Босс моего босса (СИ) - Иванова Валерия - Страница 26

Глава 22

Марьямна

Я вышла во двор и стала там наворачивать круги. Мне нужно было что-то делать, как-то себя занять или я взорвусь. Каков наглец, а? Хочет и рыбку съесть и костями не подавиться. Зачем? Зачем он это сделал? Ну вернулся к бывшей, так меня не трогай. Не надо и так больно. Неужели не понимает?

К чему все это? Про Испанию про воспоминания… И так все слишком живо. Вообще не понимаю логики Воронцова. Да и понимать не хочу. Между нами все кончено. Больше никогда не буду связывать работу и личную жизнь!

Тима нашел меня около забора, где я пыталась вырвать сорняк, который никак не поддавался.

— Я изменил пароль и прислал тебе его смской.

— Спасибо, — пыхтя от напряжения сказала, — но мне надо номер телефона тоже сменить.

Избавиться от прошлой жизни полностью. Все решено. Перееду обратно к родителям…

Тут послышался шум мотора и около нашего дома остановилась машина. Забор у нас невысокий, маленький, деревянный, все прекрасно видно. И мы с братом наблюдали, как из черного внедорожника вылез Елисей Воронцов. Мои глаза едва из орбит не повылазили. Что делать? Что делать? В первую же секунду, я хотела выбежать сквозь забор, как бегемотиха Глория из мультика «Мадагаскар». Броситься мужчине на шею и забыться в его объятиях. А потом я вспомнила, что не хочу его видеть. И не придумала ничего лучше, как отвернуться от мужчины, стать к нему спиной. Я — не я и жопа не моя.

— Добрый день, — поздоровался Елисей и у меня по позвоночнику дрожь пошла от звука его голоса. #Цензура.

— Не смотри на него. Просто делай вид, что нас здесь нет. Игнорируй, — схватив брата за руку, тихо прошипела.

— Окей, — приподняв брови ответил Тима, — Но он стоит в метре от нас и все слышит.

— Пусть слышит. Мы с ним не разговариваем.

— Марьямна, нам надо поговорить, — Воронцов обратился ко мне. Задрала лицо вверх. Ага, сейчас прям так и стану с тобой разговаривать. А сама не ухожу… Словно ноги суперклеем кто-то приклеил.

— Тимьян, да? — этот наглец пошел с другой стороны.

— Да, — ответил тот, кого я раньше называла братом.

— Я Елисей, — по звуку было похоже, что они обменялись рукопожатием, я упорно не смотрела в их сторону, — Дашь нам минутку поговорить с сестрой?

— Конечно, — тут же согласился этот предатель и пошел в сторону дома, но остановился, обернулся и посмотрел прямо на Воронцова.

— И Елисей, если обидишь сестру еще раз, то знай, я смотрел сериал «Во все тяжкие» и знаю, как избавится от трупа, — развернулся и ушел.

— Марьямна…, - начал актер, но я вспомнила наконец-то о гордости и о том, что не хочу его слышать и видеть, тут же собралась уйти. Но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала руку Елисея на своей. Ничего себе! Взял и перепрыгнул через забор! Даже не знала, что он так умеет.

— Убери свою руку! — зло сказала, не обращая внимания на то, как током шибануло от этого прикосновения. Попыталась вырвать свою конечность из его лап.

— Нам надо поговорить, — сильнее сжал и развернул к себе лицом.

— Нам не о чем разговаривать, — отвернулась в сторону. Только не смотреть на него, только не смотреть…

— Тебе может нечего сказать, но мне есть что.

— Иди говори своей Леночке! — не сдержалась, повернулась и зло посмотрела на мужчину.

— Ей я уже все сказал, — спокойно ответил и улыбнулся. Протянул ладонь и хотел дотронуться к моему лицу и на секунду, на ма-а-а-аленькое мгновение, мне захотелось прижаться к его руке. Тут же отругала себя за эту слабость.

— Не хочу тебя слушать, не буду! — снова попыталась убежать.

— Стой же! — перехватил меня, — Хватит убегать.

— А вот и не перестану! Все равно убегу от тебя, понял?

— Понял, — притянул к себе и свободной рукой поднял за подбородок, заставляя в глаза смотреть, — Но тогда мне придется оттибидохать тебя так сильно и долго, чтобы ты не могла даже ползать, не говоря уже о том, чтобы бежать. Просто будешь лежать без сил и после мы уже поговорим. Меня этот вариант, кстати, более чем устраивает.

Я только могла открывать и закрывать рот на эту его угрозу. Что он… Что он себе позволяет! Только вот почему слова никак не идут, в горле пересохло, а визу живота предательское тепло разлилось.

— Ты можешь вести себя, как взрослый человек и выслушать меня? — прервал мои мысли актер.

— У тебя есть ровно пять минут, — сложила руки на груди.

— Ты почему убежала? — он это серьезно? Так спокойно. Нужно быть спокойной.

— Может, потому что ты целовался со своей бывшей? Засунул ей язык по самые гланды! — ответить спокойно не получилось.

— Ты увидела, как Лена целует меня и поэтому сбежала? Почему не осталась поговорить?

— Не хотела быть третьим лишним, как говорится, — только не плакать. Потом, когда он уйдет.

— А тебе не пришло в голову, что это она меня поцеловала? Что этот поцелуй продлился несколько секунд, и я его прервал? А потом ждал тебя весь день. Искал по городу? Я не целовал ее, она поцеловала меня.

— Нет, ничего из этого мне не пришло в голову. Мне показалось, что тебе в ее объятиях не плохо.

— Если это так, то почему я здесь с тобой, а не с ней, м? — спросил Елисей и я не нашлась что ответить… Действительно, почему он здесь?

— Ты просто увидела то, что тебе не понравилось и выбрала самый легкий из вариантов — сбежала. Не устроила сцену, не потребовала объяснений?

— А зачем? Ты из-за нее едва не спился, Воронцов! Едва работы не лишился! И тут она сама хочет к тебе вернуться. Я просто решила не мешать, отойти в сторону.

— Не мешать, отойти в сторону, — тупо повторил за мной. Чувствовала, что меня трясти снова начинает. Этот разговор я закончу в слезах, уверена.

— Ты сама решила и все. А то что я тебе говорил последние недели — не важно? То, что я чувствую — это #цензура не важно? Ты же все знаешь, у нас! Кто и что чувствует, тоже знаешь! — тыкнул в мою сторону пальцем. Я даже растерялась от такой его вспышки гнева. Запустил руки в свои волосы, взъерошил их.

— Я буду целовать других, — сказал и это предложение выбило весь воздух из моих легких, невыносимо больно стало.

— Меня будут целовать, потому что я актер, потому что знаменитость. Но Я хочу целовать лишь тебя! Быть с тобой! И больше ничего не хочу. Я признался тебе в любви, нарушил все запреты, я просто хотел тебя… А ты сбежала, при первых же трудностях… Неужели я не стою того, чтобы бороться за меня, Марьямна?

Его тон, его взгляд просто сломали ту тонкую стену из пенопласта, что я возвела вокруг себя. Думала, что возвела. Я поняла — он не врет. Он не целовал ее. Боже, какая же я дура! Сама все испортила собственными руками, страхами и неуверенностью. Слез покатились градом по моему лицу, стало так больно, что я села на землю. Рыданию душили, не давая сказать и слова.

Елисей опустился передо мной на колени, и я тут же бросилась ему на шею, сильно сжимая. Наверное, я даже задушить его могу, но ничего на свете, сейчас не сможет оторвать меня от него.

— Ч-ш-ш-ш, не плачь, хорошая моя, — приговаривал Воронцов, от чего я плакала еще горше.

— Я такая дура-а-а, — умудрилась сказать между рыданиями.

— Знаю.

— Просто я думала… Думала, что ты не сможешь полюбить меня… Лена, она же красивая, а я…, - замолчала, тогда Елисей взял мое лицо в руки и нежно поцеловал в кончик носа.

— А ты самая красивая, — он улыбнулся, я улыбнулась в ответ.

— Ты и сам ничего, — шмыгнув носом сказала.

Не знаю, сколько мы так просидели, обнимаясь на земле. Елисей гладил меня по волосам, а я просила прощения за то, что идиотка.

— Ты должна мне пообещать, — серьезно сказал мужчина, заглядывая мне в глаза, — Обещай, что больше никогда не сбежишь. Я больше не выдержу этого. Если у тебя тут есть сомнения, — дотронулся пальцем до моего виска, — сразу говори об этом. А я со своей стороны буду всегда честен с тобой.

Я прикусила губу. Надо быть четными друг с другом…