Чертов ангел (СИ) - Максимовская Инга - Страница 29

— Это еще зачем? — икнул вышеозначенный сэр, заметно сбледнув. Я победно — загадочно улыбнулась. Пусть фантазирует болезный. Вон. Как кадыком дергает и глазом. — Ты же не думаешь…?

— Ты что, я девушка порядочная. Толлько после свадьбы, — пообещала я, вбив последний гвоздь в несокрушимое спокойствие кавалера.

— Ты, ты, ты… Я… Ты… Тебя…

Странно я то думала у дружочка моего нервы то покрепче. На мое счастье девицы объявились очень быстро с ворохом тряпья, видно хотели побыстрее от меня избавиться, дабы придаться соблазнению Синоптика. Дурочки какие. Думают сбросили с хвоста страшную бабу и вот он, в кармане. Фигушки. Во первых предпологаемая жертва сейчас нервно корчится от мысли о женитьбе, а во вторых у нас по пятам идет шайка вооруженных бандюг, и шуры — муры с красотками ну никак не вписываются в наше расписание. Разве что между убийством Слона и побегом от Шмыги можно выкроить окошко. Да ну. Не станет мой Антонразмениваться. Тьфу ты черт, да не мой он.

Угадайте, что я в первую очередь нацепила на себя в примерочной? Ну конечно не удобные трикотажные трусишки с глубоекой талией и лифчик «прощай молодость», которые мне приволокли эти поганки. Нет, я надела порно — бельишко, натянула на ноги чулки, обула тапки — собачки и затанцевала перед зеркалом танец племени мумба — юмба. Убийственно. Синоптик бы загнулся, если бы увидел.

Я не успела помечтатть. Только что вспомненный мною балбес просочился в кабинку, вжал меня в стенку и зажал рот ладонью.

— Тихо, молчи, — прошипел он, слишком как — то тесно прижимаясь ко мне телом. — Поняла?

Я моргнула, давая понять, что да. Я ж не дура, поняла конечно.

— Чего у тебя там, пистолет? — тихо шепнула я, чувствуя каменную твердость, где то в районе ширинки мерзавца, так меня и не отпускающего.

— Автомат, блин, с полной обоймой, — прохрипел Синоптик. И почему — то покраснел.

— Везет. Дашь подержать? — выдохнула я, вспомнив про короткоствольный УЗИ. Ждущий меня в квартире отца. Эх, зря я его не прихватила в прошлый раз.

Синоптик наконец отлип от мен и уставился диким взглядом.

— Эм… Хммм….Боже. Ну за что? Почему именно она, за что. Почему ты дал ей идею нацепить на себя именно эту тряпку, — тихо простонал Антон, подняв глаза к потолку.

— Тебе не нравится? — оттрюнила я губку. — Жаль, я старалась. А что собственно происходит?

— Люди Аллесгута нас выследили, — ответил Погодский, лихорадочно шаря глазами по вешалкам в поисках непойми чего.

— Чего ты все высматриваешь? — прошептала я. Странно, быстро нас нашли.

— Что нацепить на тебя, чтобы срам прикрыть. Надо уходить.

Глава 27

— А у меня нет срама, только сорок девять килограмм красоты, обаяния и ума, — хихикнула я. Судя по скулам красавчика, превратившимся в острые бритвы, он так не считал. Но спорить не стал, видимо по тому, что побоялся, что мы так и останемся в кабинке примерочной до скончания века, в виде хладных трупов. Ибо, нас найдут, и пришпилят обоих к стенке кабинки именно в таком виде, как мы сейчас и стоим. Мне нравится, кстати. И что — то мне подсказывает, что еще немного и «автомат» балбеса, еще чуть — чуть и выстрелит.

— Что ты взяла из дома бабушки? — ни с того, ни с сего, шепотом спросил Погодский, отстраняясь так неожиданно, что я едва не свалилась к его ногам, не удержавшись на своих «макаронинах». Это была бы потеря — потерь, кстати. Негоже приличной барышне, спелой грушей валиться к ногам холопа.

— Что? — глупо икнула я.

— Я спрашиваю. Что ты прихватила на память об усопшей старушке? Ее вставную челюсть, шиньон, не знаю, что тебе еще могло взбрести в голову.

— Бабушку я похоронила с челюстью. В полном комплекте, так сказать. С чего ты взял, что я растащу на сувениры любимую, единственную бабулю. Ты нехристь. Ничего святого, — надулась я, как мышь на крупу.

— Прости, — вдруг, совершенно искренне сказал Погодский, став похожим на обычного парня. — Я не хотел тебя обидеть.

Его руки в это время, жили какой- то совершенно своей жизнью. Напяливали на меня пижамные штанишки, прямо через тапки, странно задерживались на моих ягодицах, словно поглаживая их. И мне это бесконечно нравилось. Пусть бы меня тут шлепнули, я бы с места не тронулась. Только бы продлить удовольствие. Разочарованно выдохнула, когда Синоптик начал рыться в тряпье, в поисках кофточки от» сплюшки.

— Твою мать, — выдохнул он, уставившись на верх моего туловища. Да уж, неудивительно, что его автомат пришел в боевую готовность. Верха у боди, как такового не было, две сетчатые полосочки не прикрывающие ни на грамм мои небогатые перси.

— Надо, все таки было тебя убить. Положить рядом с Дохлым. Сколько бы проблем сразу решилось, одним выстрелом. — В руке балбесины появился фирменный пакт магазина, который он начал рвать пальцами, самым варварским способом. Я с интересом наблюдала за его манипуляциями. — Вот, стильно, модно молодежно, — наконец, тихо хихикнул подонок, водружая на меня проклятый чувал, с дырками в местах головы и тоненьих моих ручек.

— Я останусь тут, — упрямо выпятила вперед подбородок. Погодский схватил меня за ладони и, не церемонясь, дернул на себя. Я уперлась «костылями» как ишак. Вот еще. Столько счастья этим губастым курам, увидеть меня в таком позорном виде. Видя, что не справляется, красавчик зарычал и просто перекинул меня через плечо. Это начало становиться традицией.

— Я вспомнила, — сдавленно пропыхтела я.

— Чего?

— Что я у бабули взяла в квартире. Ее брошь — камею. Мою любимую.

- Твою мать. Давай сюда цацку. Я тебя когда нибудь придушу, клянусь, — в голосе мерзавца я услышала усталость. Протянула ему бабулино украшение, проведя пальцами по рельефному профилю дамы на лицевой части камеи. Ее подарил своей матери мой отец, ценнее для моей бабушки, ну кроме меня, конечно, у нее ничего не было.

Я смотрела, как вандал потрошит единственную памятьо любимом человеке и едва не плакала. Отомщу, вот обещаю. Отомщу страшно.

— Вот, вот как нас нашли. — на ладони Антона блестела маленькая, похожая на таблетку штучка. — Шмыга знал, что это для тебя очень ценная вещь. Вот и воткнул в нее маячок. Знал, что ты не расстанешься с побрякушкой. Теперь то пойдешь. Или нести?

— Пойду. — обреченно вздохнула я. — Побегу. Шмыга мой. Ты понял?

— Бедный Шмыга. — вздохнул Синоптик.

Мы выскочили из магазина через черный вход, провожаемые взглядами силиконовых долин. Служебное помещение напоминало катакомбы, уходящие в темноту кишкообразным коридором. Я едва поспевала за бегущим Синоптиком, тянущим меня за руку. Добежали до тяжелой двери, и я даже уже крылья расправила, подумав, что мы ушли от погони. Воротина распахнулась сама собой. Меня ослепил яркий свет, и потому не сразу заметила нацеленное на нас автоматное дуло. Синоптик замер, как вкопанный, откинув меняза свою широкую спину.

— Споймались, голубчики, — услышала противно — радостный голос. Мерзкого коротышки — блондинчика.

Умирать не страшно? Еще как страшно. Никогда не понимала людей, добровольно расстающихся с даром, данным им родителями. Именно сейчас я вдруг остро почувствовала, насколько хрупка эта бесценная субстанция, когда мне в лоб уперлось дуло автомата.

— Нехорошо тыкать в девочек своим дулом. Не культурно, — пискнула я, стараясь превратиться в невидимку. Но этой функцией, к несчастью, природа меня обделила. Синоптик рывком дернул меня за руку. Так, что я оказалась за его широкой спиной.

— Отдай бабу и вали, братишка- прохрипел Аллесгут, погано улыбнувшись. — Не хочу брать лишний грех на душу.

— О какой душе ты речь ведешь, Ром? — устало вздохнул Погодский. — Ты же ее еще в детстве за стакан компота продал.

— Нет, за модель «Камаза», которую отнял у дурака младшего брата, — хихикнул блондинчик. — Тох, давай отойди, а?

— Нет, — закаменел подбородком мой защитник. Надо же. Какой он хороший. Не дает дураку меня убить, собой рискует. Надо будет спасибо ему сказать, что ли, если получится убежать снова.