Дочь княжеская. Книга 4 (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 71

Костомары, соприкасаясь с цветами, осыпались наземь отдельными косточками, и кости таяли, превращаясь в такие же цветы. Хрийз почти видела, как расправляют нежные крылья заточённые в костомарьих телах пленные души. Расправляют и с тихой, тонкой музыкой уходят вверх, вверх, на Грань, к новому рождению.

На Миле не было одежды, только связанное Хрийз покрывало. И не было характерной для неумерших тусклой серой мертвечины в ауре, которой вдоволь было в Дахар и ещё больше — в самом сТруви.

Аура девочки полыхала чистым, как слеза, сиянием безудержной жизни. Она подошла к поверженному магу. Тот скулил, закрывая лицо руками, — не мог вынести сошедший к нему свет той Стихии, которую он предал и всячески уничтожал.

— Ступай с миром, — тихо сказала ему Мила. — Лёгкого дождя на твоей дороге.

Сгорбленная фигура начала таять, исчезать из реальности.

— Не проводишь? — спросил сТруви у девочки.

Мила покачала головой.

— Проводи ты, па. Теперь можно.

И сТруви исчез, уходя на Грань следом за лТопи.

Упала тишина. Полная, гулкая, прерываемая лишь звонким перестуком капели где-то в глубине. Мила подошла к неподвижному Яшке, бережно взяла его на руки. Яшкины крылья бессильно свесились, переломанные сразу в нескольких местах… У Хрийз острой иголочкой горя прокололо насквозь сердце: Яшка умер ради неё, ради того, чтобы найти за Гранью и провести из мира в мир… а теперь снова раз умер, на этот раз навсегда.

Но Милу, похоже, это не смутило.

— Лети, — серьёзно сказала она, подбрасывая тяжёлую птицу в воздух.

Все дружно выдохнули: Яшка развернул крылья! Раскрыл клюв в яростном крике, закружился у Милы над головой, а потом рванулся к хозяйке. Хрийз едва успела подставить руку: птиц упал с высоты тотчас же. Раскрыл громадные крылья, обнимая своего человека. Хрийз гладила фамильяра по голове, по жёстким перьям на спине и плакала. И плевать было, что все вокруг её слёзы видят. Плевать. Яшка — живой…

Потом вломилось в сознание, что он действительно живой!

Ни следа тусклого серого сияния неумершего. Ни единого некротического пятнышка. Это снова была живая птица!

— Мила! — воскликнула Хрийз. — Но как…

Мила подошла — на её пути продолжали вырастать цветы и распадаться костомары, и Дахар резко шарахнулась в сторону: «не надо!» Мила кивнула ей, и прошла мимо.

— Вставай, — сказала она младшему Рахсиму. — Не лежи на холодном камне — простудишься.

Тот метнул неверящий взгляд на свою разлохмаченную ногу. Сквозь дыры в одежде виднелась здоровая плоть…

? Мила обняла Хрийз, прижалась к ней всем тельцем. От девочки исходил непривычный жар, и Хрийз с изумлением поняла, что и у Милы в ауре нет ни единого следа мёртвой серости!

— Давай уйдём из этого гадкого места, — попросила Мила. — Пожалуйста…

В гадком месте уже не осталось ни одной костомары, только продолжали расти и раскрываться новые стекляники. Они замедлили темп, но не остановились, и, наверное, остановят свой рост еще очень нескоро. Изломанное стихией Смерти пространство пещеры надо было восстанавливать до конца.

Снаружи — утро пело победную песню нового дня. Щебетали в кронах низеньких деревьев птицы, качались на ветру горные колокольчики, не стекляники, насыщенные магией Жизни, а просто цветы. Солнце заливало мир зеленовато-золотым сиянием.

— Бабочки, — засмеялась Мила пёстрым созданиям, порхающим по цветам.

Девочка захлопала в ладоши, подпрыгнула на месте и вдруг подломилась в коленках и начала падать. Младший Рахсим едва успел подхватить её.

Связанное Хрийз покрывало начало истаивать, испаряться, исчезать. Миг, и его не стало вовсе. Сихар оказалась рядом, коснулась ладонями висков Милы, повела рукой над её тельцем.

— В обмороке, — сказала целительница. — Но — живая…

сЧай отдал Миле свою рубашку — белое с алым церемонное одеяние жениха. Мила в той рубашке утонула с головой.

— Как она ожила? — потрясённо спросила Хрийз. — Как? Ведь я всего лишь… связала покрывало!

— Чудо, — сказал старший Рахсим.

— Переход в стихию Смерти после начальной инициации даже изначальной Силой вроде Тьмы или Света, — событие обыкновенное, — хрипло сказала Дахар, по-прежнему зажимая больное плечо. — Метаморфоз в проводника Смерти не отменяет прежнюю инициацию, лишь замыкает его на себя. До… обращения… я была магом Воды… и Вода со мной осталась.

— А бывало так, что вы обращали мага Жизни? — спросила Хрийз.

Дахар покачала головой:

— Я не видела, но старший рассказывал, что такое случалось раньше. Когда маг Жизни не хотел уходить из мира по какой-то причине… Просто обратный переход… считалось, что это невозможная вещь вообще! И вот.

— Чудо, — повторил старший Рахсим.

— Чудо, — кивнула Дахар. — Но мне кажется ещё, что Мила вообще рассталась с магией. Посмотрите на неё — обычная аура обычного живого ребёнка…

— Когда разрушается Опора, — припомнила Хрийз, — маг Жизни жертвует собой, насыщая жизненной силой все опустошённые души, собранные там. Не всегда удаётся спасти всех, но без жертвы Опора устоит. Мила… вы же все видели! Она умрёт?!

— Не знаю, — тихо сказала Сихар. — Я впервые в жизни такое вижу!

— Сихар, — в горло словно впились острые колючки, но Хрийз решительно сжала свою волю в кулак.

Она опустилась перед целительницей на одно колено, склонила голову:

— Я подозревала вас. Я обвиняла вас — напрасно. И я прошу у вас прощения…

Сихар оказалась рядом, обняла за плечи, заставила встать:

— Всё хорошо, ваша светлость. Не надо этого!

— Надо, — упрямо сказала Хрийз. — Простите меня, пожалуйста!

— Бедная девочка, — сказала Сихар дрогнувшим голосом. — Не берите же вы в голову… вы ошиблись, но ошибка не привела ни к чему такому уж… Всё хорошо.

— Он с-сказал, — всхлипывая, выговорила Хрийз, — с-сказал, что можно защитить человека внешним щитом, но если человек захочет покончить с собой, щит не поможет ничем. Вас убивали, да? Из-за меня…

— Убивали, но не из-за вас, — твёрдо заявила Сихар. — Незачем поедать себя, у вас есть дела поважнее.

— П-поважнее…

— Конечно. Вон ваш жених… поцелуйте уже его. Заслужил!

— Я тебе должен поединок, — угрюмо сказал сЧай, глядя на младшего Рахсима.