Соня и ведьма (СИ) - Тараторина Даха - Страница 24

«Я прекрасно тебя понимаю».

Мы подпустили светящийся шар ближе, почти к самому лбу, и резко развели руки в сторону, ломая защитный барьер, разбивая на мелкие осколки, как ледяную корку. Стёкла очков звякнули, но уцелели, крошки заклинания повисли в воздухе и, повинуясь шёпоту, перетекли, слились в единую каплю магии. Опытная, умная ведьма ни за что не стала бы бодаться с чистым сгустком энергии. Победишь или нет — большой вопрос, а вот рванёт так, что причёску точно испортит. Возможно, вместе с черепушкой.

— Соня, ты где? Соня! — глупый, глупый медведь! Не успел зажмуриться вовремя, опалил роговицу и теперь наощупь выползал из укрытия. — Ты глаза зажмурь!

— Спасибо, кэп!

Проклятье! Капля магии, мягкая, податливая, так похожая на сачок, пролетела мимо, не задев освобождённое существо. Молния затормозила, отвильнула в сторону, испугавшись криков, а заклинание паутины рассыпалось вхолостую, лишь разозлив гадину.

«Ты на меня нападаешь? На меня?! Да ты знаешь, кто я такая, жалкий колдунишка?!»

— Это человек?! — словно выныривая из омута, чтобы глотнуть воздуха, я отпихнула в сторону завладевшую моим телом колдунью и сразу же об этом пожалела.

Светящаяся тварь, похожая на один бешено вращающийся и сияющий глаз, почуяв слабину, снова взяла разгон.

Я с визгом бросилась на пол и пропахала по нему борозду носом.

«Сиди тихо!» — приказало второе я, но первое уже ревело от боли и билось в истерике, не желая нырять обратно в небытие.

— Сонька, ты где?

— Я здесь! Сёма! Сёма, что нам делать?

«Снимать штаны и бегать!» — выругалась ведьма.

Просвистев под потолком, сгусток задел лампочку и остался единственным источником света в подвале. Синеватое, мертвенно-бледное пламя и правда походило на потерянного призрака. Одно отличало его от бестелесного духа: выпущенное из шкатулки нечто наносило вполне реальный урон.

Воспользовавшись полумраком, Семён вскочил, щурясь и фокусируя зрение:

— На выход! Хватайся!

Ослеплённый вспышкой, туго соображающий, медведь потянулся к ближайшему светлому пятну. Уверенный, что спасёт нас обоих и прослывёт героем, потянулся лапищей к зависшему рядом шарику…

— Сёма!

Огромный и наивный, как ребёнок; добрый и заботливый; угощающий шоколадками и защищающий меня от стервозины-эмпата. Пока что стоит здесь, передо мной. Живой и тёплый. Что случится, если он коснётся молнии?

«Жарко'е», — уверенно ответили мне.

Знаете это чувство, когда сидишь на самом верху высоченной карусели, а где-то в её железном пузе тикает и скребётся? Точно так же в моём паникующем мозгу отсчитывались мгновения. Нет, не мгновения. Доли, крошечные кусочки времени, за которые мелькают, не успевая оформиться в слова, мысли. Хорошо, что у нас с ведьмой одна голова на двоих: нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Быть может, такой собеседник — куда менее страшное проклятие, чем казалось?

Спаси его!

«Ты плохо на меня влияешь, малышка. Я становлюсь слишком доброй с тобой».

Наверняка любая девчонка, перечитавшая уйму комиксов золотого века, мечтала сделать это. Но повезло только мне. Так и не дождавшись укуса радиоактивного паука, я выбросила вперёд руки, сильно сгибая их в запястьях (растянутое пару дней назад оказалось категорически против, но кто его спрашивает!). Губы шевельнулись, воспроизводя заклинание, которого никогда и не знали, и магия стала продолжением вен, вырвалась невидимым лассо. Оплела, запутала, раскрутила и ударила о стену потусторонне сияющий шар.

Шкаф не выдержал знакомства и развалился на крохотные щепки, похоронив под собой молнию, позарившуюся на жизнь и здоровье моего друга.

— Кажется, пора заиметь крутую фразочку на такой случай, — я опустилась на край алтаря, чтобы дрожащие коленки не портили впечатление от схватки.

«Как насчёт «мамочки, вот это мы накосячили?»

— Мамочки, вот это мы накосячили, — опередил меня Семён, часто моргая и освещая телефоном поле битвы.

Это мог быть отличный день. Да, подвала было жаль. Но, в конце концов, любой частный дом периодически требует ремонта. А нашим мужчинам не повредит лишний раз побегать туда-сюда по лестнице, разгребая осколки камня и доски. Даже Сёму, наскоро подлеченного зельями, припахали. Лина искоса недоумённо поглядывала на меня, но задавать вопросы считала ниже своего достоинства, чем несказанно меня радовала. А я могла позволить себе увеличить громкость геройской музыки в наушниках и машинально копировать информацию из запросов на путешествия в бланки.

Это мог быть отличный день. Если бы вечером не явился Кирилл.

— Ты, — он нашёл меня взглядом колючих холодных глаз, от которого захотелось закутаться в плед и спрятаться под кровать. — После работы остаёшься. Надо поговорить.

— Мамочки, вот это мы накосячили, — прошептала я, осознав, насколько влипла.

Глава 9. Every rose has its thorn

— Я ничего не знаю! — выпалила я.

— А разве я о чём-то спрашивал?

Кирилл смотрел в пол. Неровная, лохматая и слишком длинная чёлка закрывала лоб и глаза. Он вообще старался не встречаться ни с кем взглядами. Но я могла поклясться, что в этот момент он приподнял бровь. Скептически, знамо дело. Как же ещё приподнимают брови?

— Ну мало ли… Вы как-то пугающе меня попросили задержаться, Мюллер. Как проштрафившуюся студентку после пар.

— А ты проштрафилась, Штирлиц?

— Судя по вашей реакции, да.

Во всём доме мы остались вдвоём. Я и мрачный, холодный, неразговорчивый шеф. Хотелось на скорости врезаться в стену и пробить её насквозь, оставив дыру в форме невысокой кудрявой девицы. А Кир, как ни в чём не бывало, восседал на диванчике у камина и не поднимал уроненной на ладони головы.

— Прекрати, — велел он. — Это звучит по-идиотстки.

Я подавила желание присесть на перилку и продолжила стоять, вытянувшись по струнке. Давайте уж по сценарию. Строгий преподаватель прикажет нерадивой ученице отдраить класс или написать внеочередной доклад. О том, какие версии развития вечера более распространены в сети, я старалась не думать.

— Что звучит по-идиотски?

Шеф устало откинулся назад, обнажив беззащитную шею с проступающими венами, опустил веки, словно пытаясь заснуть.

— Вы.

— Что вы?

— Твоё «вы» звучит по-идиотски. Кажется, я ненамного старше тебя. Прости, так и не собрался почитать личное дело.

Я тихонько выдохнула. Если пора переходить на ты, то и разнос отменяется.

— Нечего там читать. Неинтересно.

— Неужели? Считаешь, в тебе нет ничего особенного?

Он обернулся так резко, что я рефлекторно отскочила. Пристально посмотрел, точно пригвоздив к месту. Уверена, не разделяй нас тонюсенькие стёклышки моих очков, этот взгляд, как две острые ледышки, пронзил бы череп насквозь и показал окровавленные кончики с другой его стороны.

«Беги!» — переполошилась ведьма.

Её трясло так сильно, что моя собственная ладонь отбивала по бедру барабанную дробь. Кажется, побег — далеко не самая плохая идея. Особенно когда страшный мужчина встаёт и подходит вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые личные границы. Как мои, так и собственные.

— Н-н-ничегошеньки…

От моего едва уловимого шепотка его длинная неровная чёлка сбилась на сторону. Кир нетерпеливо пальцами зачесал её назад, чтобы ничто не мешало рассматривать моё лицо. Впервые — по-настоящему. Его взгляд скользил как лезвие ножа. Пока ещё осторожно, не причиняя боли. Но откуда я знала, что только пока? Что может сделать этот мужчина одним взглядом?

«Отвернись, отвернись», — молила напуганная женщина не то меня, не то охотника, подобравшегося слишком близко.

Всё-таки она боялась его. Куда сильнее, чем хотела, чтобы я поняла.

Рука с длинными тонкими пальцами музыканта коснулась моего локтя. Легко, невесомо. Но и сквозь толстовку с начёсом я прекрасно чувствовала лёд его кожи. А пальцы музыканта скользили вверх, к плечу. Осторожно, вопросительно.