Самый разыскиваемый вампир(ЛП) - Сэндс Линси - Страница 52

– Да, я знаю, – коротко ответила она, и он побледнел.

– Он этого не делал ...?

Дивина смотрела на него, не мигая, и он покачал головой.

– Но ты была еще ребенком. Всего одиннадцать лет.

– Мне исполнилось двенадцать через неделю после похищения, – сказала Дивина, чувствуя себя такой же опустошенной, как и ее слова ... чего она совсем не понимала. Первые двести-триста лет она проливала по этому поводу потоки слез, но, в конце концов, выплакалась. Когда Дивина смогла вспомнить это без всякой эмоциональной реакции, она думала, что наконец-то пережила этот период своей жизни. И все же сейчас ей пришлось эмоционально отключиться, чтобы избежать ярости боли, стыда и ужаса.

– Первые два месяца были невыносимы, – неожиданно для себя произнесла Дивина, и хотя она была удивлена, услышав эти слова, они были правдой. Леониус не был клыкастым, что означало именно то, как это звучало. Пока он был бессмертен, у него никогда не было клыков, чтобы питаться ими. Он должен был резать своих жертв. Подобно бессмертным, он мог контролировать разум своей жертвы и не позволять ей чувствовать боль от пореза, если бы захотел, но разум Леониуса был болен и искажен до неузнаваемости. Он наслаждался страданиями других. Он резал и резал, резал и резал на куски смертных, которыми питался, питался их агонией, как и их кровью, пока не выпивал их досуха. Но в то время как это было плохо для смертных, это было хуже для бессмертных, потому что он не мог питаться их кровью, поэтому эти порезы были чисто для удовольствия. По крайней мере, смертные могли умереть и сбежать от него. Бессмертные исцеляются ... а потом он начинал все сначала, насилуя, Режа, насилуя, отрезая, иногда медленно отрезая конечность почти полностью, просто чтобы посмотреть, заживет ли она и снова срастется.

– Но потом я научилась не подпускать его к себе, – выдохнула Дивина.

– Отгородиться от него? – спросил Маркус, прищурившись.

– Он наслаждался болью и страданиями. Я думала, если перестану давать ему это, он устанет от меня и просто убьет меня, – призналась она. Поэтому я попыталась отгородиться от него. В конце концов, мне это удалось.

– Это то, что ты сделал со мной? – тихо спросил Маркус, и когда она моргнула и посмотрела на него с удивлением, он сказал: – В конце, как раз перед тем, как я потерял сознание, ты как будто внезапно исчезла.

Дивина сглотнула и торжественно кивнула. – Да. Я пыталась использовать ту же технику с тобой. Я не хотела терять сознание.

– Ты хотела не спать и связать меня, – сухо сказал он и обиженно посмотрел на свои связанные запястья. – И очевидно, это сработало.

– Вообще-то нет. Не так хорошо, как я надеялась, – призналась она. – Я оставила его слишком долго, прежде чем закрыться, и я ненадолго отключился.

Маркус лишь слегка смягчился, но неохотно сказал: – Ты научилась отгораживаться от него. Сомневаюсь, что он был доволен.

– Нет, – признала Дивина. – Не было ничего веселого в том, что он не чувствовал моих страданий. Но вместо того, чтобы остановиться, он, казалось, удвоил свои усилия.

– Прости, – тихо сказал Маркус.

– К счастью, прежде чем он устал от этого и убил меня, я забеременела.

Маркус напрягся. – Твой сын...

– Да, Дамиан – сын Леониуса Ливия I, – устало ответила Дивина.

– Дамиан, – выдохнул он с видимым облегчением и нахмурился. – Ты говоришь «к счастью», как будто это хорошо? Я имею в виду, некоторые женщины…

– Некоторые женщины возненавидели бы вынашивание ребенка своего насильника и мучителя, – тихо сказала она. – Я понимаю, но ... – Дивина сглотнула и уставилась на свои ноги, только тогда осознав, что собиралась уйти без обуви. Она была босиком. Вздохнув, она подняла голову и сказала: – Ты должен понять, что беременность означала конец пытки и изнасилования. Некоторые из нас не могли вынести ребенка нашего похитителя, но некоторые видели в этом благословение, дар. До тех пор, пока мы были беременны или кормили грудью, мы не вызывали интереса Леониуса. Так что этот ребенок был драгоценен, и мы кормились так часто, как они позволяли нам, отчаянно пытаясь потреблять достаточно крови, чтобы сохранить беременность в безопасности.

– Сколько вас там было? – нахмурившись, спросил Маркус. – Я имею в виду, я слышал истории о сотне женщин, которых держали взаперти в клетках, освобождали только для того, чтобы насиловать, пытать или кормить, но я всегда думал, что это преувеличение.

– Это не так, – тихо сказала Дивина. – Я бы предположила, что когда бессмертные напали, у него было около пятидесяти смертных женщин для кормления; двадцать или около того без клыков, которых он обратил и насиловал и пытал; вместе с четырьмя бессмертными женщинами, с каждой из которых он надеялся породниться; и еще двадцать четыре без клыков плюс я, которые были беременны или кормили грудью.

Маркус выдохнул медленно, а затем спросил: – Что ты? Беременна или кормила грудью?

– Я родила в утро нападения, – тихо сказала она. – Вообще-то, оглядываясь назад, я думаю, что это были искусственные роды.

– Индуцированные? – спросил Маркус.

Дивина кивнула. – Прошлой ночью мы получили сообщение, что бессмертные сформировали армию под командованием моего деда, а также дяди Люциана и некоторых других, и что они идут на лагерь Леониуса. Женщины трепетали, наполовину надеясь на спасение, наполовину боясь его.

– А ты? – спросил Маркус. – Ты надеялась или боялась?

– Я просто запуталась, – несчастным голосом сказал Дивина. – Они говорили всякие вещи. Некоторые полагали, что бессмертные спасут женщин, но очистят их от беременности, чтобы не допустить появления на свет еще одного Леониуса. Другие думали, что они просто убьют всех, Леониуса, его мужчин и женщин.

– Почему женщин? – нахмурившись, спросил Маркус. – Они были жертвами всего этого.

– Мы были запятнаны, – просто сказала она. – Многие женщины думали, что нас сочтут поврежденным товаром.

– А ты как думала? – нахмурившись, спросил Маркус.

Дивина покачала головой. – Я не знала, что и думать.

– В любом случае, я не думала, что буду спать в ту ночь, я была так расстроена всем, но я должна была, потому что я помню, что Абаддон должен был встряхнуть меня, чтобы я проснулась. Была середина ночи, и я смутилась, когда он разбудил меня, и еще больше смутилась, когда он дал мне выпить настойку. Когда я спросила, что это, он просто взял меня под контроль и заставил выпить. Вскоре после этого у меня начались схватки.

Дивина на мгновение закрыла глаза и поморщилась. – Дамиан родился быстро. Все произошло гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал. Дима, смертный, который был моей акушеркой, сказал, что если бы я была смертной, то не выжила бы. Я был сильно порвана.

– Но ты выжила, и ребенок тоже? – спросил он.

Дивина кивнула. – Да. Он был в порядке. У него не было клыков, но он был сильным здоровым ребенком.

– Подожди, что? – в замешательстве спросил Маркус.

– Он был силен и здоров, – повторила Дивина, а затем сухо добавила: – Хотела бы я, чтобы то же самое можно было сказать и обо мне. Как я уже упоминала, во время родов я был сильно разорвана, и у меня не было времени, чтобы исцелиться после. Леониус приказал Абаддону вывезти меня и моего ребенка из лагеря через секретный туннель до того, как бессмертные проникнут в лагерь, и он сделал это через несколько минут после рождения Дамиана.

– А других матерей и их детей тоже вывезли тайно? – сразу спросил Маркус.

– Нет, – тихо ответил Дивина. – По крайней мере, Абаддон сказал, что я была одна, и они все были там, когда он отправил меня.

– Почему он хотел, чтобы тебя вывезли тайно? – спросил Маркус.

Дивина замялась, ее немного испугал его резкий тон, но через минуту она вздохнула и сказала: – Абаддон сказал, что Леониус думал, что мой дядя оставит остальных в живых, но был уверен, что он зарубит меня на месте и убьет Дамиана, когда узнает, что я так опозорила свою семью.

– Что? – смущенно спросил он. – Как ты обесчестила свою семью?