Орден геноцида (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 42

Но я вот был решительно иного мнения. И дело тут даже не в почтении к мёртвым — для такого Винтеры слишком прагматичны. Мёртвые — мертвы, им уже ничего не нужно. Даже нормальное погребение и то скорее для живых — чтобы мёртвые не вернулись.

Имущество преступников — законная добыча охотников за головами, коими Винтеры, случается, подрабатывают. Но казённое имущество — это казённое имущество, его присваивать нельзя.

Тем более, что и без оружия хазар улов был более чем впечатляющ…

Револьверы, винтовки разных систем, пара полуавтоматических пистолетов, автомат… Ну, МП-18 и этот двуствольный «ле ма» я решил оставить в любом случае: револьвер мне просто понравился, а автомат — штука и дорогая, и редкая, сами мы бы его не купили. Конечно, на охоте от такой трещотки толку мало… Но мы же не только охотой на гейстов занимаемся, ведь так?

А вот трупы нападавших я всё-таки решил тщательно обыскать. Конечно, было велико желание плюнуть и не заниматься этим грязноватым занятием… Но эта мысль была отброшена, как недостойная, и я принялся за обыск.

Денег с этих хануриков, конечно, вряд ли можно было много стрясти… Хотя только с поезда мужики сняли трупов двадцать с лишним, и вряд ли они все будут пустые — не могли же их на такое дело подрядить без всякого задатка, кто на такое согласится-то? Драгоценностей у них при себе, конечно, не будет — ни колец золотых, ни ещё чего-то в таком духе… Не тот контингент потому что. Да и документы вряд ли они при себе держат. Настоящие уж точно. Но и подделка, в общем-то, может много что сказать — как сделаны, насколько качественно сделаны, как давно сделаны…

Хм. Интересный вывод вообще-то. Учитывая, что я не припомню, чтобы мне приходилось иметь дело с поддельными документами или чтобы об этом рассказывал Райнхард…

А, плевать. Лучше делом займусь…

— Фух.

Хильда вернулась от остальных пассажиров и опустилась на траву около насыпи, с явным наслаждением протягивая ноги и зевая.

— Шесть патронов пришлось сжечь, — пожаловалась мне сестра. — Я аж запарилась все эти вывихи и рассечения заживлять, а ты ведь знаешь, как я это не люблю!

— Прекрасно знаю, — не оборачиваясь, произнёс я, прощупывая подкладку потрёпанной куртки очередного мертвеца.

— А ещё я хочу есть.

— Мне можешь не рассказывать — я даже больше твоего колдовал, между прочим.

— Кстати! — оживилась Хильда. — Тогда в поезде — это ведь было «белое пламя», верно?

— Верно.

— Но как?!

— Ты забыла? — усмехнулся я. — Я же открыл в себе Дар пророка.

— Очень смешно, — кисло произнесла девушка. — А если серьёзно?

— А кто говорил, что это шутка?

— У меня оно не получается. И у Мины тоже.

— Вопрос времени — у вас же девятый ранг…

— А «белое пламя» — восьмого! — воскликнула Хильда.

— Ага.

— Слушай, ну ведь нельзя с десятым рангом творить… Эй! Ну повернись ты уже!

— Я тебя слушаю, — спокойно сказал я, переходя к осмотру следующего трупа — того самого белобрысого «шведа», что был предыдущим владельцем «ле ма».

Ну-ка, что это тут у нас? Это может быть интересно…

— Мало ли что ты меня слушаешь, если я с твоей спиной говорю!.. Да оторвись ты уже от этого дерьма!

Я вздохнул, сел на землю и повернулся к сестре, мрачно сверлящей меня взглядом.

— Слушать и собирать трофеи можно одновременно. Присоединяйся, не оставайся в стороне.

— И не подумаю, — фыркнула Хильда. — Щупать мертвецов — это последнее, о чём я сейчас мечтаю.

— Ох уж эта твоя брезгливость… — хмыкнул я.

— И она тоже, — поджала губы девушка. — А ещё — я ничего не имею против трофейного оружия, но больше ничего мне от этой дряни не нужно.

— Это деньги, сестрица.

— Грязные деньги, — снова фыркнула кузина. — Может, нам ещё их шмотьё себе забрать и носить?

— Трофеи — убийце, — напомнил я нашу семейную присказку.

— А сапоги — палачу.

— Знаешь, я с тебя поражаюсь, сестра, — усмехнулся я. — Мы, конечно, не голодаем, но и как сыр в масле не катаемся. И при этом воротить нос от идущих в руки денег? Законно заработанных, между прочим — за которые мы только что рискнули своими шкурами.

— Что-то я не очень вижу перед собой денег, — саркастично заявила Хильда.

— Да ладно?

Я быстро обшарил мертвеца, выудил из внутреннего кармана кителя серебристый, пожалуй, даже серебряный портсигар, а затем сорвал с шеи золотистую цепочку с огнём и крыльями.

— Вот что это по-твоему?

— Как по мне, так это портсигар и символ Вечного Огня, — без особых раздумий ответила кузина. — И вот, кстати, его трогать вообще…

— И давно ты стала такой религиозной? — с улыбкой произнёс я.

— Знаешь ли, у меня тоже есть кое-какие границы, — ядовито отозвалась Хильда. — Что возьму в бою — то моё, а вот обирать мёртвых и срывать «крылья»… Ты б ещё золотые коронки у них дёргать начал.

— А нету коронок. Были бы — дёрнул.

— Твою мать, Конрад, да что с тобой не так?! — рявкнула девушка. — С каких пор ты стал таким…

— Чёрствым? — спокойно произнёс я.

— Заметь — не я это сказала, — криво усмехнулась кузина.

— Просто иногда…

…ты начинаешь видеть, как убиваешь одну из своих сестёр.

Иногда.

Ты смотришь на другую сестру, что лежит в гробу.

Иногда.

Ты видишь вместо дома — руины, в которых уже много лет никто не живёт.

Иногда.

Ты просто понимаешь, что ты остался совсем один.

И что ты — последний из рода Винтер.

Я на мгновение прикрыл глаза, прогоняя нежданно накатившее наваждение.

— Просто иногда, Хильда, ты садишься и начинаешь думать — доволен ли ты тем, как живёшь?

— И как? — саркастично осведомилась сестра. — Доволен?

— Вполне, — резко ответил я. — Меня всё устраивает, и я спокойно отношусь к тому, что проживу здесь остаток жизни, продолжая охотиться на гейстов. Женюсь на какой-нибудь простушке из не слишком богатого, но достаточно знатного рода. Подтвержу у князя вассальную присягу и буду получать аж двести рублей в месяц жалованья. Заделаю несколько детишек и буду готовить из них новых егерей, потому что… Меня. Всё. Устраивает. Но!

Хильда, слушавшая меня, словно завороженная, вздрогнула.

— Всё портите ВЫ. Ты и Мина.

— В смыыысле?! — ошарашенно произнесла Хильда.

— Меня всё устраивает, — усмехнулся я. — Вас — нет. Поэтому вам надо отсюда вырваться. И единственный способ сделать это…

Я поднял трофеи чуть повыше.

— Это не портсигар и не символ Вечного Огня — не стоит наделять их лишними смыслами. Это, прежде всего — вещи. Возможно, для их владельца — предыдущего владельца — они были чем-то большим, значили что-то, имели свой особенный смысл… Но он сдох, и те смыслы сдохли вместе с ними. А смысл, которым можем наделить эти вещи мы — только один…

Я тряхнул цепочкой с «крыльями».

— Это — деньги. То, что может изменить чьи-то жизни — ваши жизни, например, да. Золото к золоту, серебро к серебру, прах к праху. Не хочешь участвовать — не участвуй. Но и не мешай мне поступать как я считаю правильным, а я считаю правильным, если вы поедете учиться куда-нибудь дальше Печоры. А ты вообще знаешь, сколько стоит даже год обучения и проживания хотя бы в Пермской академии магии? Я уж молчу о Новгороде, Киеве или Москве…

Хильда посмотрела на меня странным взглядом. Без злобы, неприязни или даже удивления, но всё равно странным.

— Знаешь, Конрад… Что-то в тебе изменилось, — на удивление спокойно сказала она. — Что-то в тебе очень сильно изменилось. Ты же всегда был таким… таким правильным… Иногда прям до тошноты. А теперь ты говоришь всё это, как какой-нибудь… ну, знаешь — будто ты принял всю эту херь Ницше за чистую монету. Свободный человек и прочая хрень…

— Единственное, в чём я согласен с мэтром Ницше — Бог умер. Потому что только его смерть может оправдать всё это дерьмо в мире.

— Конрад, ты начинаешь меня пугать, — вроде бы в штуку, а вроде бы и нет сказала Хильда. — Мой брат никогда бы не выдал настолько охренительную мысль.