Дороги наемника (СИ) - Марченко Ростислав Александрович - Страница 62

— Да — а — а — а?

— Да. Теперь ты наверняка поймешь, почему фер ан Альт их обокрасть решился, дурачок.

Лойх осторожно перехватил у первого лейтенанта бинокль и на удивление быстро разобрался с его регулировкой.

Какое — то время у него не было слов.

— Фер Вран, ты хотя бы понимаешь, сколько этот артефакт будет стоить в золоте?

— Здесь? Приблизительно понимаю. Но мне он в свое время обошелся довольно таки дешево.

— Так доверяешь? — Спросил совершенно о другом Хоран, с совершенно непонятным выражением на лице.

Нашел время для психоанализа, старый пень. Но ответил я ему честно.

— Не столько доверяю, сколько считаю вас обоих, людьми чести. Которые не предают и не убивают своих. Надеюсь, не ошибусь.

Снова немая сцена. Никто, конечно, не прослезился, но каждый из них двоих долго думал о чем — то своем. Несмотря на удачно подобранный момент, я конечно же, очень многим рисковал, но результат если мой замысел оправдается того стоил. Осторожного интереса к якобы хранимой в моем кофре «диадеме» хитрец Гленни не оставил, с ним и его хозяевами нужно было срочно что — то решать. До вскрытия сундука с последующей подставой кого нибудь постороннего явным образом оставалось недолго и малыш Даннер вырисовывался самой вероятной того жертвой.

Молчание разбил капитан, вернувший бинокль Хорану:

— Над центральным каре гонфалон с медвежьей головой, справа от него голубое знамя с какой — то птицей. Безымянных рот не вижу, может быть, ты рассмотришь?

Тот осторожно принял бинокль и методом научного тыка тоже подрегулировал его под себя, моя помощь снова не понадобилась.

— Крайняя справа, у реки, «Кельмская рысь». Рота старая, плохой не назвать, но ничем особенным тоже не славится. Рядом с ней какие то «Волки», раньше с ними не встречался. Далее верно те самые «Орманские сокола» с «Кальвскими медведями» встали. — Боудел отвлекся от наблюдения и немного поёрзал в седле. — Левее «Медведей» «рыбины» какие — то на синем поле расположились, тоже роты не знаю. Кайнрийцев к нам никак занесло?

Хоран ещё раз приник к биноклю и дал ощутимую паузу. Настолько длинную, что Лойх не выдержал:

— Что там еще?

— А по другому краю, — снова немного его промурыжив, всё — таки соизволил ответить первый лейтенант, — кроме альвов стоять некому. По гербам обе роты ихние.

— Быть того не может! — Подскочил в седле капитан, заставив своего жеребца нервно всхрапнуть и заплясать на месте, и отобрал у Боудела бинокль.

— Чего это не может? — Даже немного так удивился Хоран. — Что сразу две большая редкость, это да. Наверняка кто — то из остепенившихся капитанов прямо под найм роту в Беллерхайне набрал.

— В смысле? — Спросил я.

— В смысле альвы от старости не помирают. — Вместо Боу непонятки поспешил разъяснить капитан, что с кислой мордой, не отрываясь от бинокля, рассматривал вражеское войско. — Побродил какой нибудь их тан по империи с ротой сотню, или даже две сотни лет назад, деньжатами разжился, землицы прикупил. Время прошло, деньги кончились, а вот патент как был, так и остался.

— Хмм, — кивнул я. — Хороший приработок, если война не затянет. Роты только из своих набирают?

— Солдат — то они откуда угодно берут, — отрицательно покачал головой Хоран, — однако хороший воин наниматься к ним сам не пойдет.

— Даже не буду спрашивать почему, — хмыкнул я.

— Угу. У них чужой даже в капралы не выйдет.

— Самих — то альвов в этих ротах много? — Воспользовавшись моментом, решил я уточнить неясный вопрос.

Хоран опять очутился в центре внимания коллектива.

— Знать не знаю, ведать не ведаю. Когда как. Рядовая солдатня это больше людская чернь из княжеств, на капральствах не то, что полукровок, чистокровных танов уже встретить можно, а вот что выше, то туда без альвийской крови в жилах в их ротах хода нет.

«Ну, прямо «Buffalo soldiers[42]» в какой уже раз изумился я параллелям.

— Отстойник для бедноты из альвийских земель, короче говоря, — заключил вслух напрашивающийся вывод.

— Угу. — Практически одновременно подтвердили коллеги.

— Давай сюда бинокль. — Прозорливо решил я пресечь попадание слюней кэпа на просветленную оптику. — Будет и у тебя такой, если на людей из Холденгейма сумеем выйти. А этот я своими кровными оплачивал, чтобы самому им пользоваться.

Капитан нехотя отдал бинокль.

— Би — но — кль…. Этот артефакт так называется?

— Как таковой это не артефакт. Магии в нем не больше чем в зрительной трубе. Так что стоить он может куда меньше чем ты решил.

— Ты так считаешь? — Нашел время для иронии капитан.

— Нашли время трепаться! — Буквально сразу же буркнул на нас с Лойхом Хоран, опередив мной ответ. — Начинается!

Я торопливо поднял бинокль к глазам — роты врага действительно шли вперед…

Моя первая «средневековая» битва ожидаемо началась с перестрелки. Лучники и арбалетчики врага быстрой рысью оторвавшиеся от тяжелой пехоты встали на дальности полета стрелы, которую им мило указали коллеги из нашего лагеря и по возможности, прикрываясь павезами, начали кидать болты и стрелы в ответ.

Между формациями было хорошо так за сотню метров ни о каком робингудстве с прицельной стрельбой естественно не могло быть и речи — обе стороны стреляли друг по другу навесом куда бог пошлет, однако наших лошадок слуги на всякий случай отвели назад. И бинокль я тоже маленькому Даннеру вручил, повелев сунуть сумку с ним под кольчугу и беречь пуще девственности. От такой неожиданной пошлости мальчуган покраснел как помидорка. Несмотря на всю серьезность момента у меня нашлась секунда вздохнуть и порадоваться за наивную и не испорченную грязными сайтами всемирной паутины Хейенскую молодежь. Тут если что о взаимоотношениях полов и смотрят, то только вживую.

В принципе павез в роте было достаточно и без помощи изготовленными по месту с графской стороны, однако от них мы тоже не отказывались. Свое на повозках может и дальше полежать, а чужое не жалко и выкинуть. И совершенно другой вопрос, что подобное чужое сделано с всем понятным качеством, что в итоге приводит к совершенно фантастическому по накалу всплеску эмоций, когда ланцетообразный наконечник стрелы пробивает «плетенку» павезы и останавливается не далее чем в трех сантиметрах перед твоим левым глазом. Причем точно посредине глазной «амбразуры» барбюта, лицевую часть которого ты не вовремя вверх поднял. Короче говоря, с этим обстрелом я чуть было не пошел по пути «недоброй памяти слепца» Яна из Троцнова[43] и не сказать, что это меня сильно обрадовало.

Тем ни менее, закидывали нас стрелами не так уж и долго и не сказать что сильно густо, пусть даже подход к линии стрелков врага тяжелой пехоты перестрелки не остановил. «Стрельцы», частично не прекращая кидать стрелы и болты, просочились в интервалы между ротными каре, после чего те лихо перешли на бег. Нанятые нашим врагом наёмные отряды оказались на удивление неплохи.

Пока набежавшие солдаты барона рубили, ломали и разбирали выставленные перед нами инженерные заграждения, теперь уже у наших стрелков нашлось время уйти во вторую линию. Свое дело они сделали — отбить атаку одной стрельбой им было сложно, однако крови врагу они сумели пустить изрядно. Также как впрочем, и пролить своей. И вышедшие в первую линию «мусорщики», как бы мы к ним презрительно не относились, тоже не подвели. Непосредственный момент сшибки четко определился на звук — лязгом железа по железу наложившимся на человеческий крик.

И вот тут, к моему удивлению — все и замерло. Нет, далеко не рукопашная, бойцы насколько у них хватало сил и возможностей, убивали друг друга, вот только два столкнувшихся между собой строя как стояли, так и продолжали стоять на расстоянии удара копья и алебарды. Скверно обученных и одоспешенных бойцов ан Динхольма защищали большие щиты, шлемы, поножи и три ряда копейных рожнов, в то время как с другой стороны им противостояли доспехи и разнообразное колюще — рубящее оружие.