Портрет моего мужа - Демина Карина - Страница 104

Он добрался-таки.

И отшвырнул обломки столика, кое-как смахнул осколки с волос. Прижал пальцы к шее, с облегчением выдохнул, поймав тонкую нить пульса.

Жива.

Теперь он понимал Корна как никогда прежде. Но понимание это не избавляло от ярости. Должен был быть другой способ…

Должен.

Был.

Быть.

— Разве ты не чувствуешь?

Демон сполз со стены, двигался он рывками, то и дело замирая, будто прислушиваясь к происходящему вокруг.

— Насколько все… неусточиво. Ты ведь не так глуп, чтобы рассчитывать, что мы улетим. Тебя вполне устроит небольшая катастрофа у побережья…

Удар.

И хруст.

И некромант все-таки упал, правда, на одно колено.

— В огне легко спрятать следы, но… твоя беда в том, что выбранное тобой тело чересчур хрупко… сколько ты в нем? Больше года, верно? Сперва прятался, потом… попривык. Вжился. Вот только не учел, что моя сестра чересчур юна…

Очередной удар, и гондола вновь кренится, а вой за стеной рвет душу.

Кирис подтянул к себе неподвижное тело, оказавшееся вовсе не таким уж и легким. Хрупкость женщин несколько преувеличивают.

Дышит.

Волосы все еще пахнут. Морем. Железом. Маслом.

Если присмотреться, то тело окутывает полупрозрачная дымка, стало быть, щиты работают. У Эгле, как он успел убедиться, на редкость удачные щиты. Вот только выдержат ли они падение?

— Ее тело несформировано. А следовательно, не способно справиться с дополнительной нагрузкой. Она только-только начала пробовать собственную силу, а тут ты.

Демон шипел.

И наступал.

Отступал.

Замирал. Отвечал тонким скрежетом, который не в силах было издать человеческое горло. Но издавало же. От этого скрежета начинали болеть зубы, а перед глазами вспыхивали цветные пятна.

— И несмотря на всю твою заботу, она просто-напросто не переживет падения.

— Думаеш-ш-шь… я выберу тебя?

Стенки гондолы мелко и часто вибрировали. Кажется, Кирис даже расслышал стон металла, который вот-вот расползется, ведь даже у металла есть предел прочности.

— А кого еще? Ее? — мальчишка мотнул головой в Эгле. — Во-первых, у нее голова пробита и рука сломана. Это как минимум. А больное тело — не лучший вариант. Во вторых, она согласия не даст. Поверь. Стало быть, тебе придется тратить силы, чтобы одолеть душу…

Скрежет заглушил последние его слова.

— Кто остался? Кирис? Тело цело, но на нем стоит печать. Королевских псов не зря клеймят… и мы оба знаем, что эта печать — не просто узор… Мой папочка? Подозреваю, сейчас он не в том состоянии, чтобы тебя принять…

Рывок.

И Кирису приходится обнять тело обеими руками.

К выходу… он должен добраться до выхода во что бы то ни стало. Он подхватил тело под мышки и потянул. На коленях.

Медленно. Стараясь не думать о том, сколько времени у них осталось. Судя по всему, нисколько…

— Да и, опять же, если я что-то понимаю, то ему не избежать повышенного внимания властей. А стало быть, и тебя заметят. Демонов же здесь не любят, уж не знаю почему. Мама… держится на остатках жизненных сил. Так что…

Его голос утонул в грохоте, то ли гром, эхо которого прокатилось по переборкам, оглушая, то ли взрыв.

— Выбирай.

— Сделка? — демон подобрался к мальчишке и протянул руку. — Ты… даешь мне свое тело. А я…

— Не пытаешься сожрать мою душу.

— Хор-рошо…

Металл медленно нагревался. А до двери оставалось еще прилично.

— И моя сестра. Ты не причинишь ей вреда.

— Нет.

— Что ж… — мальчишка убрал руку за спину. — Тогда… сыграем? Я, конечно, еще не пробовал изгонять демонов, но никогда не поздно начать. Особенно если демон в ослабленном теле. Говорят, раньше одержимых пытали огнем и водой, потому что вместе с плотью слабела и тварь, в ней сидящая. Я, конечно, не уверен, что в этом имеется смысл, но…

— Ты…

— Я выживу…

Кирис физически ощутил, как вокруг сгущаются потоки силы. Еще немного и…

Рывок.

И шаг.

И рывок… и еще шаг.

Не думать.

Голова… голову залечат. И руку залечат. У Корна отменнейшие целители, ему ли не знать… главное, выбраться, чтобы живыми и…

— Мы оба знаем, что его благословение дает силы. А стало быть, я выживу. Руту, конечно, немного жаль, все же сестра, но увы… я найду ее тело и отправлю тебя в бездну, из которой ты появился.

Йонас говорил спокойно, но как-то так, что Кирис сразу поверил: и выживет.

И найдет.

И…

В бездну. Не думать. Спасти. Падение… в свободном падении есть шанс… больше, чем в металлической коробке, которая вот-вот схлопнется.

— Хор-р-рошо… — свист демона продрал до костей. — Я согласен…

Рука вцепилась в руку, когтями пробив кожу. И некромант поморщился, а потом сказал:

— Добро пожаловать.

А в следующее мгновение гондола захрустела, раскалываясь пополам. В лицо пахнуло ветром и жаром, огнем, дымом и…

Кирис толкнул неподвижное тело и, не способный разжать руки, сам рухнул следом. Еще успел подумать, что и это задание он провалил совершенно бездарнейшим образом. И что, слава богам, смерть будет быстрой.

Земля хлестанула горячей веткой, которая почти раскрошила щит. А потом сама вдруг встретила холодом и лужей, тьмой, правда, недолгой. Кирис успел захрипеть.

И застонать, пытаясь справиться с болью, от которой щит, рассыпавшийся искрами, не способен был защитить.

Он, кажется, упал.

Попытался подняться, но снова упал в грязную лужу. И ледяной ветер скользнул по спине, сдирая кожу, опрокидывая его, ослабевшего, в черную жижу.

Горькую, как треклятое масло.

Кирис огляделся.

Он не мог выжить… он не… мог… выжить… после падения… высота… должна была быть… приличной должна была быть высота. И выжить… почти без шансов. Но он жил. Дышал, пусть и каждый вдох отзывался пронизывающей парализующей болью, но все равно Кирис дышал. И это уже само по себе было чудом.

А еще он мог стоять, хотя по-прежнему на четвереньках.

— Эгле! — его голос украл ветер.

Рядом.

Лежит.

В луже лежит. И дышит. И… смотрит. В широко распахнутых глазах отражается небо и рукотворное солнце цеппелина.

На рассвете буря улеглась, будто приняла жертву, а может, просто испугалась. Взрыв разнесся энергетической волной по морю и острову, потревожив что чаек, что тварей глубинных. Во всяком случае, позже газеты напишут о возвращении морского змея, которого полагали вымершим, и о появлении чудовищных размеров кракена, едва не столкнувшегося с морским лайнером «Крипаль».

Но это будет потом.

А пока…

Рука ныла. Нудно. Выматывающе. Пальцы слегка подергивало, и пусть амулет слегка заглушил боль, но полностью избавить от нее не мог. А еще я замерзла.

Мокрая одежда.

Ветер.

Ледяная крупа снега, которая летела в лицо.

Надо было подняться. Уйти… если не в дом, то к дальнему ангару, но я сидела в грязи, прижимаясь к Кирису и думала, что это странно. Я жива.

Он жив.

Мы живы.

И… это более чем странно. Время от времени я поднимала правую живую руку, чтобы прикоснуться к голове. И та отзывалась на это прикосновение яркой вспышкой боли. Но боль означала, что я действительно еще жива.

Кирис руку убирал и прижимал к себе покрепче, правда, спохватившись, отпускал, но… с ним было тепло. Надежно. И спокойно. Впервые, пожалуй, спокойно за очень долгое время. И глядя на пожар, я думала о том, что не хочу, чтобы нас спасали.

Тогда ему придется разомкнуть кольцо рук.

Не знаю, как долго мы сидели. Долго.

Газ почти выгорел, а защита сохранила останки развороченного ангара. И теперь пламя горело ровно, спокойно.

Мог бы кто-то еще выжить?

— Не понимаю, — хрипло произнес Кирис, коснувшись губами самого уха. Осторожно и… будь место другим, я бы решила, что меня дразнят. Его дыхание согрело кожу. И ухо тоже. — Как так… получилось?

Цеппелин рухнул.

Иначе и быть не могло.

Сперва, полагаю, расплавилась изоляция. Все же шелковица не предназначена для потоков энергии подобного уровня. Далее… искра?