Летописи Ванильного некроманта. Том первый (СИ) - Тулинова Лена - Страница 4

Вообще-то его нечасто ставили младшим. Потому что хоть взрослым, хоть ребёнком он выглядел и вёл себя одинаково: скелет, он и есть скелет. Бесчувственный и в доспехах.

Некроманты определились, кому сколько будет не этой неделе лет и разбежались по своим делам, и только Ванильный Некромант остался в большой кухне, напротив прибитой к стене доски, где самым первым значилось его имя.

С этого дня он на целую неделю становился младшим. Это означало — сделаться ребёнком от трёх до двенадцати, и вести себя соответственно: вредничать, капризничать, озорничать и бездельничать. Но только с учётом того, что в любую другую неделю ты можешь потом быть за старшего и терпеть выходки другого младшего, над которым ты так усердно потешался несколько дней назад.

Зато возраст можно было менять раз в сутки. И при этом лишь смутно осознавать, что ты на самом деле не ребёнок и что это — не навсегда.

Тяжело вздохнув, Ванильный Некромант подбросил в руке две игральных кости, надеясь, что ему выпадет любимый возраст — семь лет, годы, наполненные любопытством, задором первооткрывателя, книжными историями и мечтами о приключениях.

— Маааам, а Теренций сегодня придёт на кладбище? — раздался голос под окном кухни.

Мать Некромантов выглянула наружу и сурово уставилась на Омегыча, помешавшего ей варить компот из яблок, клюквы и брусники.

— Нет, — сказала она, вручила Омегычу детский синий совочек и красное ведёрко и указала на задний двор. — Он выкинул двойку и единицу и сидит в песочнице. Так что проследи, чтобы он не ел песок!

Омегыч, безнадёжно взрослый, нашёл Ванильного Некроманта сидящим на куче песка и упоённо строящим гробницу с помощью старинной серебряной лопатки, принадлежащей Теро-Теро Ливендоду. Ванильный был неподдельно, по-детски счастлив.

— Заклятие левитации никогда не удавалось некромантам, — сказал череп Гоша. — Никогда.

Был вторник. Теренций выкинул на костях возраста две шестёрки, запасся яблоками, холодными котлетами и брусничным компотом и ушёл в домик на кладбище. Тут пахло мышами, сеном и яблочным духом, и стопками лежали припасённые книги для изучения вопроса о полётах.

— Никогда! — не унимался Гоша.

Теренций только фыркнул и продолжил изучать главу в книге заклинаний. Он даже яблоко забывал кусать, так погрузился в чтение. Заклятие было длинное и требовало немало усилий и условий. Плюс зелье. Сложное!

— Можно воспользоваться артефактами, — нудно зудел Гоша. — К примеру, ковролёт.

— Ковёр-самолёт, костяная ты копилка, — соизволил ответить Ванильный Некромант.

— Я не копилка, — обиделся череп Гоша.

— Ну и молчи тогда, раз не копилка.

Гоша почувствовал нелогичность, но в чём именно она заключалась, сразу не сообразил.

— Артефакты для слабаков. Зелье — вспомогательный эффект, чисто для уверенности, я бы даже сказал — для самовнушения, — Теренций откусил от яблока и не спеша прожевал. — Тут ингредиенты такие, что ни один горшок не взлетит. Но надо попробовать.

— С зельем, — ядовито добавил Гоша.

— С зельем. И без него. И может быть, с зельем, но без заклинания. Вот только где взять…

Ванильный подчеркнул ногтем строчку в книге.

— Перо из крыла ангела, слезу орла и споры пчелиного гриба, — прочёл он незнакомые составляющие зелья.

— А что такое пчелиный гриб? — спросил Гоша.

— Не знаю. Надо у Омегыча спросить, — пожал плечами Теренций. — Он же понимает в этом толк вроде бы…

Он бережно закрыл книгу, заложив её разрисованной закладкой.

— Думаю, ты не полетишь, — сказал Гоша.

Теренций молчал.

— Спорим?

— А давай, — ответил Ванильный. — Если я выиграю и полечу — будешь копилкой. Стану в тебя монетки кидать.

— А если я выиграю… я… то тогда ты… но только чур, Теренций, ты вот по-настоящему полетишь, а не будешь с крыши прыгать, как в прошлый раз! Всё по-честному! Только ты не полетишь, а проиграешь!

— И что будет, если я не полечу? — лениво спросил Ванильный Некромант.

— Будешь восьмилетним ребёнком две недели бессменно, — Гоша засмеялся замогильным смехом.

На что Теренций пожал плечами.

— Посмотрим, — сказал он. — Гляди-ка, я вижу Анду! Пусть-ка она станет свидетелем нашего спора!

И он припустил бегом по дорожке, чтобы нагнать старшую сестру. Бежал он большими шагами, подлетая над землёй на добрых два локтя, и его длинные рыжеватые волосы трепетали на ветру.

Не хлопали ставни, не скрипели половицы, не открывались туда-сюда двери, не топали ноги, не гомонили голоса. Тихо было в доме-на-семи-ветрах!

Тем сильнее удивилась Мать Некромантов, безмятежно сделавшая первый глоток кофе, когда окно на кухне распахнулось, и на стуле напротив очутился маг, одетый в серую рваную мантию.

— Я есть Альфа и Омега, — сказал он грустно. — То есть, доброго утра.

Встретившись с суровым взором серых глаз Матери, он ойкнул, поняв, что снова явился не вовремя, и исчез. Она задумчиво посмотрела на пустой стул и распахнутое окно. Ей показалось, что Омегыч слишком уж стеснительный, а ведь нынче у него явно была какая-то проблема. Ну что ж, видимо, дело не настолько срочное и может подождать.

Мать Некромантов почти допила кофе, когда Омегыч появился возле неё снова.

— Я…

— Альфа и Омега, я уже это слышала, — кивнула Мать. — Чего ты хотел?

Некромант чуть-чуть помялся и спросил:

— А можно меня усыновить? По-настоящему?! Как других? Я хочу побыть младшим, хочу собирать с вами огоньки, хочу, чтобы у меня была семья!

— Нет, — отрезала Мать Некромантов. — Ты можешь быть другом и почти сыном. Но о большем — не проси. Ты даже не представляешь, о чём просишь.

— Почему?! — обиделся Омегыч. — Чем я хуже других?

— Иди вымой руки и садись пить чай, — Мать Некромантов поставила чистые чашки на просторный деревянный стол, заварила свежий чай. Корзинки с печеньем, плошки с ягодами, масло, пирожки и взбитые сливки появились на столе сами собой.

— И мантию снимай, я зашью. Можешь пока взять запасную из сундука в коридоре. Старенькую, но хоть целую… Где ты так изорвался?

Она повернулась к Омегычу, но его уже не было рядом. Он обиделся и снова развоплотился.

Мать Некромантов пожала плечами и вернулась к своим делам. Не в её обычаях было передумывать. К тому же утро совершенно не подходило для решения подобных вопросов. Оно выдалось на редкость погожим, солнечным, тёплым. В такое утро радуются жизни, а не думают о том, как бы войти в семью Матери Некромантов приёмным сыном. "Он ведь даже не узнал, как здесь становятся приёмными, — подумала Мать, снимая со сковородки поджаренный хлеб. — Что ж, когда-нибудь он узнает. Может быть, даже слишком поздно узнает… Тогда и поговорим!"

Дом постепенно наполнялся суетой и движением. Захлопали ставни, заскрипели половицы, затопали ноги, зазвенели голоса. Дом-на-семи-ветрах проснулся.

Теро-Теро редко открывал порталы в свою страну, где правил и был тираном, прямо из дома.

— Это может нарушить защитные чары, — всегда говорил он.

Вот и сегодня Теренций проводил брата аж до перекрёстка, до прямоугольного камня, где приносились жертвы Бабушке Некромантов, когда она гостила в их краях. И здесь Теро попрощался с ним.

— Возьми меня на этот раз с собой, — попросил Ванильный.

— Не стоит. Там война, — туманно ответил лич. — Война не дело для мальчишек.

Теренций так не считал. Но спорить с Теро-Теро было очень сложно. Он развернулся и побрёл назад, сбивая прутиком головки цветов — пижмы, тысячелистника, аконита.

Возле жёлтой наперстянки кружилась крошечная фея, и сгоряча, не заметив её, Ванильный снёс несколько крупных восковых цветков и попал по стрекозьим крылышкам крошечного существа.

— Ах ты, олух! — вскрикнула фея в досаде. — Что ты наделал!

Ванильный Некромант понял, что сломал фее крылышки и лишил её дома, но он всё ещё сердился, и потому ответил:

— А вот не попадайся магу под горячую руку.

— Тоже мне — маг. Некромант! Ха! Такие, как вы, даже исцелять не умеют! И даже неживое делать живым вы как следует не умеете, — заругалась фея. — Бездари!