Отряд (СИ) - Валериев Игорь - Страница 32

Несколько омрачило радость от захвата города и такого количества трофеев только то, что отпросившийся в резиденцию генерал-губернатора генерал Вей, также покончил с собой, вдохнув фольгу из золота. А вместе с ним ещё несколько офицеров и высокопоставленных чиновников. Так что резиденцию пришлось очищать от множества трупов. Если сначала Ренненкампф думал в ней остановиться из-за функциональности здания, богатства убранства и комфорта, то узнав о том, что это здание стало местом массового самоубийства, занял со штабом здание департамента финансов. Правда, кое-что из убранства резиденции перекочевало в департамент.

Пока находились в городе, в штаб стекалась информация, доставляемая летучей казачьей почтой. Так выяснилось, что с Харбина снята осада, Нингута и Хуньчунь также заняты нашими войсками. Главным опорным пунктом китайцев в Манчжурии оставалась столица провинции Цзилинь город Гирин.

Двадцать третьего августа командующий Приамурским военным округом генерал-губернатор Гродеков утвердил новый план наступления на Гирин. Со стороны Цицикара через Бодунэ и Чаньчунь должен был выступить отряд генерала Ренненкампфа в составе Сретенского полка, пяти с половиной сотен казаков, двух артиллерийских и одной пулемётной батареи. Поддержать отряд также должна была Первая бригада Сибирской казачьей дивизии, чей подход ожидался двадцать седьмого или двадцать восьмого августа.

От Нингуты и Хуньчуня должны были выступить шесть батальонов стрелков и десять сотен казаков при тридцати шести орудиях под командованием генерала Айгустова. Из Харбина выдвигался отряд генерала Сахарова в составе семи батальонов, пяти сотен казаков и трех артиллерийских батарей. Все эти войска должны были поступить под командование командира Второго Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенанта барона Каульбарса, который должен был выехать из Хабаровска двадцать девятого августа. Общий штурм города планировался на пятое октября.

– Что скажете, господа, – спросил Павел Карлович, едва Ладыженский закончил доводить план наступления русских войск на Гирин. – У кого есть интересные мысли, идеи.

Офицеры штаба и командиры подразделений, собранные на доведение приказа и плана генерал-губернатора молчали. А чего тут говорить, когда самый высокий начальник в Приамурье озвучил пусть и чужими устами своё видение захвата Гирина.

– Значит, никаких мыслей нет, господа офицеры, – произнёс генерал, так и не дождавшись чьих-либо слов. – Тимофей Васильевич, Вы же фонтанировали идеями при захвате Цицикара, а здесь скромно молчите…

– Ваше превосходительство, в плане генерал-губернатора Гродекова ничего ни прибавить, ни убавить. Единственное, что могу сказать – генерал-губернатор провинции Цзилинь дзяньдзюнь Чан Шунь, в отличие от Шоу Шаня не поддерживает боксёров. Насколько мне стало известно, ещё в июне месяце он, пренебрегая опасностью быть обвиненным в сочувствии иностранцам, отказался выступить против России и отдал приказ уничтожить на территории провинции отряды «боксёров», – встав со стула, доложил я.

– Господин капитан, что же Вы замолчали, продолжайте. Какие выводы из этой информации хотели сделать? – Ренненкампф ободряюще смотрел на меня.

«Знаю, чего хочешь услышать от меня Павел Карлович. Неужели Георгия четвёртой степени мало?!» – Подумал я, вспоминая присланный текст копии донесения Гродекова военному министру Куропаткину: «Взятием Цицикара бли¬стательно выполнена задача, указанная генералу Ренненкампфу. Быстрота исполнения ее превысила всякие ожидания. Выступив двадцать четвертого июля из Айгуна, генерал Ренненкампф через двадцать два дня занял Цицикар. Если считать, что восемь дней он простоял у перевала через Хинган и в Мегрене, путь в четыреста верст с боями был пройден за четырнадцать дней, что составило в среднем около тридцати верст в сутки. За время рейда отряд потерял тридцать человек убитыми и восемьдесят пять ранеными. Трофеи составили восемьдесят четыре орудия, около четыреста семьдесят пудов серебра…».

В сопровождающем копию донесения письме восхищенный Николай Иванович написал генералу, что хоть сейчас готов передать Павлу Карловичу свой Георгиевский крест, полученный им от «Белого генерала» Скобелева.

– Есть предположение, Ваше превосходительство, что дзяньдзюнь Чан Шунь сдаст Гирин, когда к нему подойдут хоть какие-то русские войска, – вслух произнёс я.

– Вы в этом уверены?

– Нет, Ваше превосходительство, но попытка не пытка. То, что нам практически без боя сдадут Цицикар, тоже никто не мог предположить. Почему бы также не пасть и Гирину?!

– Нда… - генерал задумался, автоматически крутя правый ус. – А ведь заманчиво, господа! Ох, как заманчиво! А вдруг получится?!

Совещание закончилось тем, что решили следовать приказу и плану Гродекова. Дойти до города Каун-Чженцзы, где должна произойти встреча всех русских отрядов, и если будет время попытаться разведать чем же дышит гиринский дзяньдзюнь.

Оставив в городе гарнизон для охраны провинциальной казны и, наладив летучую почту с Мергеном отряд двадцать четвёртого августа двинулся на Бодунэ. Кстати, комендантом Цицикара был назначен есаул Пешков Дмитрий Николаевич, тот самый, совершивший больше десяти лет назад конный переход из Благовещенска в Санкт-Петербург, преодолев почти восемь с половиной тысяч вёрст.

После первого перехода в тридцать семь вёрст, в деревне Ту-джан к отряду присоединились три сотни Третьего Верхнеудинского полка с его командиром полковником Мациевским и Вторая Забайкальская казачья батарея под командованием войскового старшины Фолимонова. Эти подразделения подошли из отряда генерала Орлова.

На вечернем совещании Ренненкапфом было решено направить вперёд лёгкий отряд из трёх полных казачьих сотен, для разведки дороги и обстановки до слияния рек Нонни и Сунгари. Три недели назад произведённый в подполковники Павлов Александр Александрович возглавил авангард и, пройдя сто восемьдесят верст в два дня, оказался на установленном месте, значительно опередив отряд.

А чего вы хотите?! Гусарская удаль! От корнета до ротмистра Павлов прослужил в лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку. За что был отправлен в распоряжении командующего войсками Забайкальской области несколько месяцев назад неизвестно. Слухи пока не докатились.

Действия авангарда были удачными. В стычке на переправе реки Нонни он разгромил небольшой отряд китайцев и захватил несколько больших барж-шаланд, которые двадцать девятого августа были использованы для форсирования и Нонни, и Сунгари всем отрядом.

Когда Ренненкампф переправился через Сунгари, к нему доставили депутацию китайских чиновников, которые сообщили, что желают сдать Бодунэ. Кто же от такого отказывается?! Через восемь часов уже в сумерках авангардные сотни расположились биваком у этого города, пролетев за это время шестьдесят вёрст. В Бодунэ в качестве трофеев было взято два скорострельных крупповских орудия, много винтовок Маузера с патронами. В местном казначействе было конфисковано сто девятнадцать пудов серебра.

Полностью у Бодунэ отряд собрался только пятого сентября. Переправа через две реки из-за недостатка шаланд и других плавсредств затянулась на трое суток.

Шестого сентября после ротации подразделений авангарда, всем же надо отличиться, вперёд для занятия Каун-Чженцзы рванул летучий отряд ротмистра гвардии князя Вяземского, в который вошли Вторая и Третья сотни Нерчинского полка, Шестая Амурская и несколько орудий казачьей батареи. Городские власти Каун-Чженцзы также сдали этот небольшой городок без боя, стоило только передовым казачьим разъездам показаться перед его стенами. К восьмому числу вокруг города биваком расположился весь отряд. Задача генерал-губернатора о прибытии в этот город подразделений под командованием Ренненкампфа была выполнена, причём очень и даже очень досрочно. Впереди был Гирин.

– Не спится, Ваше превосходительство?! – поинтересовался я у генерала, подойдя к нему со спины, заканчивая обход с проверкой дозоров отряда.