Пять шагов навстречу (СИ) - Дейс Джули - Страница 59

— У тебя отсутствует понятие правды, ты не знаешь, что это такое.

Эмили сканирует глазами Мэйсона, не торопясь рассказывать при нём то, что оживлённо и с энтузиазмом рассказывала мне. В её глазах застыла непонятная эмоция, которую я не могу раскусить. Очевидно, это страх показаться той, кем она является на самом деле, опустив занавес дружелюбия. Как легко быть одним с кем-то, и другим среди общества. Этим Эмили и Мэйсон похожи. Они нарочито хотят создать тот образ, который им удобен, чтобы люди не видели их настоящих, а знали ту выдуманную сторону, которую они создали. Слишком просто быть кем-то другим, намного сложнее быть собой.

— Кто бы говорил, Картер, — громким тоном, заявляет Эмили.

— Прекратите, — выдыхаю я.

— Расскажи правду, — продолжает Мэйсон. — Насколько ты стала дешевле?

— Не дешевле тебя, — её явно оскорбляет это.

— Прекратите! — настаиваю я.

— Ты шлю… — Мэйсон почти договаривает, но я вовремя закрываю его рот ладонью, и потемневшие карие глаза устремляются на меня.

— Не смей, — качаю головой, отвечая ему предупреждающим взглядом.

Мэйсон убирает мою ладонь от лица, но продолжает держать её в своей. Чувствую покалывания и стараюсь держать себя в руках.

— Ты знаешь, что я говорю правду, — выдыхает он.

— Мне плевать на вашу правду, — отрезаю я. — Ты не можешь так говорить.

— Могу.

— Нет, не можешь.

На лице Эмили буквально написано ликование, но я не разделяю её радости, вырвав ладонь из руки Мэйсона.

— То, что было между вами — осталось в прошлом, если вы хотите решить это сейчас и утвердиться за счёт меня, то можете оба проваливать. Я не собираюсь быть вашим канатом для перетягивания. Мне надоело слушать этот бред. Хотите продолжать — вперёд.

Новая смена дислокации. Сгребаю вещи и поднимаюсь на ноги.

— Я не хочу сидеть рядом ни с одним из вас. Даже не думайте пересаживаться. Разберитесь в себе и друг с другом, — сухо говорю я, взгляд падает на Мэйсона, и я добавляю: — Особенно ты.

Отворачиваюсь и пересаживаюсь на другую сторону аудитории. В итоге, Кортни, Мэйсон и Эмили сидят по разным рядам друг от друга. Но среди все этого стихийного бедствия, которое зародилось вокруг меня, разочаровывает только Мэйсон. Только он способен подорвать всё лишь словами и даже не в мой адрес. Я огорчаюсь, когда слышу гадости, которые он может сказать про кого-то, неважно, говорит ли в нём обида или желание улучшить своё положение в обществе. Он расстраивает меня подобным поведением. Я хочу видеть его настоящим не только когда мы одни, но и когда вокруг нас толпа.

Никто из тройки не торопится разговаривать со мной весь последующий день. Но самое приятное: они больше не бросаются больными словами в адрес друг друга. У человека множество защитных реакций, и каждый из них реагирует по-разному. Эмили превращается в гарпию, Кортни применяет сарказм, а Мэйсон совершенно не думает перед тем, как что-то сказать, либо же он делает это специально, доводя до крайней точки раздражения оппонента. Обычно я — тот человек, который просто уходит, не принимая негатив на себя, но именно с ним не могу держать себя в руках, отвечая тем же. Несмотря на это, он делает меня живой и счастливой.

Остаток дня, я провожу в комнате, готовя работы. И когда они полностью готовы, время достигает только восьми вчера. Телефон появляется в руках, а номер мамы набирается на экране автоматически. Я скучаю по ней.

— Детка, — нежным голосом, в котором слышится улыбка, она приветствует меня так, как называет с самого рождения.

— Мам, — выдыхаю я, радуясь тому, что просто слышу её.

— Как дела?

— Чем занимаешься?

Смеюсь, потому что наши вопросы друг другу звучат в унисон.

— Всё хорошо, делала работы, — говорю я.

— Я только что поужинала и у меня всё чудесно. Ещё у меня есть хорошие новости.

— Например?

— Возможно, я смогу приехать на день Благодарения или Рождество. Одно из двух. Чего ты хочешь больше?

— А можно два?

— К сожалению, нет, — тихо смеётся мама, но я улавливаю нотки грусти в её смехе. — Я рада хотя бы этому.

— Ладно, я могла бы приехать к тебе.

— Боюсь, сюда не летят самолёты и не едут поезда.

— Я могу приехать на машине, — тут же предлагаю я.

— Детка… — я знаю, что это означает: её не выпустят.

— Я знаю, мам, — вздохнув, я вновь мирюсь с тем, что подготовила для меня судьба. — Ты хотя бы приедешь.

— Мэйсон рядом с тобой?

— Нет, он у себя, — это вылетает из моего рта раньше, чем я могу подумать, из-за чего холодок пробегает по спине. Я ненавижу врать маме.

— У себя?

— Мам, я жила у него временно, пока в кампусе были неполадки. Всего лишь неделю, сейчас я снова тут.

— Ох, хорошо. Я рада, что у тебя есть друзья.

Да, я тоже рада, что у меня есть такой друг. Боже, из-за одной мысли об этом друге, тело бросает в жар. Мы вовсе не друзья, это уже невозможно, особенно после признаний.

В дверь стучат, и я поднимаюсь с кровати, убрав ноутбук с колен. Как только касаюсь ручки и открываю её, вижу Мэйсона. Парень поднимает какую-то книжку и слишком самодовольно улыбается.

— Готова заниматься аппликацией и оригами?

— Мам, я перезвоню, хорошо? — спрашиваю я.

— Да, конечно, мне нужно кое-что тебе рассказать, я не успела тогда.

— Это важно?

Несколько секунд, она молчит, а после выдыхает.

— Не настолько. Люблю тебя, детка.

— Я люблю тебя, мам.

С этими словами, она сбрасывает вызов, а я убираю телефон от уха.

— Что за фигня, Картер? — хмурюсь я, рассматривая куклу на обложке книги.

— Ты же сама говорила, что сегодня будем вырезать одежду для бумажной крошки. Скидывай одежду, Трикс. Мою зовут Жаклин, а твою?

— Ты рехнулся, — смеюсь я.

— А я думаю, что понял тебя очень даже правильно. Свали с дороги и найди мне ножницы, панда.

— Господи, ты сошёл с ума.

Мэйсон проходит в комнату и садится на пол у подножья кровати Деби, я же с выгнутыми бровями смотрю на него с порога.

— Так и знал, что ты не подготовишься, — усмехается он. — Хорошо, что тут подружки близняшки.

— Это становится интересно.

— Говоришь, как Ди.

— Да, так и есть, — закрываю дверь и возвращаюсь на кровать.

Мэйсон скидывает красавки и бросает их в сторону двери, следом на пол падает кепка.

— Ты собрался в рай? — улыбаюсь я.

— Зачем?

— Твои носки белей голливудской улыбки.

— Меня не пропустят, придётся жечь в аду.

— Хорошо, что ты признаёшь очевидное. Ты сегодня был в библиотеке?

— Да.

— Ладно, — киваю я, и Мэйсон протягивает мне один плотный лист, на котором изображена брюнетка, а себе забирает блондинку, предварительно подмигнув мне. — Ты же сказал, что они близняшки.

— Я мог перепутать, где ножницы?

Открываю прикроватную тумбочку и даю ему канцелярские ножницы, забирая себе те, что для ногтей. В ответ, Мэйсон протягивает мне несколько страниц, вырванных из книжки. Платья, брюки и блузка с туфлями будут стилем для моей куклы, и Мэйсон оставляет себе подобное моему, но с джинсами и топом.

Сдерживая смех, я молча начинаю вырезать одежду, в то время как Мэйсон увлечённо вырезает куклу. Краем глаза замечаю, что он исправляет её талию, укорачивает волосы и с многообещающей улыбкой приступает к одежде. Когда на полу появляются слишком много обрезков, я поднимаю глаза и вопросительно смотрю на него и на бывшие джинсы. Мэйсон не торопится показывать мне свою работу, я получаю лишь подмигивание. Что-то мне подсказывает, что вскоре его куклу можно будет вызвать на дом по номеру телефона.

— Готова? — улыбается он, спустя пять минут.

— К тому, что ты там сделал — нет.

— Я всё равно покажу, — сквозь смех, он поворачивает ко мне бумажную куклу лицевой стороной. — Ну как?

— И что это? — сдерживая смех, я рассматриваю короткие джинсовые шортики, которые были когда-то джинсами, топ, который открывает живот и волосы, которые стали волнистыми благодаря частям, которые он обрезал.