20 минут, я уже заполнил все бумаги. А он принес ключи от машины и ее документы.

— Это ваша, вот пропуск по Москве, а это — ночной. Я смотрю у вас уже все готово? Отлично! Так, вот еще бумага, чтобы вас поселили по-человечески. Да и переодеть вас надо, но это позже. Там, в пакете, позывные для ВЧ и городского телефона. Двое суток вам на размещение и отдых. Погуляйте по Москве, отдохните, а с понедельника — за работу!

Глава 27. На распутье

На другой стороне улицы у дома 25, по Фрунзе, там, где позже возникнет здание Министерства Обороны, одиноко стоял автомобиль ЗиС-101А, в зимнем камуфляже: покрашенный известкой по вишневому корпусу. Я залез в карман и вытащил оттуда документы на машину, переданные мне секретарем МГК комсомола. Номера совпали. Теперь это моя машина. Под ветровым стеклом справа пропуск на въезд в центральную часть города Москвы. Прав у меня не было: в связи с полным отсутствием автомобилей в личной собственности они тут «забезнадобностью». Предложение секретаря «отдохнуть» было очень сомнительным, и я сразу вспомнил рестораны двухмесячной давности с бойкими «подружками». Сел в машину, двигатель успел остыть, в салоне довольно затхлый запах, видимо, машина долго стояла невостребованной. На грунтовых дорогах у нее некоторые проблемы с проходимостью: почти четырехметровая база при клиренсе 19 сантиметров гарантировала плотную посадку в первой же луже. Так что, в армию их не взяли, в отличие от «эМок», несмотря на то, что даже такси в Москве были окрашены в три цвета: синий, голубой и жёлтый, смешивая которые между собой в равных количествах получался великолепный цвет «хаки». «101-е» и сейчас «работали» как такси, а «102» — «санитарили». Если бы секретарь знал: какую кучу эмоций и проблем он у меня вызвал своим предложением! Я вновь себя почувствовал лежащим на земле на берегу ручья, из которого только что взахлеб пил воду, который тек к реке Прут, за которой находилась Румыния. Тогда я сделал свой выбор и решил, что следует двигаться в сторону аэродрома, пусть даже только что подвергнувшегося ударам с воздуха. Там я определил свое место уже под этим солнцем. Теперь предстояло сделать выбор еще более трудный: для себя я категорически понял, что личные военные успехи никакого изменения в истории не допускают. Успехи одного полка — тоже. А вот «административные методы» — достаточно успешно работают. Правда, кроме всего прочего, имеют значение техническое и тактическое перевооружение армии. Однако в окошко постучали, и попросили предъявить документы. Бегло взглянув в командирскую книжку, старший патруля сказал: