Дочь княжеская. Книга 4 (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна - Страница 61

— В моём собственном замке… — начала она, и горло перехватило. — В своей собственной спальне…

Девушка встряхнула головой, помолчала, обуздывая себя. Потом продолжила:

— Прошу прощения. Но у меня нет слов, чтобы всё это… это… это всё…

— Охарактеризовать, — мягко подсказала аль-нданна.

— Да. Никто не мог проникнуть ко мне извне, сквозь внешний щит. Даже наши недобрые гости, Рахсимы, не могли. Это сделал высший маг, обладающий правом… — Хрийз снова запнулась, пережидая вспышку ярости — да как они посмели! Как посмели!! И как смеют сейчас.

— Кто-то из вас, — закончила она свою речь, и обвела взглядом всех собравшихся. — Не Лилар, она связана обетом и не может причинить мне вред. И не сЧай, он был со мной. И не думаю, что господин Славутич, на момент того приключения на катере с костомаpами его не было в нашем мире. Кто-то. Из. Вас.

— Предлагаете кому-то из нас оговорить себя? — с любопытством предложил лТопи.

— Предлагаю сознаться, — подавив приступ паники, откликнулась Хрийз.

— И что за добровольное признание бедному негодяю будет? — спросил Тахмир.

Судя по его улыбке, происходящее забавляло его. Забавляло? Или — тут хуже?

— Сможет уйти живым.

— Куда, мир-то закрыт!

— В Потерянные Земли! — яростно ответила Хрийз. — Его там наверняка примут с распростёртыми объятиями!

— Ты слишком наивна и слишком добра, ша доми, — угрюмо высказался сЧай. — Нет ублюдку ни упокоения, ни прощения!

— У нас за покушение на правящую персону публично отрубают голову, — проинформировала аль-нданна Весна. — После предварительного усекновения конечностей. Неприятная, грязная и недостойная смерть.

— Выпустить твари кишки, — пробормотала Сихар.

Сверху упал с диким криком Яшка. Хрийз подала ему руку. Сил не хватило бы удержать тяжёлую птицу даже и на пару минут, но Яшка всегда чувствовал момент и просто касался руки лапами, обозначая посадку. Но в этот фамильяр приземлился на столешницу и раскрыл громадные крылья, заслоняя собой хозяйку. Дикий птичий вопль эхом отдался в углах и тонким, на пределе слуха, дребезжанием в окнах.

— В таком случае, — тихо, с бешеной ненавистью выговорила Хрийз, — кишки придётся выпускать самой себе. Да! — повысила она голос, перекрывая поднявшийся ропот. — Да, Сихар Црнаяш, я обвиняю — вас! Именно у вас — был неограниченный доступ, и именно вы не ладили с моей сестрой, даже больше скажу, её ненавидели! А теперь перед вами её тело. И это вы настаивали на погребальном костре. И это вы с радостью согласились казнить аль-нданну Весну. И это полностью вопреки вашему так называемому лечению я встала на ноги! Именно вас не любит мой фамильяр.

Сихар выпрямилась, складывая на груди руки. Хрийз с болезненной мстительностью отметила, что женщине очень не понравились такие страшные по сути своей слова. А как она хотела? Обвинять и приговаривать к казни невинных — легко. На себя примерить — трудно.

— Я этого не делала, — ровно сказала Сихар. — Что до лечения, за свою самодеятельность вы ещё расплатитесь, ваша светлость. На погребальном костре повторю всё то же самое: ваше «вопреки» на самом деле — отсроченная гибель.

— Не уходите в сторону от вопроса! — крикнула Хрийз. — Это вы убивали Милу и хотели убить меня.

— Нет, — ровно возразила Сихар. — Ошибаетесь, ваша светлость. Не я.

— Но мою сестру вы не любили!

— Не любила, — признала Сихар. — Но вплетать Смерть в защитный флер… инициировать узконаправленный выброс стихии… сети творить душегубительные… извините, ваша светлость. Не моё. Да и как, по-вашему, поймала бы я Милу Трувчог? Целых два раза. Она намного сильнее меня!

— А я вам не верю! — бешено выкрикнула Хрийз.

— В любом случае, — сказала Сихар сдержанно, — я требую справедливого суда! Обвинять на основании «мне чтo-то показалось» — не лучший метод, ваша светлость. Далеко с ним уйдёте. Надолго.

— Она права, — уронил слово Славутич.

Он встал, и разговоры все смолкли. Сейчас от имперского посланника исходила такая мощь, такая неодолимая сила, что спорить или просто привлекать особое его внимание не захотелось никому.

— Сихар Црнаяш, вы признаёте себя виновной?

— Нет! — отрезала она.

— А вы, Хрийзтема Браниславна, продолжаете настаивать на обвинении?

— Да, — выплюнула Хрийз, её трясло от гнева, ярости и острого желания стереть с лица Сихар её невозмутимую улыбочку.

Как она смеет! И хватает же совести…

— Полагаю, вам необходимо сейчас уйти в свои комнаты, госпожа Црнаяш, — сказал Славутич. — И не покидать их до суда.

— Она сбежит! — возмутилась Хрийз.

— Пусть виноватые сбегают! — возразила Сихар. — Я — не виновна!

— Это будет доказано или опровергнуто судом, — заявил Славутич.

— Вот оно как бывает в жизни, — с горечью сказала Сихар. — Лечишь их, тащишь их c Грани, а в ответ — «благодарность» в виде неправедного обвинения.

— Сихар, прошу вас, — сказал Славутич. — Закон и порядок.

— Молчу, — ответила целительница сухо.

Сидела очень ровно и прямо, раненая гордость. Хрийз на мгновение с ужасом усомнилась в собственной правоте. Что, если она и вправду обвинила невиновного?! Сихар накажут… казнят, скорее всего… а настоящий злодей выждет время, потом ударит, причём именно тогда, когда никто даже не подумает ожидать удара…

Коленки подогнулись от накатившей слабости, так что пришлось сесть, положить руки на стол и несколько позорных минут отчаянно удерживать сознание на грани полной его потери. Было обидно, больно, бешено, а в глубине души… Там, на самом дне её, билась, как умирающее сердце, надежда, что, может быть, это всё-таки не Сихар…

Потом было мутно и тягостно: спальню Хрийз осматривали, сканировали магический фон, сам же Славутич и сканировал, в присутствии остальных, и это был такой позор, что Хрийз не знала, куда деваться — посторонние в её спальне! Милу трогать она не позволила. Села рядом, смотрела волком.

Маленькая неумершая спала всё так же, безмятежно и ровно. Если и снилось ей что-либо, понять по ней этого было нельзя. Хрийз не позволила её разбудить, но Славутич, впрочем, признал, что идея так себе. Трогать неумершего во сне — себе дороже, Хрийз Мила еще терпела, а что с остальными сотворит, никто не брался даже гадать. Её ощутимо боялись даже спящую, Хрийз чувствовала это.

Но вот ведь, кто-то не побоялся силой надеть на неё это проклятое платье! Знала бы, не вязала бы его.