Маловероятно (ЛП) - Шен Л. Дж. - Страница 59

Счастье на ее лице сменяется шоком, брови опускаются.

— Что за вопросы такие? Конечно, я его оставлю. Мал, я католичка до мозга костей.

Я киваю. Кэт откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки.

— Думаю, скорее нужно спросить, как поступишь ты.

— Разумеется, я позабочусь о нем, — отвечаю ей, чувствуя, как от удивления брови ползут наверх. Что за вопросы?

Кэтлин фыркает. Полагаю, ответ неверный. Пробую снова.

— О вас обоих. Я позабочусь о вас обоих — финансово и другими способами. Ты не будешь растить его одна. Я найду настоящую работу. И, если позволишь, поделим обязанности пополам.

— Дело не в этом.

— Конечно, нет. — Я хлопаю глазами. Господи. Что ей еще надо?

— Это мальчик, — уже улыбаясь, самоуверенно заявляет Кэт. — Маленький парнишка, Мал. Я практически чувствую. Женщины это умеют.

Я силюсь улыбнуться, но выходит странно. Верно. Мальчик. Я тянусь через весь стол и беру ее руку, поглаживая большим пальцем по запястью.

— Я серьезно. Ты не одна. Тебе не придется бросать учебу. Я буду постоянно с ним, дам все, что у меня есть.

Она отводит взгляд. Сопит.

— Что? — настаиваю я.

Ей нужно больше, но я не могу понять, насколько «больше». Я хочу дать ей все, что она попросит. Даже если ее просьба меня убьет. Может, начну с того, что перестану бормотать имя ее сестры, пока трахаю сзади.

Наверное, осел. Наверное.

— Я позвонила твоей ма, — тихо признается она.

Она не плачет, что наводит меня на мысли, не инсценировка ли это какая. Я отпускаю ее руку и выпрямляюсь.

— Серьезно?

— Я рассказала ей. Пришлось. Мал, мне необходимо получить ее благословение. К тому же она грустила после того, что случилось с Бриджет.

Кэт смотрит на меня и улыбается сквозь слезы.

Возможно, это никакая не инсценировка. Вероятно, это Рори превратила меня в измотанного мерзавца.

— Мал, она так счастлива, что у нее родится внук. И Бриджет рада. Может, папа на небесах нам помог. Словно судьба вмешалась. Словно это было предначертано.

Судьба.

Я убедил Рори положиться на судьбу, и угадайте что? Судьба показала нам шиш, отвернула от меня Рори и удостоверилась, что я обрюхатил Кэт. Если рок существует, то он славно поработал, чтобы мы с Рори никогда не воссоединились. Кэт все говорит и говорит на заднем фоне. Я возвращаю внимание к ней.

— … сказала ей, что все понимаю. Твоя мама твердо убеждена, что нам надо пожениться, тем более учитывая мое отношение к вере, но я сказала, что можно подождать. Я уважаю твои желания и знаю, что счастье твоей мамы и девушки недостаточная причина делать мне предложение.

Девушки?

Странно было бы спорить, что мы с Кэт не пара, тем более раз она от меня беременна. Но брак? Серьезно? Нет, дело не в том, что Кэт мне не нравится — она как раз нравится мне, но по совершенно дурной причине.

Потому что она рядом, доступна, знакома, всегда готовая раздвинуть ноги и напоминает мне ее сводную сестру. Это довольно ужасная причина встречаться с девушкой, не говоря уж о том, чтобы жениться. Но теперь, когда мы бездумно добавили в этот микс ребенка, я понимаю, что Кэтлин права. Моя семья — мама, братья и сестра — точно ждут от меня правильного поступка. Даже если я чувствую, что меня одурачили и загнали в угол. Даже если я едва могу вспомнить ту ночь.

Но ты точно помнишь другие ночи, когда брал ее трезвым и с презервативом.

— Скажи что-нибудь, — таращась на меня, шепчет Кэтлин

— Я… — Не хочу жениться на тебе. — Мне нужно подумать.

— Ладно.

— Но что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Для вас обоих. Всегда, — пылко говорю я.

Безусловно, я не ведаю, что обещаю.

Не знаю, куда заведет меня жизнь.

И уж точно, черт подери, не подозреваю, насколько сильно нарушу данное мной обещание.

***

Я женюсь на Кэтлин, когда она на восьмом месяце беременности; ее круглый живот в этом бесформенном белом платье походит на залитую светом луну.

В конце декабря, сразу же после Рождества, мы проводим небольшую скромную церемонию в церкви отца Доэрти. Кики сияет от счастья и ликует, мама и Элейн трясутся над ней, мои братья и сестра рыдают от радости и гордости, а Шон, Дэниел, Мэйв и Хизер присутствуют, но с большой неохотой.

На устроенном Дэниелом мальчишнике он расхохотался и сказал, что мама и Кики наконец-то дожали меня и заставили сделать предложение. Я пил, улыбался и послал его на хрен. Но друг был прав, и его слова не давали мне покоя.

Я обещаю Кэтлин вечную любовь, она повторяет за мной, и мы обмениваемся кольцами. Последние месяцы были напряженными. Кэтлин не хотела узнавать пол ребенка, но только об этом и говорила. Она переехала ко мне сразу же, как мама с Бриджет вернулись из Килкенни. Я был рядом, когда малыш впервые толкнулся, когда начал активно двигаться (особенно по ночам), и когда на животе появилось очертание его ручек и ножек.

Если раньше мы с Кэтлин сношались время от времени, то после известий о ее беременности это стало происходить на регулярной основе. Я прекратил называть ее Рори, но все равно во время секса не мог смотреть в лицо. К счастью, есть много поз, во время которых я могу видеть лишь ее обнаженную спину.

После церемонии мы возвращаемся домой. Кэт пить нельзя, и я тоже завязал с алкоголем. Мама и Элейн решили съехаться, потому что они подруги, а нам с Кэтлин, по-видимому, нужно личное пространство — тем более раз уж скоро у нас родится малыш Глен.

Кстати, про имя.

Помимо того, что я был удивлен и озадачен выбором, Глен — ужасное имя для человека, которому еще не исполнилось шестьдесят пять. А нашему Глену стукнет столько лишь через шесть десятков лет.

Мы врываемся в дом, и Кэт, стеная, снимает огромное белое платье. В нем она похожа на облако, но я не дурак и говорить ей об этом не собираюсь.

— Ты больше не думал продать свои песни? — спрашивает Кэт, вытаскивая из прически невидимки и зажимая их зубами.

Я качаю головой и, вздохнув, падаю на диван.

— Мал, — просит она.

Я включаю телевизор и скрещиваю ноги. Показывают передачу «Наличные деньги на чердаке».

Чтоб тебя, Глен. Ты уже переигрываешь, не кажется?

— Мне тебя не понять, — дуется Кики, с досады резкими движениями снимая браслеты и драгоценности. — Ты блестящий автор. Мы могли бы заработать отличные деньги, а не жить на папино наследство, от которого уже почти ничего не осталось. Вместо той поддержанной фигни в комнату Глена можно было бы купить хорошую дорогую мебель. Хоть убей, но я не понимаю, в чем причина.

— Потому что это мои песни.

И песни Рори. Это она меня вдохновила. Я совсем не хочу показывать миру, что творилось у меня в голове в тот день, что я провел с ней, после ее отъезда и все, что случилось потом. Все остальные написанные до нее песни, которые у меня хотели купить, больше не актуальны. Рори меня изменила.

Кэт ничего этого не знает: ни истории этих песен, ни о том, что, когда постоянно спрашивает о них, в грудь словно нож втыкается.

Она влетает в спальню.

— Ты неразумен.

Раньше это была мамина спальня. Теперь наша. Вчера мы переставили туда нашу мебель. Я переставил. Наши тумбы, кровать и огромное зеркало Кэт, которое наклонено так, чтобы она выглядела тоньше. («Не суди меня строго, ладно? Ха-ха».)

Я просто закрываю глаза на несколько секунд, чтобы перевести дух, как вдруг слышу из спальни вопль. Резко вскакиваю. Первая мысль: «Ребенок».

— Что случилось? С малышом что-то?

— Что это за хрень?

На какое-то время я обескуражен тем, что Кэтлин произнесла бранное слово. Я вообще не подозревал, что она в курсе о его существовании, не говоря уже о том, что проговорила его устами добропорядочной католички. Конечно, в постели мы постоянно творили нецензурщину и в не таких христианских уж позах, но все же…