Не надо, дядя Андрей! (СИ) - Зверева Марта - Страница 53

Я помнила. Как стояла на коленях на битом стекле в запахе алкоголя и чувствовала, как нож входит в мое тело, а не его. Хорошо помнила.

— Потом подсунешь вот эти бумаги и скажешь подписать. Ну как, скажешь… Заморочишь ему голову. Соври, что беременна и нужно его разрешение на генетическую экспертизу или что хочешь продать шмотки, которые он тебе купил, а тебе не верят, что ты не украла, я не знаю! Просто заставь его это подписать!

— Что это?.. — Я открыла папку, но глаза никак не хотели фокусироваться на тексте, черные значки расплывались.

— Ничего интересного. Он просто передает свое имущество мне. Нужные люди заверят его подпись, но она должна быть его, к сожалению… — Алина грустно вздохнула, а я едва удержалась от того, чтобы наброситься на нее и придушить. — А потом ты просто скажешь ему, что он разрушил твою жизнь, ты потеряла ребенка и идешь топиться. Ему хватит.

Улыбка у нее была такая, словно она просто делилась со мной планами на выходные, а не убить самого дорогого человека.

— Я же только что должна была соврать, что беременна… — проговорила я онемевшими губами.

— Ой, ну ему в тот момент будет не до логики! А я с тобой поделюсь, ты не думай! — Поспешно сказала она, все-таки поняв, что со мной не все ладно. — Девочки должны помогать друг другу!

Сука. Тварь.

Я сжимала и разжимала кулаки под столом и чуть не плакала.

Если бы я была уверена в победе, я бы уже выцарапала ей глаза. Но если она увернется, я могу не успеть! А мне сейчас дорога каждая минута.

— Хорошо, — коротко сказала я. — Все сделаю.

И едва не забыла папку на столе, вставая.

— Давай я тебя подброшу и подожду снаружи дома! — Мурлыкнула Алина.

— Не стоит. Вдруг он тебя узнает? — Еле крепясь ответила я. — Такси вызову.

— Что ж, а ты не такая дура, как мне казалось… — сощурилась она. — Молодец.

В такси я рвала бумаги Лизы на мелкие-мелкие, мельчайшие клочки, раздражая таксиста этими звуками. Но стоило ему обернуться, чтобы что-то квакнуть, я рявкнула:

— БЫСТРЕЕ! — Да так, что он больше не поворачивался, а только опасливо смотрел в зеркало заднего вида, ловил мой взгляд, вздрагивал и втапливал по полной.

Алина не дура. Не совсем дура. Дура, но не такая. Вот и все, что меня держало в реальности в тот момент. Она не стала бы меня посылать к Андрею, если бы уже было поздно. Ей нужны его деньги. Нужны ведь?

Это все ради денег? Господи, пусть все будет ради денег, потому что если ради мести, я могу и не успеть… Она может устроить двойную игру. Она могла вообще говорить свои слова про мою маму зная, что она моя мама. И тогда нам обоим конец: и мне, и Андрею.

Да быстрее же, чтоб тебя!

Знакомый мне дом был страшен. На первом этаже случился пожар, и теперь некогда безупречно белые, холодные до дрожи стены клиники, в которой он впервые распял меня на своем члене, вытягивали нервы угольной гарью. Черные языки, повторяя путь былого пламени, тянулись к окнам второго этажа. Чем-то похоже было на татуировки Андрея.

Калитки не было. Вход во двор был открыт кому угодно. Я выскочила из машины чуть ли не на ходу, но залетев в сад, на несколько бесконечных секунд замерла, глядя на то место, где была чудовищно несчастна и бесконечно счастлива. Высохший бассейн без воды был завалет мусором. Деревья были сломаны или спилены, куда-то подевались все скамейки, шезлонги и беседки. К бане вдалеке вела раздолбанная дорожка, но судя по тому, что окна и двери в ней были распахнуты, там тоже ничего не уцелело.

Переломанные перила лестницы наверх щерились гнилыми зубами. Из кухни воняло чем-то мерзким. Я было сунулась в свою бывшую комнату, но дверь туда была заколочена досками, словно в войну. Страшно было представить, что там.

И я прошла в спальню Андрея.

Эта комната выглядела приличнее всех. Конечно, уже не было прежнего лоска и черные простыни, на которых он лежал, выглядели скорее серыми. Вокруг кровати были свалены груды одежды и мусора, на том самом комоде громоздились упаковки из-под полуфабрикатов.

Но я быстро перестала все это замечать.

Андрей лежал голый, исхудавший до торчащих ребер, запрокинув голову и тяжело дыша. Его пальцы стискивали край одеяла, воздух вырывался из легких с нехорошим свистом. Под ввалившимися глазами залегли черные тени. Веки были прикрыты только наполовину и я видела глазные яблоки, метавшиеся под ними вправо-влево.

Никого больше не было.

Если бы я хотела отомстить Андрею за все, что он со мной сделал, за тот вбивающийся до судорог член в моем горле, за разодранную в клочья задницу и невыносимую боль, за унижение, что хуже смерти и полное отсутствие надежды, то сейчас я была бы счастлива.

Жалела бы только о том, что не могу достать дилдо из комода и вогнать в зад ЕМУ.

Но и то состояние, до которого он дошел, тоже было бы вполне удовлетворяющим мою жажду мести.

Я бросилась к постели, хватая его иссушенные ледяные руки.

— Андрей! Андрей! Слышишь меня? Ау!

Но он только дышал все тяжелее, с хрипами, с трудом проталкивая воздух через горло.

Если бы я хотела мести, стоило бы только отойти в сторону и полюбоваться, как он подыхает на моих глазах. Я не сомневалась, что жить ему оставалось совсем недолго.

Можно было бы стоять тут и смотреть, как судороги выворачивают его суставы в агонии.

Если бы моя любовь была лишь страхом, одиночеством, следствием Стокгольмского синдрома, сейчас я смотрела бы как умирает он и как вслед за ним умирает она.

Но я любила его. Только сейчас, глядя на то, как вяло и дерганно извиваются языки черного пламени у него на груди и руках, как он хрипит, я понимала, что мне наплевать, как началось наше знакомство. Он ебучий извращенец, но он мой извращенец. Был бы он менеджером по продажам в сотовом салоне и люби он мопсиков, я все равно была бы с ним.

Любыми путями. Даже если бы у них с Алиной было трое славных детишек. Увела, отбила бы, выгрызла свое счастье.

Андрея выгнуло на кровати дугой, и я вскочила. Черт! Черт! Что же делать?!

Он хрипел, распахнув свои невероятные глаза чайного цвета, сейчас выглядящие больными как у старой собаки. Взгляд блуждал по стенам, пока не уперся в меня.

— Лиза… — прохрипел Андрей. — Ты пришла. Проводить. Или я уже…

Дальше он забормотал неразборчиво, но его худые пальцы вдруг дотянулись до моей руки и вцепились невероятно крепко, словно он и правда не готов был уходить без меня.

Я вытащила телефон, но звонить в Скорую… почему-то я чувствовала, что нельзя. Судя по рукам Андрея, он был накачан наркотой по самые уши.

Но Алина говорила, что дала ему то же самое, что в прошлый раз. В прошлый! Когда она чуть не убила его. А я спасла, уговорила отойти от края.

Что я сделала?!

Я…

Я потянулась к его напряженному телу, прижалась всем своим телом к нему и… поцеловала обветренные темные губы. Как и тогда, он не сразу ответил на поцелуй. Сначала он просто дрожал и впитывал мое дыхание, а потом вдруг стиснул мою руку и пошевелился, отвечая, прижимаясь губами к моим губам.

Дыхание его перестало быть таким натужным, а тело слегка расслабилось, но я не видела, что он спасен. Все еще было очень плохо. И я просто легла рядом, обняв его и заплакала.

Почему-то в этот момент, когда ему стало легче, именно в этот момент я вдруг потеряла надежду.

Он больше не встанет. Я успела только попрощаться.

Прижалась лбом к его холодному плечу и молча плакала, чувствуя, с каким трудом он дышит.

Обняла двумя руками… и вдруг нащупала под подушкой что-то твердое.

Достала.

Это был телефон Андрея.

Его взгляд вдруг изменился. Зажегся. Он открыл рот и еле шепча произнес какое-то имя.

— Что? — Переспросила я.

— Борисыч… — громче сказал Андрей. — Звони.

Я лихорадочно тыкнула в телефон, но он потребовал разблокировки пальцем. Я прижала палец Андрея, но он вообще его не узнавал. Пришлось дышать на него, а потом и вовсе в отчаянии облизать, согреть во рту, чтобы чертова техника признала хозяина.