Маловероятно (ЛП) - Шен Л. Дж. - Страница 56

Сейчас мне кажется, что Каллум Брукс отвечает всем ее требованиям.

Нужно будет спросить об этом Уитни. Может, когда она перестанет психовать и ныть, что у нее грудь воспалилась.

Так, ладно. Продолжу-ка я рисовать образ идеального мужа.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Наши дни

Рори

Мал скрепя сердце согласился задержаться в Греции на два дня, но весь изнылся. С утра до ночи мы наверстывали упущенное, валяясь в кровати, занимаясь сексом, поедая морепродукты и нежась на солнышке на нашем балконе.

Мы болтали о песнях, которые он про меня писал.

— Как ты не поняла?

— А откуда мне было знать? Ты вообще не собирался их продавать. И что, слушая мировой хит, я должна была предположить, что он про меня? Считаешь, что у меня настолько большое эго?

— Ну, у тебя голова непропорционально большая, но я слышал, что у всех кинозвезд так, так что, полагаю, ты попала в хорошую компанию.

Мы слушали музыку и, истратив все салфетки, которые нам принесли вместе с доставкой еды, заключили еще несколько договоров.

Маловероятно, что мы поругаемся… но клянемся не бросать друг друга.

Маловероятно, что у нас будет трое мальчишек и ни одной дочки… но клянемся не красить все в доме в голубой цвет и не смотреть целыми днями футбол.

Маловероятно, что Мал переедет в Нью-Йорк… но клянусь не разрешать ему носить твидовые пиджаки и становиться типичным измученным артистом.

Все эти темы казались нам важными, но они продолжали висеть в воздухе как звезды. Недостижимые и далекие. Мы не обсуждали самое главное. Тайны Мала. Эти загадочные звонки, на которые он отвечал в коридоре по несколько раз на дню.

Мы не обсуждали мое нежелание переезжать в Ирландию, ведь моя жизнь в Америке, а Мал не хочет переезжать в Америку, потому что его сердце принадлежит Толке.

Мы не обсуждали Кэтлин.

Или отца Доэрти.

Мы не обсуждали и мои кошмары.

В какой-то момент Мал исчезает в коридоре, чтобы ответить на очередной звонок, а я беру телефон, собираясь написать Каллуму и спросить, как у него дела.

Выполнив задуманное, я открываю непрочитанные сообщения и храбро читаю критику Саммер. Ее тексты скорее похожи на вопли, если я правильно истолковала флюиды. От написанного меня начинает тошнить.

Саммер: Ответь, пожалуйста.

Саммер: Я так понимаю, он тебе рассказал.

Саммер: Рори, я вообще не собиралась с ним спать. Ты должна мне поверить.

Саммер: И я знала, что он тебя очень любит. Пожалуйста, пожалуйста, прости.

Саммер: Господи, да прекращай уже! Ты все равно собиралась его бросить. Сама тысячу раз говорила. На мой взгляд, вы вообще друг другу не подходили. Ты всегда хотела Мала. Ответь.

Я еще сижу с отвисшей челюстью, когда Мал возвращается в номер и оглядывается.

— Не пора ли нам собираться? — спрашивает он, сжимая руки в кулак. Я заставляю себя посмотреть на него, не замечая, что сердце, как стекло, пошло трещинами.

Бум-бум-бум.

— Еще три дня, — в очередной раз прикидываясь дурочкой, кисло улыбаюсь я.

Так сказал Эштон. Еще три дня. И сегодня, чтобы аргументировать нашу задержку, он действительно на час позвал Мала поработать. Я пошла вместе с ним, сделала несколько снимков, и мы сообщили Эштону новости о нашей свадьбе. Он был в восторге. Но опять же под кайфом. Подозреваю, скажи я, что купила на местном рынке новый брелок с изображением храма Гефеста, он был бы так же воодушевлен.

Угу. Судя по виду Эштона, он на седьмом небе от кайфа. Я в очередной раз собираюсь сказать Райнеру, чтобы тот по окончанию проекта отправил Эштона на реабилитацию. И так ясно, что ситуация вышла из-под контроля.

— Мне нужно домой, — повторяет Мал свою обыденную мантру.

— Нужно? Класс. Увидимся через три дня.

Я снова и снова, и снова перечитываю последние сообщения от Саммер. Я так устала от тайн. Мал смотрит на меня с невиданной доселе неприкрытой яростью. Гнев буквально исходит из него волнами, которые ударяются о мои ноги.

— Ладно, — выплевывает он.

— Ладно.

Он хватает свой чемодан, который уже собран и застегнут, и летит к двери. Я лежу в кровати, как вдруг Мал останавливается, вздыхает и возвращается измученным и опустошенным. Словно эти десять шагов вытянули из него все силы.

— Пожалуйста, — тихо произносит он.

Я знаю, о чем он просит.

Мал просит не усложнять ему жизнь. Уехать с ним, не задавая лишних вопросов.

Я раздумываю над тем, что Каллум спит с Саммер.

Над тем, что позволила Малу заниматься со мной греховными делишками, пока встречалась с Кэлом.

Над тем, что изменяла и сама оказалась обманутой. Никогда бы не подумала, что со мной такое может случиться.

Но вместе с тем понимаю, что все это случилось неспроста.

Говорят, изменит один раз, изменит и второй.

Но, думаю, иногда нам кажется, что не все так ужасно, но это неправда, и сквозь трещинки просачивается плохое.

Я наделала глупостей, потому что Мал в отчаянном положении. Начинаю понимать, что сама не была с ним честной.

— Мал, — шепчу я.

Он медленно переводит взгляд. Вижу, как плохое уже успело просочиться в его сломленную душу.

— Любил ли ты когда-нибудь? — спрашиваю я.

Он радостно улыбается. Улыбка искренняя, широкая и настоящая, с ней всегда жарко. Я знаю, что никогда не замерзну, если буду каждый день лицезреть такую улыбку.

— Забавно, что ты вообще спросила. Да, да, любил. До сих пор люблю. Полюбил восемь лет назад при самых маловероятных обстоятельствах и навсегда.

Я встаю и подхожу к нему. Глажу по щетинистой щеке.

Мал качает головой.

— Рори, когда я говорю, что нам нужно ехать, просто доверься мне. Не потому, что ты должна от чего-то отказываться ради меня, не потому что ты должна мне. А потому что без Толки я жив лишь наполовину, а ты достойна испытать весь спектр эмоций, а не жалкие остатки.

Он касается ртом моих губ, но не целует. Просто водит губами, продолжая говорить:

— Я люблю тебя, принцесса Аврора Белль Дженкинс-Доэрти из Нью-Джерси, маленькая сердцеедка.

— Я люблю тебя, Малаки Доэрти, король Толки, мой больше среднего, но допустимого уровня сердцеед. А теперь пошли, попрощаемся перед отъездом с Эштоном.

***

Запах — первое, что намекает мне: что-то не так. Воняет мочой и тухлым мясом. Я распахиваю дверь, пока Мал тащится за мной, отправляя на ходу сообщения.

Брэнди и остальных членов команды Эштона нигде не видно. Наверное, пьют в баре. Я на цыпочках прохожу к главной спальне, где он, наверное, и спит.

Бинго.

Я обнаруживаю Эштона спящим в распахнутом халате и, разумеется, полностью голым. Он дремлет в луже мочи. Клянусь Богом, я сию же секунду брошу этот проект и засуну Эштона в клинику, и плевать мне, сколько денег потеряет Райнер. Я подхожу к кровати и осторожно трясу его за плечо.

— Просыпайся. Тебе сию же минуту нужно в душ и протрезветь.

Оглядываюсь и вижу на тумбочке следы раздавленных таблеток и кокаина. Чертыхаясь, собираю все в кучку и иду в ванную, чтобы смыть в унитаз.

Потом возвращаюсь в комнату и делаю немыслимое. Беру с тумбы мобильный Эштона, кладу его на пол и ногой разбиваю вдребезги. Так он нескоро сможет достать наркотик.

Хотя у него все равно нет шансов. Ниже падать просто некуда, насколько я могу судить. Он едет с нами в Ирландию, где я до окончания работы запру его в доме Мала. Он запишет альбом трезвым и в ломке.

— Эштон! — уже агрессивнее трясу его за плечо. — Проснись!

Тишина.

В спальню заходит Мал, засовывая телефон в задний карман.

— Почему воняет так, будто этот болван обоссал всю комнату, включая потолок и ближайшие страны?