Четыре партии в шатрандж (СИ) - Райт Дамина - Страница 9

Эсфи по-прежнему их не слушала. Она отбросила недожёванную траву и капризно спросила:

— Когда пойдём?

— Сейчас и пойдём, — Мэриэн встала, помогла Эсфи подняться, пригладила ей волосы и отряхнула платье.

Не забыть бы спросить у девочки, зачем она называла себя чужим именем — Амарель чуял, что за этим кроется интересная тайна. Жаль, не успел вызнать раньше.

Мэриэн бросила взгляд на реку.

— Тут наверняка есть рыба. Была бы у нас сеть, или, на худой конец, копьё…

— Или волшебная палочка, — Амарель не злился на Мэриэн за то, что она его атаковала, но палочку было жаль. Всё-таки единственное его оружие! Жрецы Кальфандры могли управиться только с пером и чернильницей, или с ножом для жертвоприношений.

— Или палочка, — кивнула Мэриэн. — Не хочешь ещё раз выловить её из реки?

В голосе Мэриэн прозвучала явная насмешка, и Амарель пробурчал, не глядя на неё и чувствуя, как у него запылали щёки:

— Мне эту палочку дал учитель Фаресар.

— Я была уверена, что ты и здесь нас обманул, — и Мэриэн пошла дальше, не оборачиваясь и держа Эсфи за руку.

Следуя за ними, Амарель невольно задумался, остался бы Кебек в живых, если бы он, Амарель, вовремя вмешался и помог. Память, как нарочно, подбрасывала одну картинку за другой. Мысль о том, что всё могло быть иначе, не давала Амарелю покоя до тех пор, пока он не сказал себе, что такова была воля Кальфандры.

«Помни, Рэль, — зазвучал в его ушах голос Фаресара, — нечего нам тревожиться о тех, кто не уверовал». Если бы только учитель был рядом! Мог поддержать… Но всё, что от него осталось — это воспоминания.

Амарель был очень рад, что Мэриэн не оглядывалась, потому что он и так еле боролся со слезами.

Часть 1. Главы VII - VIII

VII

— Ягоды вкусные?

— Не очень.

— Тебе холодно?

— Не очень.

— И настроение тоже «не очень»? — усмехнулась Мэриэн.

Эсфи уныло кивнула:

— Тоже.

Они сидели на густой лесной траве и слушали недовольное пыхтение Амареля. Он решил сделать себе оружие, выбрал на поляне небольшое деревце и принялся подкапывать его с помощью камня. Эсфи слышала, как Мэриэн предложила свою помощь:

— Могу лишние корни мечом обрубить, в самый раз выйдет.

Амарель пробурчал:

— Хорошо, — но благодарить не спешил.

— А говорил, что дубина мне достанется, — заметила Мэриэн с набитым ртом. Эсфи прыснула — кажется, настроение у неё стало чуть лучше.

Прошёл день с тех пор, как им удалось сбежать от эмегенов. Погони не было, и Эсфи бы порадовалась, но Мэриэн хмурилась и говорила, что это не к добру. Мол, если эмегены не появились сегодня — так появятся завтра. Они наверняка такой обиды не простят — и, возможно, где-то поджидают.

Амарель согласился с ней. Эсфи всё гадала, чего от него теперь ждать, не предаст ли он её и Мэриэн, если эмегены окажутся поблизости. Эсфи было грустно, когда Амарель пытался взять её за руку или сказать ласковое слово. Да, он готов был помочь, когда угодно, но вовсе не потому, что привязался к ней, а потому, что она — как это он сказал? — Избранная Ученица.

Вчера Эсфи приснился страшный сон. Амарель похитил её и запер в тёмном зловещем храме, лишив солнечного света и запретив ей всё, кроме чтения молитв. И Эсфи могла только ждать, пока Мэриэн её спасёт. Проснувшись посреди ночи, Эсфи увидела, что Мэриэн оберегала её покой, и заснула вновь, уже ничего не боясь. Амарель говорил, что всё будет хорошо — а рядом с Мэриэн уже становилось хорошо. Безопасно.

— Всё, иди сюда! — торжествующе крикнул Амарель — наверное, подкопал деревце. Эсфи медленно пережёвывала рыжую ягодку — Мэриэн набрала таких очень много, и по цвету они походили на её волосы, а вкус… Кисловато-горький. Неприятный. Но эти ягоды должны быть полезными, если Мэриэн их выбрала!

— Посиди, я сейчас, — она прихватила свой меч и пошла к Амарелю. Эсфи отложила остальные ягодки и поёжилась, обхватив себя руками.

В книгах, стоило стражнику отойти от принцессы, её тут же похищали. Кто-нибудь набрасывал на голову мешок и утаскивал в кусты, а весело болтающий с другом стражник даже не оборачивался. Эсфи терпеть не могла такие истории.

Неподалёку раздался шорох. Как будто… шаги по траве. И снова тихо, но теперь пугающе тихо. Эсфи обернулась бы, но вместо этого сжалась в комочек. Словно обернёшься — тут же палкой по голове получишь, и всё. Как там Амарель говорил? Сразу попадёшь на Поля Мёртвых.

Но никто не спешил бить Эсфи по голове.

— Вон там зверёк пробежал — надо было успеть его прикончить! — раздался приближающийся голос Мэриэн. Эсфи не разобрала ответ Амареля, а потом трава зашуршала совсем близко, и лица Эсфи коснулось чьё-то тёплое дыхание.

— Эй! Ты что? — Мэриэн, присев рядом, легонько встряхнула Эсфи за плечи, и она поняла, какой испуганной сейчас выглядела.

— Мясо… Мясного пирога бы, — Эсфи вздохнула. — И в ванне помыться. И… и домой!

Меч, который достался Мэриэн от покойного отца-герцога, был не таким, как изображали в сказках. Обычно сказочные воины, одетые в кольчуги, сжимали в руках тяжёлые, длинные мечи, и как можно без устали махать ими, Эсфи не знала. Особенно если выходишь сражаться со свирепым драконом, и в битве нужно провести не один день и ночь.

У Мэриэн был меч попроще — рукоять не украшена драгоценными камнями, и окажись клинок короче ещё на ладонь, походил бы на кинжал. Такой меч можно и метнуть, не рассуждая, во врага. Или в добычу.

Так вышло, что добычей стал неведомый зверёк, который посмел ещё раз пробежать мимо. Когда Эсфи спросила, что это за зверь, ни Мэриэн, ни Амарель не смогли ответить.

— Не из наших, — отмахнулась Мэриэн. — Всё одно мясо, ты же его хотела!

Теперь они с Амарелем усердно старались получить огонь с помощью кусков дерева, рядом лежал найденный в том же лесу мох, а Эсфи жалела, что её дар — швырять камнями, а не зажигать пламя.

— Если волшебство дарует Кальфандра, — попытался ободрить её Амарель, — то может и огненным его сделать.

Мэриэн фыркнула.

— У дэйя дар не меняется. Вот если бы ты у нас таким оказался…

— Хорошо бы, — мечтательно обронил Амарель.

Оба оставили деревяшки в покое — наверное, устали.

— Не получится, — твёрдо сказала Мэриэн.

— Что? Высечь искру?

— Нет. Тебе — стать волшебником.

— Почему?

— Дэйя рождаются слепыми, глухими, немыми… бывало, что с болезнями и всякими уродствами. А ты… у тебя всё в порядке. Разве что бороды нет. И усов.

— Как только начинает расти первая борода, — уязвлённо ответил Амарель, — наставник помогает ученику вывести её раз и навсегда. С помощью особого зелья, которое хранится в каждом храме Кальфандры. С тех пор борода не растёт. И то же самое с усами!

— А, вот оно как, — насмешливо прозвучал голос Мэриэн.

— Что касается дара, то Несравненная может послать его кому угодно! Ты ничего не понимаешь!

Эсфи не хотелось слушать очередную ссору, и она вмешалась, хотя ей вовсе не хотелось разговаривать с Амарелем:

— Ты знаешь, я бы отдала свой дар. За то, чтобы быть такими, как вы и всё видеть.

Наступило неловкое молчание. Эсфи очень хотелось бы видеть лица Мэриэн и Амареля, и при мысли о том, что это невозможно, если дар не пробудится, она едва удержалась от слёз.

— Да, это… конечно, такое дело, — пробормотала Мэриэн. Эсфи сглотнула слюну, сжала кулаки, но как бы она ни старалась сдержаться, ресницы всё равно стали мокрыми. А тут ещё Амарель со своей Кальфандрой:

— Ничего, эта жизнь… она всё равно короткая. А на Полях Мёртвых мы все будем видеть одинаково хорошо! И ты, как Избранная, станешь дочерью Ка…

— Я не хочу быть дочерью твоей богини! — От злости слёзы мгновенно высохли, Эсфи вскочила на ноги и даже притопнула ногой. — У меня… у меня…

Мэриэн тоже встала и попыталась обнять её за плечи, но Эсфи отшатнулась.