Мой муж - злодей (СИ) - Власова Ксения - Страница 32

Ева решила использовать неожиданно полученное преимущество и пододвинулась к Реймонду еще ближе.

— Насчет Уильяма и его слов…

— Да? — Реймонд не поднял глаз от листа бумаги, но его голос прозвучал глухо.

Она запнулась. Вся ее отрепетированная перед зеркалом речь испарилась, оставив после себя невнятные ошметки в стиле «Он сам пришел!» и «Не виновата я!».

— Это сложно назвать поцелуем, — наконец определилась Ева. — Простое касание губ.

— Полагаю, я должен порадоваться?

— Да ну бросьте! — вспылила она. — Перестаньте делать вид, что ревнуете к Уильяму.

Реймонд отложил на подлокотник многострадальный, уже успевший помяться список и вдруг рывком переместился: его кулаки уперлись по обе стороны края кровати, где сидела Ева. Его лицо оказалось напротив нее, а губы — в паре сантиметров от ее губ.

— Ревновать может тот, кто имеет на это право.

Ева как завороженная смотрела в его угольно-черные глаза, понимая, что тонет в них. Ее окутал аромат его туалетной воды, и захотелось прижаться носом к коже Реймонда.

Странное, неведомое ей прежде желание.

Каким-то чудом она сумела иронично поинтересоваться:

— Вы спрашиваете у меня письменное разрешение?

Реймонд усмехнулся.

— Возможно. — Он помолчал. Его рука осторожно коснулась ее щеки, убирая прядку волос. — Темные эманации делают меня в глазах людей крайне непривлекательным типом. Но мне подумалось, что с вами… все иначе.

Ева сглотнула. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а затем подскочило к горлу. Сейчас или никогда. Ей показалось, что она стоит возле холодного чистого озера и должна решить, прыгать в его воды или нет.

По привычке она поискала взглядом авторский текст, но тот, словно нашкодивший кот, не подавал признаков жизни. Вполне возможно, что прятался под кроватью.

И тогда Ева сделала то, что уже давно хотела.

— Я не знаю, что чувствуют рядом с вами другие, но я… Вы мне нравитесь.

Он вздрогнул, когда ее ладонь легла на его щеку. В карих глазах вспыхнуло пламя.

— Насколько? — тихо спросил он.

Ева сначала хотела было возмутиться, что это ее роль. Это ей полагается спрашивать о таких вещах, но вместо ироничного ответа, она просто притянула Реймонда к себе за ворот пижамы. Их губы встретились. Его язык жадно проник в ее рот, словно завоеватель, стремящийся как можно скорее утвердить свое господство. Поцелуй вышел жестким, торопливым, кружащим голову, но оставляющим странное горьковатое послевкусие.

— Это лучше того, что предложил вам принц?

Его голос прозвучал низко, с едва ощутимым вызовом. Реймонд по-прежнему нависал над ней. Он смотрел неотрывно, напряженно ожидая ее ответа. Ева сначала растерялась, а затем разозлилась. От ушата отборных ругательств (лучших из тех, что она знала!) его спас… текст.

«Элизабет едва не задохнулась от оскорбления, нанесенного так точно и неожиданно: словно нож в спину. Она отвесила некроманту пощечину и ледяным голосом попросила покинуть ее комнату. Позже, пряча слезы в подушку, она долго пыталась уснуть и сомкнула глаза лишь на рассвете».

«Фигушки, — мрачно подумала Ева. — Сами рыдайте в подушку!»

Она перевела взгляд на Реймонда, безмолвно наблюдавшего за ней.

— Даже не знаю… — стараясь быть серьезной, протянула Ева. — Признаться, такой сложный выбор.

Лицо Реймонда заледенело.

— Вот как?

Ева сокрушенно вздохнула, всем своим видом выражая танталовы муки.

— О да! — Она кивнула и, сощурившись, предложила. — Чтобы вы лучше понимали степень моих терзаний, позвольте я продемонстрирую вам поцелуй истинной любви, которым одарил меня принц.

— Вовсе не обяза…

Реймонд не закончил фразу. Он даже отодвинуться не успел: Ева действовала стремительно, как снайпер с однозарядной винтовкой — бей или беги. Ее губы на мгновение, всего на одно мгновение, прижались к губам Реймонда, а затем она быстро отстранилась и взглянула на хмурящегося, пытающегося сообразить, что произошло, мужа.

— Ну вот, теперь и вы знакомы с термином «истинный поцелуй». Практика закончена, не забудьте ваши методички, граждане-студенты.

Реймонд удивленно потряс головой. Он не спросил, что такое методичка. Возможно, в этом мире они тоже были, а может быть, он легко догадался о смысле фразы в целом: Ева не скрывала сарказма.

Дымчатый текст за правым плечом Реймонда вновь пришел в движение: буквы принялись перестраиваться, меняясь местами.

«Элизабет всегда встречала опасность с открытым забралом…»

Текст завис на многоточии, как собеседник, набирающий текст и затем стирающий его. Кажется, автор сбилась с мысли и отчаянно пыталась ее нащупать. Несмотря на другие переживания, Ева хмыкнула. Хотелось показать ремарке большой палец (автор думала в нужном направлении), но Реймонд бы ее не понял.

Тот наконец-то отмер. Его взгляд из-под пряди черных волос, упавшей ему на лоб, перестал прожигать насквозь, а черты лица смягчились.

— Это и был…

— Да, тот самый поцелуй истинной любви, — перебила Ева. — Я под впечатлением, а вы? Надеюсь, вы успели определиться со своими чувствами, ибо повторяться я не стану.

Реймонд откинул голову назад и оглушительно расхохотался. Ева криво улыбнулась, не торопясь разделить приступ его веселья. Хотя хотелось, чего уж там.

— Ну так что? — вскинув брови, спросила она. — Еще вопросы будут?

— Я идиот, — отсмеявшись, негромко признался Реймонд. Видимо, устав от неудобной позы, он резко подхватил Еву на руки и вместе с ней вернулся в кресло. — Утешает одно: Уильям явно идиот в больше степени, чем я, поэтому у меня есть неоспоримое преимущество.

Ева, устраиваясь поудобнее, поерзала на коленях Реймонда и мысленно отметила, что у него есть еще одно неоспоримое преимущество довольно впечатляющих размеров — то самое, о котором в приличном обществе не говорят.

А в женских романах его принято скрывать под маской эвфемизмов.

Дымчатый текст вдруг подернулся алым, а затем и вовсе медленно испарился. Дольше всего пропадали любопытные многоточия, которые сползли на плечо Реймонда и пытались вцепиться в ворот его пижамы. Ева прицельным движением большого и указательного пальцев отправила их в драматичный полет на пол.

— Прости, — пробормотал Реймонд, уткнувшись носом ей в шею и неожиданно переходя на «ты». — Я вел себя глупо, Ева.

От того, как мягко выдохнул ее имя Реймонд, по спине поползли мурашки. Его кожа приятно пахла кедровым мылом и туалетной водой с горькими нотками полыни. В кольце его рук, как в защитном коконе, было уютно и спокойно.

— Местами глупо, да — согласилась она и со вздохом добавила: — Но и я не сильно лучше: во время разговора с Маргарет мне тоже сорвало «крышу».

Реймонд чуть отстранился от нее, чтобы смерить озадаченным взглядом. Ева, не тратя слов на объяснения, молча постучала по своему виску.

— Забавный речевой оборот, — заметил Реймонд. Его пальцы осторожно прошлись по ее скуле, очертили нижнюю губу и скользнули вниз по шее. Сам он при этом выглядел немного напряженным, будто был готов отдернуть руку по первому требованию. — Значит, сегодня вечер признаний?

Ева подалась вперед. Ей не всегда удавалось правильно выразить свои чувства словами, поэтому она решила сделать это иначе — с помощью действий.

— Да, — выдохнула она ему в губы.

Реймонд смотрел ей в глаза долго — ей показалось, целую вечность, — а затем накрыл ее рот своим и замер. Не встретив сопротивления, он углубил поцелуй. В этот раз тот получился мягким, нежным. В нем ощущалась тщательно сдерживаемая страсть и обещание чего-то восхитительного.

Пальцы Евы запутались в коротких жестких волосах на макушке Реймонда. Его губы пропутешествовали ниже, к ее ключице. Он обвел языком впадинку, чуть прикусив кожу. По позвоночнику будто пробежал разряд тока. Ева глухо охнула.

Ее пальцы торопливо замелькали, пытаясь справиться с пуговицами на его пижаме. Реймонд тоже не терял времени даром: его ладони уже проникли под ее халат. Ева наконец справилась с пуговицами и, подрагивая от возбуждения, прошлась цепочкой теплых поцелуев по крепкой мужской груди.