Четыре партии в шатрандж (СИ) - Райт Дамина - Страница 36

— Нет, — Эсфи покачала головой, приподнявшись на кровати. — Только яблоки!

— Глазом не моргнёте, как я вернусь! — Маргрета вышла, и Эсфи услышала звук запираемой на засов двери.

Значит, всё-таки успеет «глазом моргнуть». Эсфи зарылась в подушку, упорно повторяя себе: это была всего лишь мышь, и незачем тревожиться.

«Что я увижу на представлении? Зачем мне туда идти?» — мятежно думала Эсфи, пока Маргрета переодевала её в новое платье из тафты, с высоким воротником. Цвет был, наверное, жемчужный — но какая разница, если это платье было неудобным и жало в подмышках! А Маргрета ещё говорила — всё подошьём, перешьём…

В коридоре мрачная Эсфи чуть было не налетела на человека с чем-то рыжим на руках. Раздался звук, походивший то ли на писк, то ли на щебетанье, и Эсфи вскинула голову.

— Господин Иамракас! — ахнула Маргрета.

— Сиди на месте, Вирра, — у человека был добрый голос — таким, наверное, сказки детям рассказывают. А сейчас он успокаивал своего питомца… Погоди-ка, откуда во дворце лесной зверёк?! Эсфи стояла на месте и хлопала глазами, не понимая, что творится.

— Ваше Высочество! — Иамракас явно был наслышан об Эсфи, если сразу узнал её.

— Приветствую вас, — смущённо пробормотала Эсфи и не удержалась: — А это… у вас белка?

— Ручная. Вы можете её погладить — она не укусит, — заверил Иамракас.

Эсфи неуверенно протянула руку, коснулась пушистой шёрстки. Звуки, которые издавала белка, теперь показались Эсфи такими уютными. Она пожалела, что у неё нет лесных орехов… вроде тех, которыми её угощал когда-то Амарель. Дала бы белке и послушала, как та раскусывает орехи своими остренькими зубками.

— Ваше Высочество, куда направляетесь? — спросил тем временем Иамракас. Эсфи подняла на него глаза и попыталась представить себе его лицо — был ли он красивым? Средних лет или постарше? Одно было очевидно, что Иамракас небольшого роста, и это почему-то понравилось Эсфи.

— На представление. Его Величество пригласил, — объяснила она.

— Что ж, не стану вас задерживать…

— Я всё про вас вспоминала, господин Иамракас! — воскликнула Маргрета. — Думала — не познакомить ли вас с Её Высочеством, оба такие замечательные!

— Ах, Маргрета, Маргрета, — в голосе Иамракаса было столько доброжелательности, что Эсфи почудилось — он окутал их со служанкой чем-то невидимым и тёплым. — Ты и сама замечательная. Но я не смею мешать, да и Вирра, смотрите, как вертится…

Иамракас распрощался с ними, и Эсфи была вынуждена продолжить свой путь. Но она то и дело воображала, как познакомится не только с белкой Виррой, но и с другими питомцами Иамракаса. Маргрета говорила, что он держит целый зверинец, и для человека, живущего при дворе короля Аранжи, это занятие необычное.

В тронной зале Эсфи поздравила короля с днём рождения и раскланялась с ним, после чего Маргрета отвела её к толпе придворных.

— Теперь я пойду, Ваше Высочество, — торопливый шёпот, и Маргрета исчезла.

— Эсфи! — Здесь было шумно, так что никто не мог расслышать бесцеремонного обращения Тарджиньи. — Давай-ка сюда. Между нами, — она взяла Эсфи за руку с одной стороны, а с другой стояла Мэриэн.

Эсфи вдруг замерла — шум, восклицания, смех отдалились, зато был явственно слышен шорох… И, кажется, тоненький писк.

— Ты чего так побледнела? Эй! Я тебя сейчас ущипну!

Эсфи взвизгнула, когда её пребольно ущипнули за щёку, и чуть не пихнула Тарджинью в бок.

— Спокойно, — это был ровный голос Мэриэн, и, ощутив на своём плече её ладонь, Эсфи мгновенно успокоилась. — На вас маги ещё отвлекутся, и того гляди, подпалят кому-нибудь причёску или полу кафтана. Смотрите лучше.

— Я всё равно ничего не вижу. И ты это знаешь, — сердито прошептала Эсфи.

— Я тебе расскажу, — вызвалась Тарджинья немного виноватым тоном и затараторила:

— Маг в серебристом плаще выпускает из своего широкого рукава искры, в одной далёкой стране это называется фейерверк… Маг в красном плаще сделал огненный круг, и через него прыгает прозрачная кошечка — её наколдовал маг в голубом плаще. Он же наколдовал целый фонтан на городской площади — я сбегала, посмотрела, там вода брызжет во все стороны на радость детям… Но вернёмся в тронную залу, — театральным голосом прибавила Тарджинья. Эсфи готова была поручиться, что придворные оглядывались на них.

— Всё, хватит, — вырвалось у неё. — Они счастливые… у них есть магия…

Если бы Королевские Лисы не были такими опасными, если бы им можно было доверять, они наверняка смогли бы заново пробудить в Эсфи её дар. Пусть волшебник оказался мёртв, но на этом всё ещё не заканчивается! Да, её дар тоже был опасным, но Эсфи скучала по нему, хотела бы приручить, как лесного зверька, и вызывать всякий раз, когда захочет…

— Мэриэн сказала мне, что она думала, будто бы лекарь Миэрко — это и есть волшебник, а нас он обманул, — тихо проговорила Тарджинья, придвинувшись ближе. Где-то в глубине души Эсфи зашевелилась жалкая, едва заметная надежда…

— Но я над этим посмеялась. Какой из Миэрко волшебник!

…и эта надежда умерла, не успев даже пискнуть, как мышь.

Эсфи затосковала.

— А как ученик волшебника, он согласился бы меня учить? — спросила она, заранее ожидая услышать «нет».

Тарджинья призадумалась.

— А вот об этом мы спросим его самого! Наверняка у Миэрко сохранились какие-то знания…

Надежда воскресла — и вспыхнула, как одна из тех искр, которые под восторг зрителей сверкали и рассыпались в тронной зале.

Часть 3. Главы V - VI

V

— Не велено пускать, — заученно повторил стражник.

Мэриэн прикинула, сможет ли отпихнуть его в сторону. Вряд ли — сдвинуть его с места могла бы разве что та украденная повозка с быками.

Всё это начинало раздражать — Мэриэн обязательно хотела поговорить с советником Кереске, и дожидаться, пока он разберёт все бумажонки Верховного совета, не было ни малейшего желания.

— У меня неотложное дело, — сквозь зубы процедила Мэриэн. Бедолага стражник — он, разумеется, ни в чём не виноват, но от неприязненных взглядов со стороны Мэриэн это не спасало.

— Его Мудрейшество велел не беспокоить, — упорствовал стражник. — Прошу прощения, герцогиня, но…

— Тогда я подожду, — оборвала его Мэриэн и, отойдя, прислонилась к стене. Никак не удавалось поговорить с Кереске — то Верховный совет что-то обсуждал с королём, то было представление магов, то поход к лекарю Миэрко всей честной компанией — Тарджинья, Мэриэн, Эсфи…

В памяти немедленно всплыло: «Я так и знала!» и дрожащие губы Эсфи. Конечно, Миэрко не мог взять её в ученицы — он старательно объяснил, что потому и стал просто лекарем, что настоящего волшебника из него не вышло бы.

Тут Эсфи сжала кулачки и раскраснелась, так что Мэриэн насторожилась: а не проснётся ли дар? В доме лекаря это было бы опасно. Эсфи в таком состоянии могла разломать всю мебель, причинить вред лекарю или кому-то другому.

Но Эсфи всего лишь заплакала, выбежала на крыльцо, и, конечно, Мэриэн и Тарджинья пошли за ней. Последняя всё порывалась что-то сказать, но Эсфи отмахивалась и твердила:

— Ничего слушать не хочу! Уйдём, уйдём отсюда!

Мэриэн спрашивала себя: а нужно ли, чтобы дар вернулся к Эсфи? Тогда Королевские Лисы накинутся на неё, как на добычу. Дэйя, со слов Лингелии, представляли для них большой интерес.

Лингелия, между тем, не появлялась — вероятно, сочла, что сказала достаточно. Как же! Мэриэн многое хотела узнать, но об этом, похоже, лучше спросить самого Кереске.

— Её Светлость ждёт, — стражник, не вынеся насупленного вида Мэриэн, всё-таки приоткрыл дверь и потревожил Кереске.

Тот внезапно разрешил:

— Пусть заходит.

— Какая милость! — язвительно откликнулась Мэриэн, пройдя мимо стражника в кабинет Верховного совета. — Я думала, до вечера стоять буду. А то и ночевать прилягу.

Кереске, сидевший за столом, еле заметно улыбнулся.