Большой мир (СИ) - Беляков Дмитрий Олегович - Страница 94

Метр, на данный момент, максимально дальнее расстояние, на котором я мог разрушить нож за мгновение. Что весьма впечатляло по сравнению с тем, что было раньше. Сейчас магия разрушения, как практическая способность, начала проявлять свои качества.

Касательно природных материалов — сложнее. Разрушать на расстоянии естественный булыжник было непросто. Связь между молекулами была сильной и нерушимой. Да, я мог разрушить, но это занимало время. С другой стороны, беря предмет в руку и бесконтрольно выпуская кучу маны с намерением разрушить, я делал это так же просто и быстро, как и с огненным ножом.

Меня так и подмывало опробовать силу разрушения на других видах структур. Вдруг огонь — единственное, что я мог уничтожить?

Под пристальным наблюдением Рубаки, выполняя работу часового, я смог зачаровать магией огня весь лук. Он начинал пылать, но не жег мою кожу. Выпущенная стрела из усиленного огнем лука покрывалась пламенем сама, как только цеплялась за тетиву, если я не отпускал подпитку маной первоисточника. Что удивило, присмотревшись к сетке частиц, я заметил временное уплотнение их соединений, что вследствие физически усиливало натяжение. Заметив эту особенность, я понял, что усиленное оружие ценно не только умением, внедренным в его структуру, но и увеличением крепости самой молекулярной сетки. В случае с наконечником это играло роль в пробиваемости предметов, а также в крепости древка. Сломать стрелу, короче, становилось не так легко.

Было очень дискомфортно, что я не мог использовать свои навыки в бою, так как это не должно быть по карману бедному рекруту.

Развлекаясь с разрушением, я не мог выкинуть из головы слова Дерека о невозможности влияния на природные структуры. Если разрушители этого не могут, то кто я? Новый вид? Старый-забытый вид разрушителя?

Вдруг это различие кто-то сможет прочесть, и меня запрут в каком-нибудь местном исследовательском центре, где будут проводить эксперименты, пока я не тронусь крышей? Перспектива так себе.

Но все-таки самым удивительным событием в моем продвижении был сам Сосуд и его отображение в голове. Картинка-голограмма появлялась настолько четко и ощущалась так гармонично, как если бы я видел натуральный макет прямо перед собой. Вместе с этим, я мог призвать этот образ в любое время, абсолютно спокойно и без мысленного напряга.

В свободные минуты Саманта уговаривала учиться бою с холодным оружием, и каждый в отряде, включая Волода, говорил о превосходстве своего. В результате, все закончилось на том, что только Дерек согласился «учить» без свитка, которые тоже существовали. Даже Фамира отмахнулась, сказав, что это слишком сложно и она плохой учитель.

Боевые свитки внедряли навыки владения определенным оружием, но впоследствии физические тренировки все равно были необходимы, так как знание не влияло на мышцы и реакцию. Мне, конечно же, такая радость не светила, ведь стоили они дороже свитков обнуления Сосуда.

Я слабо представлял себе, как буду бегать с двуручником и луком за спиной, но Дерек заверил, что можно взять полуторный, который в свою очередь немного легче и короче. Обдумав варианты, я убедился, что мне нравится эта идея, и лук, честно говоря, не совсем мой стиль. Я всегда был бойцом ближнего боя, и учитывая магию огня, навыки убийства клинком мне будут весьма полезны. Да что тут говорить, умение размахивать металлом будет полезно в любой ситуации…

— Каин, ты так пригрел яйцо, будто собираешься его выносить, — хохотнул Дерек, покачиваясь верхом.

— Вот выношу и скажу фас на всех болтливых хохмачей, — вернул я смешок и потуже обвязал будущего грифона-переростка. Разбить желтое яйцо было бы самым идиотским окончанием нашей прогулки длиной в полторы недели.

После болот мы прыгали как козлики по гористой местности, выслеживая Желтого Цапха и его кладку. Зима за неделю вступила в свои права и постоянно радовала ледяным ветром и порошила сухим снегом. Было не сладко, особенно учитывая, что я всю жизнь прожил в теплом климате и снег видел только на горнолыжных курортах.

— Ну вот, и ты тоже стал занудой, — театрально расстроился целитель. — А я-то думал, что мы как братья уже. Даже оружие будет одинаковым!

— Все правильно, Каин, нечего позволять ему садиться на голову со своими шуточками, — отозвалась паладинша.

Наш путь лежал в Каира, где отряду следовало сдать яйцо, а мне Фенкса. Прошло достаточно времени, и я возвращался с надеждой на развязку, хоть и понимал, что такие люди просто так не сдаются. Еще день в дороге, и мы должны были добраться до города.

— Как новообретенному брату и шутнику, я могу предложить тебе это яйцо, — протянул я булыжник размером с футбольный мяч целителю. — Ты, как старший, должен принять дар и…

— Нет уж, — отмахнулся Дерек величаво. — Тебе доверено, ты и неси. А как новообретенные братья мы с тобой лучше по бабам сходим да в таверне посидим.

— Каин, я бы не советовала тебе связываться с этим мужланом, — громко «шепнула» мне Фамира с другой стороны. Так повелось, что мы втроем обычно плелись сзади: я посередине, мечница и целитель по бокам. — У него в голове только выпивка и бордель.

Я бы тоже сходил в бордель, да только не прельщала меня идея покупать рабскую услугу.

— Остановимся среди тех валунов, — скомандовала паладинша, указывая в сторону каменного хаоса. Ее пантера зевнула, издав при этом звучный рык.

Просто валунами я бы их не назвал, так как разброс блоков размером с машину напоминал основательно разрушенное огромное здание.

Отряд молчаливо согласился и повернул ездовых.

— Кстати, знаешь, что это за каменный беспредел? — спросил Дерек. Этот парень любил поговорить, и казалось бы, вот он, мой кладезь информации, да только он трещал без умолку лишь о том, что сам считал интересным. И к сожалению, в таких условиях редко получалось переводить разговор в нужное мне русло.

Я привычно кивнул, мол, рассказывай:

— Есть легенда, что здесь был храм, в котором жили безумные монахи.

— Почему безумные? — спросил я, разгружая Рубаку у блока высотой с мой рост.

— Здесь самое интересное, приготовься…  — он сделал драматическую паузу. — Они…

— Верили в единого бога, — хохотнула Фамира позади него.

— Фамииира, — растянул Дерек слезливо. — Кудряшка ты наша темнокожая. Зачем так делать?

— А просто, — хмыкнула озорно мечница, закрепив повод ездового на вбитом колышке. — Чтобы ты меньше болтал и больше делал. Пухлощекий ты наш голубоглазик.

— Не завидуй, — ребячески показал целитель язык.

— Тебе что ль? Ха! Да весь твой слащавый вид кричит о том, что ты хохмач, болтун, бабник и добряк, — вернула она жест.

— Вот-вот! — поддержала Саманта. — Только сейчас вы оба болтаете много. Готовим лагерь.

Эти ребята частенько подшучивали друг над другом. Только Волод оставался в стороне. Даже паладинша, несмотря на всю свою командирскую серьезность, порой присоединялась к Фамире в битве слов против целителя.

Пробыв с ними несколько недель, мое первое мнение о ребятах немного изменилось. Во-первых, они порой вели себя как семья, а не просто соратники. Во-вторых, Дерек хоть и хохмач, но очень ответственный напарник, когда приходит время. По гильдийской классификации его оружейный класс на бумаге назывался «мечник».

Волод молчун, но у меня сложилось впечатление, что это из-за его неуверенности. Он как будто слишком поздно понимает, что хочет что-то сказать, и после уже теряет решительность. Короче, интроверт классический. Его класс «Караш» на бумаге звучал как «тяжелый боец», но для себя я решил обозвать его варваром.

Фамира, как и сказал однажды целитель, — добрая душа. Здесь сложно было сомневаться. Учитывая, как она стремится всегда помочь и поддержать. Но у нее был один минус. Лень. Она очень ленивая девушка и всегда старается перекинуть бытовые обязанности на кого-то другого. Вот и сейчас, сидит и делает вид, что занята оружием, когда нужно собирать хворост. Два ее клинка и скорость, с которой она ими орудовала, сформировали образ ассасина. Убийцы. Собственно, так я и решил обозвать гильдийский класс «Каиту» после боя с тварью из болот. Хотя на бумаге это слово определяло «легкого бойца ближнего боя».