Найденыш 4. Восхождение (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 90

— А ты почитай Боярский Список одаренных, — посоветовала Тамара. — Появление детей с ранним проявлением Силы было не так много, и к концу девятнадцатого века Комиссия по евгенике как-то утратила возможность влиять на передачу Дара последующим поколениям.

— Или их заставили так сделать, — прикусила губу сестра. — Никому не хотелось, чтобы один Род возвысился над другим.

— История хранит молчание, — подтвердила Тамара, — каким образом можно было утратить программы генетического отбора. Подозреваю, был заговор некоторых кланов, чтобы ослабить Меньшиковых и их вассальные семьи.

— Ты сейчас наговоришь такого…

— Хочешь, скажу, сколько одаренных было у Суворовых и у Меньшиковых? — прищурилась Тамара. — Так вот, по маминой линии было три Ведьмы, одна Провидица и четыре или пять Витязей, ну, это ранг боевого волхва, довольно мощный. А Меньшиковы дали от силы двух Целителей и пару архимагов. Зато папа и дядя Саша, даже удивительно, получили мощный Дар.

— Специально изучала, что ли? — Катька притормозила перед светофором.

— Ага, заняться было нечем, вот и читала, — сыронизировала Тамара и посмотрела по сторонам. Машина охраны стояла как привязанная позади них. Сейчас нужно проехать еще один перекресток, и там будет нужный магазин.

— Теперь понимаю, что так папа носится с твоей охраной, — задумалась младшая сестра. — Если бы в Албазине твоим похищением занимались Балахнины или их союзники — нам мало бы не показалось.

— Ты что? Они даже о Никите ничего не знали! — засмеялась Тамара. — Даже о моем статусе Берегини родители молчали, как будто им рты позашивали! Там вообще предсказать развитие ситуации было невозможно! Аналитики бы мозг сломали, высчитывая предполагаемые варианты.

— Повезло тебе с Никитой, — уязвленно проговорила Екатерина, эффектно раскидывая волосы по плечам. Из остановившейся напротив темно-серебристой «эспады» на них глядели молодые парни. Шильдик в виде герба на капоте указывал на принадлежность машины к дому Шереметевых. Тамара узнала одного из них. Младший сын князя — Володька Шереметев, все на Катьку заглядывается. Специально за ними едет, что ли?

«Эспада» басовито прогудела в знак приветствия. Парни дружелюбно помахали руками. Екатерина никак не отреагировала.

Тамара была в курсе, что сестра не очень-то привечает Володьку. Сама же рассказывала, как цапается с ним постоянно на автопати — как любит молодежь называть свои сборища на набережной.

Зажегся зеленый, и сестренка, сердито нажав на клаксон, рванула вперед, стремясь уйти от «эспады» вправо, как раз в удобный карман перед магазином. Парни поняли, куда поехали сестры Меньшиковы, отчалили и помчались дальше, не рискуя попасть под раздачу охраны, чья машина недвусмысленно дважды моргнула фарами и обозначила намерения отжать лихих ребят с правой полосы.

— Болваны, — хмыкнула Екатерина, въезжая между разграничительными полосами автомобильной стоянки. Рядом пристроился «рено-соболь».

— Мальчики! — помахала им младшая сестра. — Вы за нами не ходите! Умрете от скуки!

— Не положено! — отозвался один из гвардейцев, белозубо улыбаясь. — Указание Ее Высочества не спускать с вас глаз!

В «Фантазии» уже привыкли, что молчаливые сотрудники безопасности сопровождают молодых барышень и степенных дам по различным магазинам с женским бельем. Здесь отоваривались многие знатные лица Петербурга, поэтому пришлось заводить собственную службу, стоящую на всех трех точках входа перед металлоискателями, напичкать видеокамерами все этажи и отслеживать посетителей. Та еще морока для хозяев центра моды. Держали его Баратынские — вассальная семья из клана Балахниных. Кстати, раньше это вычурное здание принадлежало имперскому клану, но решено было его продать. У Меньшиковых и их слуг хватало предприятий, чтобы ежедневно намазывать на хлеб масло с черной икрой.

Коробки и пакеты с покупками бесцеремонно свалили в багажник и на заднее сиденье «рено-соболя». Тамара уже в свой особняк не вернулась. Маленький кортеж помчался прямо во дворец Великого князя Константина.

— А тебе не кажется, сестренка, что папа специально подводил Никиту к тебе? — осторожно спросила Катя, поглядывая на молчаливую Тамару. — Извини, меня, конечно, но я все время думаю о твоей странной отлучке в Албазин.

— Да так и было, — махнула рукой девушка. — До меня стало доходить, когда папа активно подружился с Анатолием Архиповичем. Потом и Никита на горизонте возник. И все вокруг него вертелось.

— А ты истерики устраивала.

— Ничего я не устраивала! — возмутилась Тамара. — Мне было обидно, что за дурочку считают! Никита мог бы сразу сказать, что я нравлюсь ему. Просто он тогда поддался на уловки своего деда и плясал под его дудку.

— Издержки войны, милочка, — с умным видом произнесла Екатерина, сворачивая с проспекта на улицу, где стоял дворец Меньшиковых. — Выбитый род неожиданно воскрес. Ясно, что старик Назаров дрожал над внуком.

— Ай, это уже все в прошлом, — махнула рукой Тамара и закусила губу. — Главное, свою гордость не стал возносить в принцип, что я в нем и ценю. А так… Он ведь из своего мальчишества так и не вышел. Скачет по стране, увлечен своими идеями…

— Все будет хорошо, сестренка, — отлично поняла ее настроение Катя. — Не накручивай себя лишний раз. Отец не даст Никите совершить глупости.

«Он-то как раз и подтолкнет Никиту к ним», — мрачно подумала старшая сестра.

Глава четвертая

Владивосток, июнь 2011 года

— Нет, и еще раз — нет! — Великий князь встопорщился как драчливый воробей, невольно ставя себя на тот же уровень, что и Никита: упрямство и нежелание изменить свою точку зрения. При этом считая свой поступок правильным. — Даже не думай выкладывать новые авантюрные прожекты! Завтра в Москву летит военный борт, вот на нем и отправишься обратно! Жена ждет, волнуется!

— Из Москвы еще до столицы добираться, — зять едва заметно улыбнулся, давая понять, что от своих планов не отступится.

— Доберешься, не маленький! — засопел Меньшиков и раздраженно схватил бутылку с минеральной водой. Чтобы успокоиться, нарочито тщательно налил ее в стакан, выпил залпом. Стакан с грохотом утвердился на подоконнике. — Удумал чего, ишь!

— Там мои люди, Ваше Высочество, — Никита заложил руки за спину, показывая этим жестом свое несогласие. Он стоял на темно-красной ковровой дорожке посреди кабинета, который любезно предоставил Великому князю генерал Срезнев, не воспользовавшись предложением тестя присесть за стол. — Мне нужно их или спасти, или удостовериться, что уже нет в живых. Это мой долг.

— Твой долг, юноша, сейчас в другом месте! — зашипел Константин Михайлович, резким рывком переместившись к столу. Упершись кулаками в его поверхность, он всем телом навалился на столешницу и подался вперед. Из глаз, казалось, посыплются искры — настолько напряженным стало лицо тестя. Графин, стоящий неподалеку, стал подпрыгивать от невидимых энергетических ударов, которые неосознанно формировал мужчина. Два кольца, которые постоянно носил князь на правой руке, словно расплылись в воздухе. Но это был обман зрения. Никита знал этот трюк. Обычный человек ничего не заметит, а вот одаренный сообразит, что лучше не лезть к бушующему отрицательными энергиями собеседнику. Меньшиков пытался образумить Никиту. — У тебя еще детей нет, а ты голову суешь в смертельный капкан! Если поймают и каким-то образом блокируют твою Силу — уже никто не спасет! Где я найду волхва, который виртуально ломает блокировку? Нет таких у Иерархов! Ты хотя бы такой вариант просчитывал?

— Так вы о ком беспокоитесь: обо мне или о моих наследниках? — помрачнел Никита. — Кто вам нужнее? Моя кровь или я сам?

— Ох, Никита, язык твой — враг тебе! — постучал костяшками пальцев по столу Великий князь. — Ты дорог, прежде всего, своей жене, дурачок! А дети… Да хоть и так! Я имею право быть циничным и рассудительным. Ваши с Тамарой дети — гарантия благополучия нашего клана и твоей семьи, в том числе! Хотя бы на минуту представь, что случится, если в стране произойдет смена власти! Меньшиковых, Суворовых, Назаровых и всех наших вассалов начнут преследовать и планомерно вырезать! А если мы не сможем поставить против врага сильных бойцов — через двадцать-тридцать лет о нас и не вспомнят! Тебя, может, и гложет дело чести, ради которого ты лезешь на китайскую сторону, но своих дочерей я на растерзание не отдам! Ты нужен нам живым! И твои потомки с мощной Силой тоже нужны.