Отряд (СИ) - Валериев Игорь - Страница 13

– Всё нормально, доктор. Языком болтать, не шашкой махать, – офицер улыбнулся и продолжил. – Выбили стрелки китайцев с их позиций, и те отступили к горам у манзы Колушань[3]. И вот здесь нас ожидал неприятный сюрприз. Представляете, китайцы на этих возвышенностях организовали три яруса ложементов и окопов. Один у подножия, потом на середине склонов и последний по гребню возвышенностей.

«Не хрена себе, эшелонированная оборона из окопов, – ошеломлённо подумал я, продолжая краем уха слушать рассказ сотника. – Вот это дают китайцы. Нет, конечно, эшелонирование войск применяется, бог знает, с каких древних времён, но несколько рядов заранее подготовленных окопов и ложементов – это что-то новое в военном искусстве на данном этапе его развития. Молодцы, китаёзы. Только нам от этого не то что не легче, а как бы наоборот тяжковато будет, если у них и дальше по дороге на Мерген и Цицикар такие узлы обороны будут».

Между тем, есаул красочно описывал, как казакам и стрелкам пришлось по открытой местности под убийственным огнём штурмовать Колушанские высоты. По его словам, только через час удалось выбить китайцев с первой линии окоп, и заставить их отойти на второй ярус, где у них находились резервы. Казачьи сотни, штурмовавшие левый фланг противника, ходили в атаку три раза, стрелки по центру четыре раза, а на правом фланге пять раз.

Однако, плотным ружейным огнём сверху-вниз и артиллерийским с флангов китайским войскам удалось сбить наш наступательный порыв. Казаки и стрелки откатились назад, а китайцы в центре сами перешли в контрнаступление. Генералу Грибскому пришлось вводить в бой всю оставшуюся артиллерию из резерва. Под свистящими пулями бойцы Второй Восточно-Стрелковой артиллерийской бригады развернули две батареи полевых четырёхфунтовок и накрыли метким огнём наступавшие китайские части, заставив их отступить на вторую линию вражеских окопов.

«Уже второй раз звучит в рассказе Плотникова, что если бы не артиллерия, то ничего бы с атаками бы не получилось, – опять я мыслями отвлёкся от повествования офицера. – Понятно, что артиллерия – Бог войны. Только он в Российской империи сейчас какой-то недоразвитый или наоборот. Орудий и снарядов к ним явно мало – это недоразвитость. Но их разнообразие заставляет задуматься – а куда их столько. Глаза в разные стороны расползаются. Я как-то попытался для себя обзорную справку составить и несколько выпал в осадок. Полевые орудия калибром от семидесяти шести до стодвадцатимиллиметровых – десять наименований различных производителей и со значительными различиями в конструкции. Стопятидесятидвухмиллиметровые гаубицы имеют три модификации. Осадные мортиры три калибра и пять модификаций. И это ещё не всё».

Краем уха я слушал Плотникова, а сам продолжал вспоминать мою эпопею с задумками внести некие рацпредложения в Главное артиллерийское управление. Пять лет назад на волне воодушевления, что так удачно получилось с пулемётом теперь уже генерал-майора и русского подданного Вильгельма Мадсена, я готов был горы свернуть. Хотя в артиллерии мало чего смыслил, но с восьмидесятидвухмиллиметровым миномётом «Поднос» и подствольным гранатомётом ГП-25 «Костёр» был знаком не понаслышке. Приходилось пользоваться. Вот и захотелось осчастливить отечество ноу-хау в новой области артиллерии.

Для начала и провёл анализ положения дел с артиллерией в Российской империи, включая производителей орудий, снарядов, взрывчатки для них, после которого несколько погрустнел, если мягко сказать. Тем не менее, проект в виде чертежей миномёта, гранатомёта, снарядов к ним с описанием возможных тактико-технических характеристик, примерной технологией изготовления и возможной стоимостью направил четыре года назад на имя начальника ГАУ генерал-лейтенанта Барсова Александра Андреевича. О данном человеке я слышал много хорошего, как о специалисте в области артиллерии.

Но, пошёл пятый год, а по миномёту и гранатомёту тишина. В архиве Военно-учёного комитета своего проекта я не нашёл, в архив ГАУ доступа не имею. В Ораниенбаумской стрелковой школе пару раз Барсова видел, но доступа к телу не имел. Не та весовая категория. Была мысль обратиться к Николаю и попробовать через него воздействовать на ГАУ, но потом передумал. На примере Мадсена убедился насколько тяжело идёт принятие чего-то нового из вооружения в этом времени, даже если государь высказал своё положительное мнение. Здесь нахожусь именно по этой причине, да ещё и свои деньги трачу. Миномёт и гранатомёт финансово точно не потяну.

Вернее всего, чуть больше чем через три с половиной года начнётся русско-японская война. Как правило, победу определяют три основных составляющих: хорошее снабжение, нормальное управление на всех уровнях и моральный дух войск. Если с последним в русской армии всё хорошо, то две другие – под большим вопросом. Сложившую государственную систему в порядок в столь короткий срок не привести, она сгнила сверху до низу. И даже Александру III с его крутым нравом её не исправить, тем более и какого-то желания не видно.

Если вспомнить то, что я знал о РЯВ в своём прошлом-будущем мире – это была не нужная России война, в которую ее втравила придворная клика во главе с бездарным царем. Здесь, правда, царь-батюшка нормальный, но остались те бездарные генералы во главе с Куропаткиным, которые вернее всего, также проиграют все сухопутные сражения, а такие же адмиралы – все морские. А в тылу от генерал-адмирала и ниже, включая гражданских подрядчиков, будут воровать все подряд миллионами. Плюс финансирование японцами и англичанами революционного движения…

«Млять, куда-то меня опять занесло. Снова глобальные вопросы одним мановением руки разрешить хочу. Только, это из области суперфантастики, – мрачно подумал я. – Что в той войне было светлым пятном – подвиг „Варяга“ в начале войны?! Но это, как написал Максим Горький: „Безумству храбрых, поём мы песню!“ Так что хрен с этим замшелым руководством империи. Моя задача – сделать так, чтобы все поняли и в этом китайском походе, и в той будущей, возможно, позорно проигранной войне есть и будет не одно, а несколько светлых пятен, лучей, так сказать, света в тёмном царстве… И одно из них – это действия казаков, вооруженных автоматическим оружием. Может и миномёты успеем запустить до начала русско-японской войны. Всё-таки с Николаем пока ещё не „Кровавым“, если получится, на эту тему я всё-таки поговорю. И про бронепоезда надо не забыть».

Пока я находился в глубокой задумчивости, есаул Плотников в своём повествовании дошёл до того момента, как русские войска приступили к штурму ложементов и окопов второго яруса Колушанских высот. Наступление начали после получасовой артиллерийской подготовки. Подошедшие читинцы из резерва Суботича штурмовали правый фланг противника, сретенцы центр, а казаки левый фланг. Во время второй атаки четвёртая сотня под командованием сотника Волкова, заменившего на время раненого Вандаловского, попыталась захватить ложементы с китайскими пушками, ведущими фланговый огонь.

– При захвате одного из орудий Леонид Петрович и погиб. Он скакал впереди казаков к зарядному ящику, на котором сидел китаец. Не знаю, что там произошло в действительности, кто-то говорит, что китаец взорвал сам себя, но я в это слабо верю, – Плотников усмехнулся. – Вернее всего, в снаряд попала пуля, что привело к сильному взрыву. В нём погиб Волков и несколько казаков.

– Как же теперь Екатерина Дионисьевна будет?! – всхлипнула Августа Николаевна, прерывая мужа. – Трое детишек погодков. Младшенькому и года нет.

– Не плачь, Устенька, – есаул погладил жену по предплечью. – Все под богом ходим. Мне вот повезло, легко зацепило, а Леониду Петровичу нет. Говорят, его взрывом вместе с конём на пару сажень отбросило. А Екатерине мать с отцом внуков поднять помогут. Да и мы миром поможем.

– Да, не стало первого и единственного поэта Приамурья, – грустно, вытирая платком уголки глаз, произнесла незнакомая мне сестра милосердия и продолжила мелодичным голосом: