Для тебя я ведьма (СИ) - Вечер Ляна - Страница 7

Полумрак, густо беленые стены, узкая жёсткая кровать, металлический столик на длинной ножке — более чем скромное убранство. Откинув одеяло, поняла, что меня переодели в ночную сорочку, ноги и живот перемотали чистой ветошью, пропитанной пахучей мазью. Госпиталь? Ну конечно, куда же ещё повезут раненную синьорину. Сорвала с головы чепец, и на плечи посыпались каштановые пряди. Расчесав волосы пальцами, спрятала головной убор под подушку — никогда не понимала стремление богатеев надевать этот ужас по ночам. С утра забудешься, глянешь в зеркало, и сердце остановится от непередаваемой красоты.

— Синьорина Амэ, вы проснулись, — на пороге появился Ромео с масляной лампой в руке. — Как самочувствие? — он поставил светильник на металлический столик, приложил ладонь к моему лбу, пощупал пальцами моё запястье и присел рядом на кровати. — Вижу, весьма неплохо?

— Кажется, я чувствую себя вполне здоровой.

— Торопиться не будем. Вы останетесь в госпитале до конца моей смены. Здесь есть всё необходимое, чтобы в случае чего…

— В госпитале святейшей инквизиции? — перебила я.

— Совершенно верно.

— А где Торе? — в ответ получила недоумение лекаря. — Сальваторе, — поправилась, догадавшись, что нового имени инквизитора друг не знает.

— О, Великий Брат, — заулыбался он, — понял — вы так зовёте Сальваторе. Ещё дома никак не мог понять — кто этот загадочный Торе. Вот я болван! — лекарь хлопнул руками по коленям и сдержанно рассмеялся.

— Мы не слишком далеко друг от друга? — хотела бы поучаствовать в веселье, но сердце беспокойно заколотилось.

— Не переживайте, Амэ, Польнео не так велик... Торе, — он сделал акцент на имени, — сейчас у меня дома. Пусть отдохнёт, завтра сложный день.

— Что-то ещё произошло?

Ромео не торопился с ответом. Лекарь выглядел разбитым, измученным. Он и без того нетороплив в разговорах, а усталость только прибавила медлительности.

— Небольшое продолжение сегодняшней истории, — мужчина, словно между делом, оттянул мне нижние веки и взялся внимательно что-то там рассматривать. — Всё в порядке. Итак, на чём я остановился?

— Продолжение сегодняшней истории…

— Да, конечно. Дело в том, что Марио уже не раз находился под следствием за жестокие убийства невинных. Несколько раз его судили, но до сегодняшнего дня ему удавалось обходиться штрафами. Везение Охотника прервали вы, синьорина Амэ…

— Ромео, умоляю, переходите к сути дела, — от нетерпения потрепала лекаря за рукав.

— Если коротко, то завтра Марио казнят, а палачом вызвался выступать Сальваторе.

— О, козлоногий…

— Простите?

— Нет-нет! Это вы простите, Ромео, но мне лучше обсудить это с Тором. Когда казнь?

— Завтра после обеда. Сальваторе обещал зайти с утра, так что вы успеете поговорить. Будьте спокойны.

Карие глаза лекаря излучали умиротворение, и я уже почти слышала, как спокойствие мчится по коридору, чтобы нежно поцеловать меня на сон грядущий, но за стеной раздался неистовый женский вопль.

— Великий Брат! — Ромео подскочил на ноги. — Кому пришло в голову разместить её рядом с излеченными?! — полы белого балахона размашисто порхали, пока он нёсся к двери.

Женщина кричала и кричала. Я забралась под одеяло и прижала ладони к ушам — не помогло. Мне захотелось сбежать из госпиталя в одной ночнушке, босой, лишь бы не слышать рвущего душу ора. Даже угли на животе не смогли бы довести меня до такого состояния. Ступни коснулись холодного каменного пола, неуклюже переваливаясь из-за ветоши на ногах, я шлёпала к выходу. В коридоре горели факелы, отдавая чёрную сажу каменной кладке стен и потолка. Из других комнат высунулось несколько любопытных пациентов святейшего госпиталя. Обменявшись взглядами с синьорой преклонных лет, переступила порог и отправилась к соседней двери, откуда кричала несчастная.

От увиденного сердце сжалось до размера песчинки. Мне никогда не забыть скелета, обтянутого кожей, с всклокоченными волосами, ввалившимися глазами, что бился на койке. Бедняжка при жизни выглядела хуже Эммы после смерти. Не могла поверить, что это существо — человек. Ромео вливал женщине в рот жидкость из склянки, но её тут же рвало на лекаря и двух помощниц в таких же белых балахонах. Вернее сказать — их одежда когда-то была белой…

— Девочка, не стой тут, — синьора, что смотрела на меня несколько минут назад, потащила за руку подальше от этого ужаса. — Идём-идём.

Ноги заплетались, ветошь поползла к пяткам. Путаясь в тряпках, несколько раз чуть не упала. Спасибо доброй женщине — она завела меня к себе в палату и плотно закрыла дверь.

— Здесь тише, — крики и правда звучали немного глуше, — присядь-ка, — она усадила на кровать и взялась возвращать мои повязки на место.

— Что с ней? — спохватившись, потянулась к бинтам.

— Порча на смерть. Бедняжка стала жертвой Кровавой Тины.

— Как же это? Я в Польнео совсем недавно, но здесь было так тихо и спокойно…

— Тина бесчинствовала в порту, а он находится в стороне от города. Я сама из портового квартала. Так умело пряталась, дрянь... Поверь, милая, дожив до преклонных лет, не думала, что увижу такое. В госпитале ещё несколько дней назад яблоку негде было упасть. Не хватало кроватей, лекарей, помощниц. Пострадавшим стелили прямо на полу. Синьор Ромео выделил три ящика лекарств из личных запасов. Напрасно — почти все умерли.

— Люди, которых я видела в коридоре — выжившие после встречи с Тиной?

— Именно, — женщина кивнула и подошла к окну. — Нам очень повезло. Неимоверное счастье! — она прислонила морщинистую пятерню к запотевшему стеклу, оставив след. — Обезумевшая ведьма — всегда страшно, а Кровавая Тина — сама бездна.

Прекрасно понимала, о чём говорит синьора, возможно, лучше, чем она сама. Каждая из ведьм боится сойти с ума, ополоуметь, услышать в голове голоса тёмных духов. Мы служим хозяину бездны, он дарует нам колдовскую силу, возможность творить чудеса, наслаждаться полётом на метле, веселиться в компании беспечных сестёр и фавнов на шабашах, но цена такой жизни высока. Платить приходится не каждой из нас, но если бездна выбрала жертву, это означает — конец. Безумие окутывает голову, шёпот духов не умолкает ни на секунду. Хозяин вершит зло руками своих детей, черпая силу из содеянного. Он превращает красивых молодых ведьм в калек. Если чокнутую не прикончит инквизиция, то позже она умрёт сама, в страшных муках.

— Кажется, стихла, — истошные крики бедняжки больше не сотрясали камни в стенах.

— Отмучилась, — женщина подняла руки к потолку. — Последняя из смертельно больных.

— Упокой Великий Брат её душу, — слова сами собой сорвались с губ.

— Да будет молитва услышана, — поддержала синьора. — А ты почему здесь? Что с твоими ногами?

— Зашла поужинать в «Сытый Маттео» и нарвалась на сбрендившего Охотника… Он решил, что я Кровавая Тина.

— Запомни мои слова, девочка — если кто-нибудь не остановит безумие, земли Ханерды утонут в реках крови.

***

Остаток ночи я провела, лёжа в кровати, но так и не сомкнула глаз. С рассветом отыскала Ромео и выпросилась подышать воздухом. Лекарь взял обещание не уходить за ворота госпиталя, выдал мои сапоги и жаловал плащ с собственного плеча. Избавившись от повязок, оглядела ровную кожу без единого шрама — настроение немного улучшилось. Оставалось одеться и выскользнуть из стен, где всё напоминало о ночном кошмаре.

Спустившись по потрескавшимся ступеням, прислушалась к утреннему пению птиц и втянула ноздрями прохладный, влажный воздух. По небу плыли разбитые тучки, солнце понемногу поднималось выше, бросая несмелые лучи на увядшую траву в парке госпиталя. Уселась на скамейку и пожалела, что не осталась на завтрак. Хотя, возможно, не прогадала. Видела, как соседке плюхнули в миску кашу — скорее всего, плохо смолотая недоваренная пшеница. Святейшая инквизиция могла быть щедрее, если бы не тратила столько денег на чепцы для сна.

— Амэ! — по парковой дорожке чуть не бежал Торе, держа в охапке свёрток, перевязанный лентой. Он положил ношу на скамейку и уселся рядом. — Доброе утро.