Сказка для взрослых (СИ) - Лисуков Владимир - Страница 85

– Растолстею и муж бросит.

– Это вряд ли. Такая худющая и помрёшь. Хотя некоторым мужчинам такие уродины нравятся. Можешь делать то же самое, но медленно. Чтобы не уставала слишком сильно.

У меня, Татьяна Викентьевна, всё. – подвёл черту под своим выступлением маленький лекарь и исчез.

– Вы не сердитесь на него, – прошептала мне Татьяна, помогая одеваться, – они столько патологии находят, что приходится терпеть их невоспитанность.

– Что вы, Танечка. Похоже, ваш новый сотрудник видит меня насквозь. Беременная женщина об этом может только мечтать.

– Очень повысился уровень диагностики. Просто сравнить нельзя. Если вас, царевна, ничего не будет беспокоить, загляните к нам через месяц.

– Спасибо, Танюша! Обязательно буду.

Моя лаборатория, из-за постоянного наплыва посторонних и малознакомых людей, располагалась на первом этаже третьего административного корпуса Института. Сегодня там дежурил Стас Нимерзон – практически моя правая рука в организационных вопросах.

– Что у нас на сегодня?

– Экспедиция на Кольский полуостров укомплектована полностью. Оборудование заказано и почти всё уже на складе. Когда планируете встречаться с приказчиками?

– Завтра. После занятий в Высшей Школе.

– У вас ещё учитель русского языка в три часа дня.

– Значит в пять. Только пусть главный приказчик экспедиции изложит программу работ. Как он её понимает.

– Мы над этим уже работаем.

– Ещё какие-то проблемы?

– Нет. Всё по плану.

– Тогда до завтра. Если срочно понадоблюсь, я в Высшей Школе, а с пяти часов во дворце.

– До свидания, Грета Герхардовна.

На лекцию профессора Валенского я всё-таки опоздала, за что удостоилась мягкого выговора. Экзамен то за этот курс я уже сдала, но Ёзэф Францевич так удивительно ярко, практически не повторяясь, излагает материал о диких племенах Африкии Южной Америки, что не смогла отказать себе в удовольствии. И от своей группы лучше не отдаляться. Ещё прослывёшь «надутым высочеством» и сама не заметишь, как твоя учеба превратится в сущий кошмар.

В Лейпциге такие примеры имелись. Ни одно «напыщенное высочество либо сиятельство» не дотянуло до конца семестра. Однажды, после взрыва в химической лаборатории, дело даже дошло до разбирательств службы тёмных дел. Густав, придурок, рецепт перепутал. Я же ему говорила – сырой угольный порошок и вся рожа в саже. А он положил сухой. Вышла «вся рожа в копоти». Слава богу, что без ожогов обошлось. А то бы мы так легко не отделались.

От Василия пришла записка: «Надо поговорить. По дороге в столовую». Интересно что такое случилось? Вечно у Васи какие-то секреты. Зачем слать записку, когда сидишь практически рядом. Только отвлекаешь и удовольствие от лекции уже не то.

Лиза передавала мне записку поджав губы. Влюблена в Василия с первого курса и всячески пытается это скрыть. Ясное дело – они друг другу не ровня: боярская дочь и сын купца второй гильдии. Даже собственного торгового дома нет и не предвидится. Ну и дура. У Васи голова светлая. Ему прямая дорога в Институт. А там родословная и звания мало кого интересуют.

– Он что в тебя влюбился? Пригласил на свидание? – шепнула мне Верочка в правое ухо. При этом её удивительное голубоглазое и розовощёкое лицо просто светилось от восторга и любопытства.

Хорошая девочка. Добрая. Вот только не понятно какими судьбами она оказалась в этой аудитории. С таким ясным и непорочным сознанием надо срочно искать жениха и в наседки. Тем паче, что этого добра у красавицы княгини Сумской хоть пруд пруди. Даже у входа в Высшую Школу постоянно дежурит пара-тройка претендентов на руку и сердце богатой и знатной невесты.

Загадочно улыбнулась Верочке и, с сожалением, обнаружила, что прослушала половину того, что рассказывал Ёзэф Францевич. Что поделаешь. Удовольствие от выступления лектора будем получать в следующий раз.

По дороге в столовую Вася практически затащил меня в нишу за кадкой с тропическим растением, покрытым огромными красными цветами.

– Тебя на той неделе убить собираются, – заявил он без всякого предисловия.

– С чего ты это решил?

– Степан Заречный из шестой группы хвастался своей девушке Полине, а та рассказала нашему Грише, а он изображал из себя великого смутьяна перед Викой. Ну, а я – подслушал. Речь шла о громком убийстве члена царской семьи, что должно проявить звериную сущность царизма и поднять народ на восстание. Бред, конечно. Но лучше тебе об этом знать. Ты у нас тут одна царевна.

– Спасибо, Вася. Но может речь шла не о Высшей школе. Сюда ведь и оружие не пронесёшь, и охрана кругом.

– А взорвать? Химическая лаборатория имеется и реактивы там никто не считает.

– Но ведь, наверняка, погибнет ещё кто-нибудь?

– Они психи больные на всю голову. Я пару раз, из любопытства, попадал на подобные заседания. Одни уроды и неудачники. Столько желчи, что захлебнуться можно. Им на всех наплевать. Даже на тех, ради кого они бунтовать собрались. Лишь бы всё повернуть в нужную им сторону и страну оседлать.

– Мы долго тут сидим. Слухи пойдут, что я мужу изменяю и ему придётся тебя убить на дуэли.

– Морду ему придётся мне набить, что тоже крайне нежелательно. Давай, когда выйдем, я тебе несколько монет отсчитаю. Пусть все думают, что ты и мне курсовой помогаешь делать.

– На. Вот эти отсчитаешь.

– Спасибо. А то я всё на букет для Лизы потратил.

– Ничего себе. Цветы же зимой золотые. Ну ты и дурак. Она по тебе сохнет, а ты из себя тайного воздыхателя изображаешь.

– Чтобы не думала, что она никому не интересна, как женщина. А потом найдёт себе кого-то более подходящего.

– Ладно. Выходим. В столовой я угощаю.

Мы выбрались из ниши и Вася демонстративно отсчитал мне пять монет, после чего мы отправились обедать.

В отличие от Лейпцига, где каждый студент питался где хотел и на сколько ему позволяли финансовые возможности, в Высшей Школе имелась огромная, как несколько аудиторий, столовая, разделённая на студенческую и преподавательскую части.

Кухня была одна, но преподаватели, в принципе, могли заказывать практически любое из существующих в цивилизованном мире блюд.

У студентов перечень был попроще и без кулинарных изысков, но зато раза в два дешевле и многое вполне съедобно. А блинчики с творогом и некоторые из супов так и просто выше всяких похвал.

За столом мы с Василием ели молча, а Лиза с Верочкой вяло обсуждали подробности субботнего бала во дворце бранденбургского посланника, приуроченном ко дню рождения курфюрста. Точнее обсуждала Верочка, а Лиза благосклонно внимала восторгам собеседницы, иногда вставляя пару ничего не значащих слов.

После обеда у ребят была химия, с которой я разобралась ещё в прошлом месяце, а меня ждала экзекуция на математическом факультете. Неужели я когда-то воспринимала эту интеллектуальную пытку, как разновидность удовольствия? Кажется, вы сударыня, в этой области науки, достигли потолка своих возможностей. И рискуете разбить себе голову об этот потолок.

Да-а. Учеба загоняет куда больше, чем это удаётся «мучительницам». Кстати, надо договариваться о щадящей системе тренировок. Шутки шутками, а к рекомендациям лекарей надо относиться серьёзно. Особенно пользующихся таким авторитетом у своих коллег.

Опираясь на руку начальника охраны, добрела до кареты, где с наслаждением развалилась на сидении, предвкушая неспешное путешествие до дворца, где можно насладиться водными процедурами и входящим в привычку дневным сном.

Охрана проводила меня до наших покоев и сдала с рук на руки Маше, которая, странно улыбаясь, заявила, что мне стоит заглянуть в столовую. Моё удивление переросло в оторопь, когда оказалось, что за столом сидит и с аппетитом ест суп мой муж.

Села на что-то, тупо размышляя грохнусь ли я сейчас в обморок или просто зареву от немыслимого облегчения. Даже пропустила тот момент, когда Савва оказался передо мной на коленях, уткнувшись макушкой мне в живот. Засунула дрожащие пальцы в его лохматую шевелюру и поняла, что наконец-то можно вздохнуть полной грудью, где больше нет камня, отравляющего жизнь.