Новогодняя коллекция детектива - Устинова Татьяна - Страница 39

На даче у Викиных родителей было просторно и красиво. Как в Лувре. В Лувре Андрей не был, но так он себя здесь ощущал.

Вика о чем-то думала, задумчиво включая и выключая ногой торшер светлого дерева с резными фарфоровыми купидонами, на котором Андрей однажды прочел имя мастера.

– Да не вылезет он, – убеждая скорее себя, чем Андрея, проговорила она. – Нечего даже и думать. Но кто же его предупредил? Ладно, бог с ним… В случае чего… Да нет, не будет ничего такого.

– Чего не будет? – Раздражение и испуг смешались в душе Андрея. – Чего? – повысил он голос. – Не темни, Вика, я тебя умоляю!

– Не надо меня умолять, – холодно сказала она. – Ничего не будет. И не пугайся ты каждого звука, так ты меня с ума сведешь. Ну, плохо, конечно, что его не додавили…

– Я же тебе говорил! – закричал Андрей, моментально теряя над собой контроль, однако следя за тем, чтобы не выплеснуться за пределы, когда уже нельзя будет взять себя в руки. – Я тебя предупреждал, что меня подставят!

– Подставили Вешнепольского, а не тебя, жалкий деревенский сопляк! – проговорила его женушка с таким презрением, что он даже попятился. – Ты же ничего не можешь. Еще ничего не произошло, а у тебя поджилки трясутся! Не смей устраивать мне сцен, недоносок! Лучше займись своей сукой, которая уж точно в курсе всех дел.

Андрей хотел закричать, но раздумал и спросил, опять с замиранием сердца:

– Каких дел?

– А таких, – сказала Вика. – Все забыл с перепугу? Она фильм делала? Она. А какой фильм вышел – тот, что она сделала? Не тот. И она это где хочешь заявит. Хоть в прессе, хоть в прокуратуре. Ладно бы Глебов в тюрьме сидел, а так… Что, если кто-нибудь из его стаи примется копать и до нее докопает?

– Она не знает, что монтировала ту кассету для меня, – возразил Андрей.

– А то она эфир не видела! – воскликнула Вика. – Нет, ты и вправду того или притворяешься? Она в титрах твоей программы была, придурок! А кино она монтировала совсем не то. В ее кино про Глебова ни слова не было. Конечно, при случае ты все на нее свалишь, а если она станет опровергать? Что, в суд пойдем? Права качать, как шахтеры?

– Я думал, Глебов сгинет… – пробормотал Андрей.

– Все так думали, – отрезала Вика. – На то и мозги, чтобы думать. Я тебе телефончик дам. Ты позвонишь, скажешь адрес и заплатишь. И все.

– Что? – спросил Андрей. – Убить?..

– А у тебя есть другие предложения? – улыбнулась Вика.

– Как же ты одна справилась, Санька? – удивленно спросила Маша.

Они сидели втроем у Маши на кухне, в Потаповском, пили кофе и обсуждали свои не слишком веселые дела.

– Сама не знаю, – сказала Александра. – Такая злость напала, я думала, что кого-нибудь поколочу или окна разобью, что ли…

– Позвонила бы, – перебила Ладка.

– На Канары? – спросила Александра.

– Да хоть бы и на Канары, – ответила Лада. – Все равно не отдых был, а черт знает что. Ни секса, ни кайфа, одни телефонные звонки с утра до ночи.

– Почему? – спросила Маша.

– У него неприятности какие-то, – поморщилась Лада.

Ей не хотелось об этом говорить. Уже несколько дней Васятка не звонил и не приезжал, а она, будь он неладен, как-то незаметно к нему… привыкла. Остальные любовники появлялись и исчезали, не оставляя следов, а к этому вот… привыкла.

– У всех неприятности, – подытожила Маша. – Черт побери их совсем…

– У меня приятности, – вклинилась Александра. – Вчера Леша Бобров позвонил, они делают какой-то опрос для «Нестле», и мне предложили смонтировать…

– Ты уже один фильм смонтировала, – заметила Лада. – Остановись.

– Но деньги же… – жалобно отозвалась Александра, понимая, что Лада права. – И нужно приехать всего один раз. И монтажная не в «Останкино», а рядом со мной, на Соколе.

– А деньги сразу дадут? – спросила недоверчивая Лада.

– Сегодня же, – заверила ее Александра. – Боброва я давно знаю, он себе не возьмет, а сотрудникам заплатит.

– Знаем мы таких Бобровых, – хмуро сказала Ладка. – И тоже довольно давно.

– Да что ты все бухтишь? – повернулась к ней Маша. – Не пропадет твой Васятка. Выберется. Он в замминистры без тебя вышел! Что это ты взялась за него переживать?

Они помолчали. Александре смерть как не хотелось ехать в монтажную, да еще на ночь глядя, поэтому она, как могла, тянула время.

– Нашлась, значит, Ванькина кассета, – задумчиво проговорила Маша. – И все это время она была у тебя в шкафу…

Александра рассказала девицам все, включая беспримерный подвиг Кати Матвеевой, поверившей ей и заставившей поверить Глебова. Тогда же они решили, что конспирацию можно пока отменить.

– Но видишь, все равно ничего не помогло, – пробормотала Александра. – Глебова сняли, а от Вешнепольского ни слуху ни духу…

– Был бы жив… – сказала Маша, встала и ушла на кухню.

– Что-то мне кажется, – раздумчиво проговорила Лада, – что этим дело не кончится. Глебов – он, поди, не совсем дурак и наверняка попытается найти тех, кто его подставил.

– Ну, к нам это отношения не имеет, – уверенно заявила Александра. – Те где-то намного выше. Очевидно, даже выше Викиного папаши.

– А Победоносцев? – заводясь с полоборота, начала Лада. – Он на всю страну его «прославил»! А вдруг Ванька вернется?!

Они тяжело задумались.

– А как бонапартист отреагировал на перспективу провести ночь без тебя? – спросила Лада. – Не выразил желания встретить-проводить?

– Да чего меня встречать-провожать, когда от монтажной до дома ровно семь минут, а сейчас еще рано? – Александра чувствовала необходимость заступиться за Филиппа, которому, конечно, и в голову не пришло, что ее нужно бы встретить с работы.

– Ты бы хоть ему намекнула, чтобы он к подъезду выдвинулся, – посоветовала из кухни Маша. – Постоял бы, воздухом подышал…

– Идите вы… – буркнула Александра и поплелась в прихожую одеваться.

Куртка была холодной и влажной. Сразу после Нового года вместо крещенских морозов пришла оттепель, лил дождь, подъевший почти весь снег, на тротуарах стояли глубокие лужи, и по дороге от метро Александра попала под дождь. Куртка промокла, и одеваться было противно.

– Подожди, – приказала Ладка, поднимаясь. – Я, конечно, не Филипп, король Франции, но, так и быть, отвезу тебя хотя бы туда. Кто знает, во что ты еще по дороге можешь вляпаться…

– Ничего страшного, – убеждал Филиппа усталый молодой врач, приехавший на «Скорой». – У нее просто нервный шок, довольно сильный, и еще эти порезы…

– Да, да, порезы, – повторил Филипп.

Он не мог смотреть на Александру, он отворачивался от дивана, на котором она лежала, неподвижная и бледная, как неживая. Ему было стыдно. Он знал, как виноват перед ней.

– Ничего страшного, – твердил врач, который с первого взгляда понял, что Филипп иностранец. И это раздражало его еще больше.

«Да, – думал он язвительно. – У нас на улицах, случается, убивают. Нечего по ночам болтаться. А уж коли ты такой заботливый, мог бы оторвать задницу от кресла и подождать у подъезда, глядишь, ничего бы и не было…»

– Вы слышите меня? – спросил он раздраженно. – Ну хотите, я заберу ее в больницу?

– Нет, нет, спасибо, – сказал Филипп, очнувшись, и посмотрел на врача так, что тому показалось: сейчас этот бледный взъерошенный мужик кого-нибудь ударит. Он даже отступил немного. Кто его знает, может, и вправду переживает…

Зазвонил телефон. Филипп долго не мог сообразить, где он звонит, пока фельдшер не тронул его за плечо и не кивнул на надрывавшуюся трубку.

– Я уже еду, – сказали в трубке, когда Филипп ответил. – Насколько все плохо? Нужно везти в больницу?

– Вроде нет, – сказал Филипп спокойно. – Но, если можешь, привези… врача.

– Хорошо. Только это займет какое-то время. Ничего?

– Ничего, – ответил Филипп.

Теперь почти все – ничего.

«Ишь ты, – подумал, раздражаясь, врач со «Скорой», – мне он не доверяет. Требует другого. Ну, и пошел к черту…»