Один счастливый вампир(ЛП) - Сэндс Линси - Страница 58

Что касается машины, то Николь не говорила об этом Джейку, но Джоуи умел обращаться с машинами. Он покупал и реставрировал старые машины с тех пор, как был подростком. Он мог испортить ее внедорожник. Вздохнув, Николь опустилась на кушетку и на мгновение закрыла глаза. Вряд ли она могла сердиться на Джейка и его семью за то, что они подозревали ее брата, когда она подозревала и его тоже. И на самом деле она не злилась на них. Она просто злилась вообще, или, может быть, злилась на себя. Что в ней было такого, что мужчины, которые должны были любить ее, обращались с ней так подло? Ее муж признался ей в любви, а потом надругался над ней и по-королевски трахнул, и теперь ее брат, который, как она всегда была уверена, любил ее, может попытаться убить ее за пару баксов. Что-то в ней заставило их так отреагировать? И что, если это что-то, в конце концов, заставит Джейка возненавидеть ее или подумать, что ее единственная ценность – деньги, которые она зарабатывает, и он отвернется от нее, как ее муж и брат?

Вот где лежит ее истинное горе. Или, по крайней мере, половина, поправила себя Николь, потому что потерять брата из-за жадности и покушения на убийство было бы ужасно больно. Но она подозревала, что ей будет больнее, если Джейк пойдет тем же путем, и что это говорит о ней? Ее расстроило бы больше, если бы Джейк, с которым она познакомилась всего неделю назад, отвернулся от нее, а не тот факт, что это сделал ее брат. Элейн сказала, что может читать ее мысли, видеть насквозь и знает, что она любит Джейка. Николь начала думать, что женщина права. Она действительно полюбила его, несмотря на короткий промежуток времени, прошедший с тех пор как она встретила бессмертного ... И ей не нравилось, когда между ними возникли такие неприязненные чувства, но она сама их вызвала, и, следовательно, именно ей нужно было извиниться за то, что она так расстроилась из-за того, что он подозревает ее брата.

Выругавшись, Николь встала и вышла из студии. Когда она вошла в дом, в нем было тихо, и, взглянув в окно, выходящее на парадную лестницу, она увидела, что на подъездной дорожке остался только автомобиль Джейка. Похоже, все остальные ушли. В том числе близнецы. Это знание заставило ее остановиться на лестнице. Они были одни ... совершенно и совершенно одни. Если бы они были одни, то могли бы ...

Боже. Николь с отвращением прервала свои размышления. Она узнает, что они одни, и ее мысли сразу же обращаются к сексу. Эти их наночастицы были мощным Моджо. Она вела себя как наркоманка, а Джейк был наркотиком. Но она должна остановить это. Она должна извиниться перед Джейком прежде, чем сможет даже подумать о таких вещах. Николь слышала эту лекцию из собственного мозга, но ее тело все еще реагировало на мысль о том, чтобы остаться наедине с Джейком и на то, что они могли бы сделать ... по всему дому. Честно говоря, Николь не знала, сколько раз за эти годы она слышала, как женщины утверждали, что большинство мужчин думают своими гениталиями, но эта болезнь явно не ограничивалась только мужчинами. Ее мозг, казалось, провалился в трусики после встречи с Джейком.

С другой стороны, какая-то часть разума Николь утверждала, что нет ничего, что не говорило бы о том, что она не может хорошо выглядеть, чтобы извиниться. Она могла надеть одну из юбок, он помог ей выбрать ... может быть, короткая черная, из-за которой его глаза светились серебром; соедините ее с белой блузкой и высокими каблуками ... может, обойдемся без трусиков. Им даже не придется раздеваться, если она это сделает ... а потом, если они предавались удовольствиям где-то еще, кроме спальни, и кто-то пришел к ним домой, они могли просто поправить одежду и невинно улыбнуться. «Ну, если только они не валяются без сознания на полу», – подумала она и продолжила подниматься по лестнице.

К ее большому облегчению, Николь не столкнулась с Джейком, когда пересекала мансарду, направляясь в хозяйскую спальню. Ей показалось, что она мельком увидела его на кухне, когда пробегала мимо, но он не заметил ее и вышел прежде, чем она успела проскользнуть в свою комнату. Николь закрыла дверь, чтобы не выдать своего присутствия, и скользнула в гардеробную. Николь сделала только два шага в длинную комнату, когда вспомнила, что они попали в аварию после покупок. Она понятия не имела, что случилось с ее сумками, но не видела их в гардеробной.

Николь вернулась к себе в спальню, чтобы проверить, не поставили ли их там, но и там их не было. Возможно, они все еще были во внедорожнике ... или что они были повреждены в катастрофе и выброшены. От раны Джейка повсюду была кровь. Николь была без сознания и не видела, как пострадал Джейк, или как все выглядело сразу после этого, но, судя по тому, что ей сказали, и количеству крови на ее собственной одежде, почти не пострадавшей от раны на голове, мужчина потерял большую часть своей крови в аварии. Она была уверена, что смертный умер бы. Слава Богу, он не был смертным. Было бы трагедией потерять такого умного, энергичного, сексуального мужчину.

Вздохнув, Николь вернулась в гардеробную, чтобы обыскать ее, надеясь, что у нее найдется что-нибудь красивое или сексуальное. Но у нее не было большой надежды найти что-нибудь подобное. Она сознательно выбросила все, что было у нее даже близко к сексуальности, когда ушла от Родольфо и поклялась не встречаться с мужчинами. И все же она решила посмотреть.

Николь начала с вешалок и закончила встроенными ящиками. Когда это ничего не дало, она начала выходить из гардеробной, думая, что ей просто не повезло. Но вдруг Николь остановилась и посмотрела на ящики, которыми всегда пользовался Родольфо, она даже не заглядывала в них с тех пор, как вернулась. «Наверное, они пустые», – подумала она, но все равно решила обыскать их. Три широких ящика были пусты, как она и ожидала, но нижний ящик не был. Стоя на коленях на ковре между двумя наборами ящиков, которые были встроены в противоположные стены, она начала с любопытством сортировать содержимое. Там был вязаный вручную плед, который ее бабушка, мать ее матери, связала для нее перед смертью. Он был старым и немного потрепанным, но Николь хранила его по сентиментальным причинам и очевидно забыла его, когда поспешила уехать, желая поскорее выбраться из-под пристального взгляда Родольфо.

Николь удивилась, что Родольфо не выбросил все это. Она бы расстроилась, когда поняла, что не может найти плед, а ему, похоже, нравилось ее расстраивать. Она аккуратно сложила плед и отложила его в сторону, а затем уставилась на сапоги, которые были покрыты им. Ее глаза расширились, когда она узнала их – высокие черные ботфорты, со шнуровкой крест-накрест спереди и с шестидюймовыми каблуками. К ним в дополнение прилагались одинаковые перчатки и топ, который был в основном перекрещен, со шнуровкой посередине на груди почти от соска до соска. Топ заканчивался как раз над пупком, за исключением двух хвостов, которые спускались по центру передней части каждой ноги и прикреплялись к высоким ботинкам с застежками на конце, превращая их в подвязки. Николь купила его для нее и Родольфо на первый Хэллоуин, не собираясь надевать его нигде, кроме спальни. Насколько она помнила, она тоже чувствовала себя в нем очень сексуально, когда примеряла его. Она собиралась встретить Родольфо в дверях на Хэллоуин. К несчастью, они сильно поссорились, когда она встала в тот день. Родольфо сорвался с места и вернулся только на следующий день. Костюм так и не был тогда одет. «Может, это и к лучшему», – подумала Николь, вытаскивая один из сапог и обнаруживая, что костюм запутался в шнуровке. Перчатки оказались в другом ботинке. Это означало, что не хватает только крошечных черных трусиков. «Но у нее есть черные трусики», – подумала Николь и прикусила губу, гадая, хватит ли у нее смелости надеть их для Джейка.

«Если бы она это сделала, ей, вероятно, не пришлось бы извиняться», – подумала Николь с усмешкой. Поставив второй ботинок на пол, она оглянулась на ящик и улыбнулась, увидев шляпу, которая лежала в глубине ящика вместе с костюмом. Тот факт, что все это было здесь, и Родольфо не выбросил его, показался ей знаком того, что она должна его надеть. Не то чтобы она носила его долго. Собрав остатки костюма, Николь встала, достала из верхнего ящика чистые черные трусики и отнесла их в ванную комнату. Ей удалось быстро принять душ, не намочив волосы, благодаря шапочке для душа, а затем она отряхнулась детской присыпкой и скользнула в костюм. Один взгляд на себя в зеркало – и Николь чуть не струсила. Блин, костюм мало что скрывал, а у нее, казалось, было много плоти, чтобы показать. Она шевельнулась, разрываясь на части, а потом пробормотала «к черту», – расправила плечи, и вышла из комнаты.