Большой мир (СИ) - Беляков Дмитрий Олегович - Страница 111

— Докажи, что не считаешь меня грязной.

— Чем доказать? Уйти оттуда? — тугодумил я, хотя в глубине души понимал, к чему все идет.

— Нет, — сказала она, сжав мою руку. — Я не могу тебя просить об этом. Это не честно.

Мысленно выдохнув, я поблагодарил ее про себя. Несмотря на ситуацию, я не был готов попрощаться с быстрым доходом. Даже если мне придется искать другое, менее презентабельное жилье. Может этого результата и добивается Лейла? Я уйду, и Маргарет останется одна. Хотя у нее есть диконы и Шада, которая, кстати, очень вкусно готовит.

— Тогда как, — спросил я неуверенно.

Маргарет подтянула блузку и вытерла лицо. Затем вздохнула и сказала серьезно:

— Поцелуй меня. Поцелуй так, как целовал ту, с которой был недавно.

Костер, пылающий в центре зала, играл тенями на каменных стенах помещения, трещал и отдавал тепло. Он играл багровым отблеском на ее светлой коже, и красные от слез глаза блестели в этом свете вызывающей решительностью.

Я хотел бы ее поцеловать. Очень. Маргарет великолепная умная женщина, я бы не постеснялся назвать ее идеальной. Но я все еще не мог понять причину ее интереса ко мне. Почему эта опытная женщина смотрит на парня вроде меня? Стыдится того, что я узнал о ней, и ведь ясно, что стыдится, как женщина перед интересующим ее мужчиной. Да еще и сама ситуация, которая способствовала ее решительным действиям, так же не внушает уверенности.

Там, на Земле, я бы не стал копаться во всем этом и принял бы то, что она предлагает, без задней мысли. В том мире я бы не думал о причинах. Многое изменилось, и пройдя непростой путь, мне важно было знать ее мотив. Гильдийка Нара не вызывала во мне трепета, и пьяное совокупление было пустышкой, всего-то разрядившей напряжение. Но Маргарет другая.

— Госпожа Бомс, — вздохнул я. — Поверьте, в другой ситуации я бы засомневался в своем здравомыслии, но сейчас я хочу узнать — почему? Почему я тебе нравлюсь, Маргарет? Почему я?

— Боги, Каин! Ты можешь просто сделать то, о чем я прошу, не задавая идиотских вопросов? — простонала она недовольно. — Почему ты такой дурак?

Понял. Принял.

Утварь, снедь и стекло полетели со стола, и наши губы сомкнулись. Ее щеки были влажными от слез, а кожа горячей и мягкой. Маргарет вцепилась пальцами в мои волосы и тянула на свою сторону, я же в ответ ухватил ее за тонкие плечи и тянул на свою.

Когда мои губы были серьезно искусаны, она оторвалась от меня и, ловя воздух, сказала:

— Успел поиметь девочку в борделе?

Я отрицательно мотнул головой. Что за вопрос после такого горячего поцелуя?

— Хорошо. Вот тебе мой ответ, — продолжила она, глядя строго в глаза. — Ты задел меня. Не знаю как, но задел. Я не могу этого объяснить. Твое появление — как свежий ветер, принесло забытые чувства и трепет. И боль. Все это было настолько давно, что я забыла, какие на вкус эти ощущения. Даже сейчас, когда я фактически предложила тебе себя, ты ломался, как я в двадцать лет. Но я не вижу в твоих глазах юношеской неопытности, и это еще сильнее заставляет думать о тебе. Трусом тебя не назвать, но и смелость ты свою не раскидываешь по сторонам, как красный Чукх в период брачных игр. Этого достаточно? Можно, теперь я наконец почувствую тебя полностью?

— Слишком много надежд, — ухмыльнулся я и, обойдя стол, взял ее за руку.

Маргарет молча пошла за мной и в какой-то момент потянула к себе, но я упрямо повел ее на второй этаж, в свой номер.

Мы сбросили одежду. Внимательно разглядывали друг друга. Свет зажигать я не стал, но открыл ставни и впустил разгорающееся красное солнце. Наши пальцы бегали по коже друг друга, исследуя каждый уголок тела. Затем пальцы сменились губами и зубами.

Это было не столько совокупление, сколько ритуал. Она ходила вокруг меня, грызла отросшую бороду и просила напрячь мышцы, чтобы потом с наслаждением сжимать их. Всматривалась в глаза, нюхала и лизала. Я не смог удержаться и стал проделывать то же самое…

…

— Что это было? — спросил я, улыбаясь.

Маргарет лежала на моей руке, прямо как в то утро после убийства администратора. Только в этот раз не произошло ничего ужасного, и на душе было спокойно. И она была голой.

— Что именно? — промурлыкала она, пытаясь спрятать ноги под одеяло и вместе с этим закинуть одну на меня.

Я смотрел в потолок и, ощущая тепло ее тела, не мог поверить в происходящее.

— Все, — выдохнул я и повернул к ней лицо.

Маргарет хмыкнула и, сверкнув белыми зубками, сказала:

— Ты имеешь в виду интенсивность нашего соития?

— Я имею в виду ВСЕ! — бросил я.

— Пять лет исполняя самые сокровенные желания мужчин и женщин, знаешь ли, чему-то да научат.

— Прости, снова ляпнул, не подумав, — сказал я извиняющимся тоном и притянул ее ближе.

Цветочный запах волос и кожи был таким ярким, что только одно это движение заставило меня жадно втягивать аромат ее тела.

— Прощу, если ответишь на вопрос. Честно, — она дождалась моего кивка. — Тебе понравилось? Мои предпочтения не напугали тебя?

— Нисколько, — ответил я, даже не задумываясь. Не о чем было задумываться. — Я просто удивился. Почему-то казалось, что ты будешь менее импульсивной и изобретательной…

Она тут же подхватила:

— Может, так и было бы. Если бы я не попала в рабство в таком юном возрасте. В это время я еще не знала, что мне нравится, а что нет. Может быть, мои предпочтения были бы другими, а может, и нет. Может бордель вбил в мою голову нужные реакции и ожидания.

— Вероятно, это так, — буркнул я и снова прижал ее к себе. — Но мне не на что жаловаться.

— Вот и не жалуйся, — хохотнула она, фыркнув мне в бок. — Меня все устраивает. Я получаю удовольствие от всего, что делаю, и это все, что у меня есть. Жалеть о том, чего могло не быть, слишком глупо. Вот видишь?

Она внезапно подорвалась в постели, и голая грудь сделала мою комнату еще уютнее. Удивительно гладкая и чистая кожа, которая может принадлежать земной женщине максимум тридцати пяти лет. Но никак не за пятьдесят.

— Хорошо вижу, если ты об этом, — указал я на наготу.

— Дурень, я о разговоре! Ты спрашивал меня, почему я заинтересовалась в тебе, и конечно, я не лгала внизу, но посмотри на меня сейчас! Я откровенничаю с тобой о самом сокровенном. Я никогда не позволяла себе говорить с кем-то так открыто. Кто ты такой, Каин?

Я самодовольно ухмыльнулся и показал язык:

— Я тот, кому нужно идти размахивать металлом, а затем успеть сделать что-нибудь из рекрутской ерунды.

— Ну и дурак! — вернула она язык и томно добавила. — С тобой в постели такая шикарная женщина, а ты к металлу и ерунде.

Я вздохнул и подорвался. Время убегало, и мне действительно нужно было успеть сделать многое. Оставив ее одну, я сбегал в душ, и когда вернулся, хозяйка Двора все еще была в моей постели. Пока я натягивал одежду, Маргарет лежала под одеялом и наблюдала за моими движениями.

— Каин, — сказала она, оставив над одеялом только глаза. — Чтобы ты понимал. Ты мне ничем не обязан. Я даже не уверена в глубине своих чувств. Может это поздняя влюбленность, которой у меня никогда не было. Может что-то другое. Но ты не должен видеть во мне глупую девчушку, которая сломается, если ты не захочешь ее.

Я сказал, затянув ремень:

— Я услышал тебя и рад, что ты сказала об этом. Обещать счастливую жизнь вместе я не могу и не стану.

Не хотелось лгать и разбрасываться пустыми надеждами. И в этом смысле я действительно был безумно рад, что она первая заговорила.

— Хорошо, — потянулась она. — Мне стыдно за утро и свое поведение, но я довольна тем, где сейчас нахожусь. Надеюсь, это не последняя наша встреча, и ты не будешь смотреть на бордельных невольниц.

— Не смотреть не обещаю, но пользоваться точно не стану.

— Ты слишком честно отвечаешь. Мог бы и солгать, чуть-чуть, — буркнула она недовольно в одеяло.

— Мог бы, — хмыкнул я и ускользнул в дверь. Впереди ждал пахучий зал с битыми куклами, холодный металл и пухлощекий учитель-хохмач.