Порочного царства бог (СИ) - Райот Людмила - Страница 26

— Попался, жеребчик! — расхохоталось исчадие ада и рывком развернуло меня к себе. Гамильтон отбросила плетку, прижала к стене всем телом, одной рукой закрыла мне рот, а вторую засунула между ног…

Ничего не нащупала, проверила еще раз… Убрала ладонь с моего лица и немного отстранилась, разглядывая. Скользнула взглядом по волосам, губам, плоской груди с узкими плечами…

Через пару секунд, в ходе которых выражение ее глаз менялось с озадаченного до удивленного и, наконец, понимающего, женщина глубоко вздохнула и отошла.

— Так… Ну, рассказывай, голубушка!

Я любовник хоть куда!

И я рассказала ей — все, как на духу. Про то, как Кавендиш одним непринужденным поступком разрушил всю мою жизнь. И что теперь я сделаю с ним тоже самое: отныне ему придется собирать ошметки своей репутации, разметавшиеся по всей стране…

Не знаю, почему я не стала увиливать или придумывать легенд: может, испугалась умения Гамильтон обращаться с несущими боль предметами, а, может, мне тоже было необходимо излить душу. Поведать правду — хоть раз, хоть кому-нибудь…

— М-да. После такого нужно выпить, — пробормотала моя слушательница и подошла к туалетному столику. Достала бутылку и плеснула в фужер виски чуть ли не до краев.

В наступившей тишине отчетливо раздавались приглушенные расстоянием стоны, которые не могли принадлежать никому иному, кроме как моему возлюбленному.

— Я больше не пью, мисс… — виновато пробормотала я, смаргивая подступившие к глазам слезы

— Это не для тебя, а для меня, — ответила Гамильтон и залпом осушила бокал: пила куртизанка не хуже Кавендиша.

Забытая плетка валялась около двери. Хозяйка будуара сбросила амплуа воинственной и развратной амазонки и предстала передо мной в облике обычной (если не считать экстравагантного наряда) женщины — в меру усталой и немного грустной. Она села на кровать, ссутулившись и глядя в пространство прямо перед собой: под глазами — россыпь мелких морщинок, в черных волосах — серебряные проблески седины.

— Кавендиш отпустит девочек примерно через час… — подумав, произнесла она. — Значит, мы появимся через два. Хочешь, посмотри пока на мою коллекцию, — проститутка махнула рукой в сторону настенных "декораций". — Я тебя не трону, если ты этого опасаешься… Мучить барышень, и так разнесчастных, не в моих правилах.

— Но… — мне сразу же расхотелось плакать. Душа воспряла, вновь наполняясь надеждой и одновременно поражаясь тому, как удачно все сегодня складывалось. — Неужели вы не выдадите меня?..

— Не выдам. Будем считать, что я стала невольной свидетельницей чужой драмы, и, вместо того, чтобы лезть не в свое дело, тихо удалилась.

— Но почему? Ведь вы с лордом так…

Мне не хватило храбрости произнести слово "близки". В горле и так стоял ком после незапланированной исповеди.

— За ошибки нужно платить. А Клифф в свое время ошибался много и часто… Я думала, он уже расплатился сполна, но твоя история и лицо говорят об обратном.

— Но ведь тогда вашему борделю придет конец…

— Во-первых, это не мой бордель, — рассмеялась Гамильтон, доставая из-под кровати томик поэзии Альфреда Теннисона и усаживаясь с ним на стул. — А во-вторых, меня к тому моменту здесь уже не будет: я выхожу замуж, помнишь? Да и кто станет грустить по какому-то публичному дому?

Я нахмурилась, пытаясь разгадать ее загадочную фразу (она ведь сама совсем недавно уверяла меня, как здорово быть проституткой?!), но дама уже углубилась в чтение.

Когда время пребывания в будуаре подошло к концу, она придирчиво оглядела мою сбившуюся во время погони одежду.

— Нет, не поправляй! Оставь рубашку выпущенной, а жилет расстегни до конца… Волосы надо взлохматить, — проститутка распушила мои кудри и довольно улыбнулась. — Вот так!

— Спасибо, что помогаете мне, — с благодарностью сказала я,

На что куртизанка удивленно приподняла брови.

— Я тебе не помогаю. Просто не мешаю.

— И все равно…

— Можешь считать, что я преследую свои цели, — отрезала она и открыла передо мной дверь. Стоило выйти, как Гамильтон тут же снова стала прежней — самой ловкой и востребованной продажной дамой столицы.

— Подыграй! — шепнула она, взваливая мою руку себе на плечо и приобнимая меня за талию. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В гостиной было все также многолюдно, но при этом тихо. Шлюхи негромко переговаривались, не желая беспокоить босса: Кавендиш, успевший вернуться из своего короткого эротического путешествия, сидел в напряженной позе, не отрывая застывшего взгляда от лестницы. При виде нас он заметно расслабился и даже повеселел.

— Наконец-то! — воскликнул он, поднимаясь с дивана. — А я уж начал волноваться, не случилось ли чего!

Я промолчала. Волновался он, надо же: что ж ужасного может случиться в комнате, сплошь увешанной плетками и населенной садисткой? А вот Гамильтон молчать не стала.

Расплывшись в блаженной улыбке, она томно проворковала:

— Спасибо тебе за НЕГО, дорогой! — и, обхватив мое лицо, проститутка смачно поцеловала меня в губы.

Дамское перешептывание смолкло. Должно быть, смотрительница борделя крайне редко провожала клиентов с подобной нежностью. Я зажмурилась, нелепо взмахнув руками, замерла… и робко опустила кисти ей на плечи.

Для меня подобный опыт тоже был в новинку — даже перевоплотившись в Лукаса, я не то, чтобы часто целовалась с женщинами — как и с мужчинами, впрочем.

По правде говоря, единственный человек, с которым я вообще занималась этим до Гамильтон, стоял в двух шагах от нас. И он не то, чтобы сильно превосходил ее в этом умении…

Куртизанка в черном отсоединилась от моего рта лишь спустя неопределенное, показавшее бесконечно долгим, время. Незаметно подмигнув, она шлепнула меня по попе и толкнула к Кавендишу.

— Мистер Малькольм — самый бесподобный любовник из всех, что когда-либо заглядывал ко мне в комнату! — выдохнула она и обессилено рухнула на диван.

Гостиная медленно вращалась перед глазами. Мое актерское дарование даже близко не стояло рядом с Гамильтоновским: я не знала, что сказать и как еще ей подыграть. Подозреваю, что ошарашенного, взъерошенного вида было достаточно, чтобы передать всю палитру моих чувств от прошедшего свидания.

— Э-э-э… Пожалуйста… — протянул Клифф Кавендиш. Он выглядел одновременно и разочарованно озадаченным, и мечтательно зачарованным. С его лица не сходила глуповатая улыбка — кажется, мысли его витали далеко. — Бесподобный любовник, говорите… Кто бы мог подумать?

— Я! — раненой ланью взвыла Джессика. — Я ТАК И ДУМАЛА! Умоляю, лорд Кавендиш — можно я буду следующей?!

— НЕТ! — мигом скинув с себя мечтательность, прорычал маркиз. — Мистеру Малькольму уже достаточно. Правда, Малек?!

— Правда, — закивала я. Мне нисколько не улыбалась перспектива отбиваться от приставаний очередной проститутки. Еще одного подобного инцидента я бы не пережила.

— И вообще, мы уходим, — выдал Клифф. — Я вдруг вспомнил, что у нас есть дело… Очень важное и неотложное.

— Ох… Ну, тогда до следующего раза, — чуть не до слез огорчилась Джессика. — Вы ведь придете к нам снова, сэр Лукас?

— Может быть, когда-нибудь, — передразнил ее Кавендиш и повернулся ко мне. — Приводи себя в порядок, маленький развратник, и пойдем. Ты ведь не собираешься показаться на улице в ТАКОМ виде?

— Не собираюсь, — зло уронила я, поправляя рубашку и жилет.

На себя бы посмотрел! Хотя он, похоже, уже сделал это… Одежда маркиза была в полном порядке. Даже волосы, и те совсем не взлохматились: определенно, нужно быть кем-то вроде Клиффа Кавендиша, чтобы уметь выглядеть безукоризненно даже после оргии!

— Да, приводите своего секретаря снова, лорд. Мы будем ждать его почти также трепетно, как и вас, — улыбнулась Гамильтон, подавай нам обоим руку для поцелуя. — И обязательно приходите ко мне на свадьбу!

— Всенепременно, леди! — я галантно склонилась к ее ладони, задействуя всю свою природную маскулинность.