Наследник для чужого мужа (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 44

Когда он ушёл, я облазила все доступные мне шкафы, за исключением тех, что прятались от меня в запертом кабинете. Хотела найти документы, информацию. Не нашла. Игорь точно не так прост, как сначала казался. От моих вопросов он уходил, спасал меня совершенно безвозмездно, мы даже к врачу сходили, чтобы убедиться — длинная дорога на малыше не сказалась. Растёт.



И я расположилась. Здесь гораздо холоднее, чем в родном городе, в котором ещё можно купить душистую клубнику в пластиковом стаканчике у бабушки. Здесь властвует осень. И Куджо здесь вовсе не нравится, терпит, ради меня. А я — ради ребёнка, который вдруг расти начал, словно на дрожжах. То нет живота, то выкатился, тугим шаром… И Игорь так странно на него смотрит, что я поневоле пугаюсь. Может все же какой-то странный подвид маньяка?

А пока главное, что дни идут. Малыш растёт. Иногда я решаюсь и включаю телефон. Тогда Юрка звонит сразу же, словно он ждёт сигнала о том, что мой номер доступен. Первый раз телефон забрал Игорь, они долго говорили опять же, из недоступного мне кабинета. Потом очередь дошла и до меня. Юрка ругается. Говорит, что приструнит Юлю. Что все будет хорошо. Что он волнуется. И что приедет забрать, только скажи, где… Я снова телефон выключаю, глажу пса по теплом боку, второй рукой касаюсь живота — буянит, Юркин сын. И так хочется к его папе, что зубы стискиваю, убеждаю себя — я все делаю правильно.

Глава 24. Юра

Наверное это было точкой невозврата. Добирался до неё в этот вечер семимильными шагами. Результаты анализа, которые и обнадежили и огорчили. Пугающий Юлькин взгляд. Влада — которая так близко, и вместе с тем, так далеко. Наташка, которая не знала, что у меня все решается сегодня и поэтому требовала восхищаться её младенцем. Я восхищался, пусть и через силу — младенец и правда был хорош. Неуклюжий, несуразный, трогательный в своей беззащитности. Это маленькое, интенсивно красное в момент криков существо и правда было достойно восхищения.

Правда думалось и другом, таком же мелком, только ещё даже меньше… о том, что сидит в «домике». И об обеих его матерях. А я… решение принял. Я даже не знал, что принял, не догадывался. И все эти недели, когда ненароком думал — вот бы, закончилась эта беременность, такая желанная и такая ненужная одновременно. И чтобы ничего не пришлось ломать, менять, подстраиваться, отказываться от чего-то, что вдруг оказалось самым важным. Но нет — придётся. Потому что этот ребёнок есть. У него нос как у меня, и ладошки, на одной из них точно пять пальцев. И да, этот ребёнок болен. Но… он же есть, этот ребёнок. И я не могу отказаться от него, словно от сломанной, надоевшей игрушки. И ещё этот ребёнок нужен сёстрам. Он вылечит каждую…

Только Юля оказывается тоже приняла решение. Меня пугала мрачная решимость в её взгляде и я сознательно оставил её на пару часов — пусть поварится в собственном соку. Восхищался младенцем сестры, а Юля решала судьбу своего младенца. Вернулся — она вся в бумагах, просто словно в ворох документов закопалась с головой. Несколько лет назад это умилило бы меня…

— Я все решила, — сказала она и сдула с лица порядку волос, которая каким то образом сбежала из аккуратной причёски. — Взвесила все риски и уже сообщила Владе.

— И как она отреагировала?

Вопрос мой был нейтральным. Я скорее беспокоился о том, как сестры будут общаться между собой, это все ещё больная тема. Я не думал… понятия не имел о том, что в Юлькиной светлой головушке созрел иной выход из ситуации, тот, который я уже не рассматривал.

— Наверное, ей будет непросто. Пока я понять не сумела. Нужно будет найти ей хорошего психолога, все же, вторые роды со смертельным исходом…

Я остановился. Мне показалось, что я ослышался. Точнее, мне бы этого хотелось. Но нет, со слухом и восприятием у меня проблем нет, в данном случае — к сожалению. И ладонь вдруг горит нестерпимым желанием дать пощёчину. Пусть не больно, хотя бы, чтобы отрезвить.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Нет, конечно же. Это был мой последний шанс и я вытянула пустышку. Наверное, придётся брать готового ребёнка… Хотя мы можем пройти обследования, я нашла нового отличного генетика… Если проблема будет в одном из нас, то можно будет воспользоваться донорским материалом.

— То есть, — уточнил я, — Ты заставляешь свою сестру второй раз пройти через смерть ребёнка, потому что он получился бракованным?

— Это не её ребёнок, а мой, — поправила Юля. — Точнее, наш. И срок ещё очень мал… Главное, что мы не стали этого афишировать и об этом никто не знал и не узнает. А у Наташи твоей все равно мозги в декрете поплыли…

Я её ударил. Я первый раз ударил женщину. Назвала бы меня Влада сейчас хорошим? Я даже не заметил этого движения, удар родился слишком стремительно, чтобы я смог удержать его, увести в сторону. Единственное, что сдержал в узде — силу. Пощёчина получилась унизительной, болезненной, но все же покалечила больше её эго — глаза свернули оскорбленно.

— Да зачем он тебе, этот ребёнок? — удивилась она, баюкая свою щеку. — Уйдёшь к ней, так она тебе новых нарожает, здоровых, целую пачку… А этот — мой. И… если он родится, ты же точно уйдёшь, мужчины слабые, они не выносят чужой боли… Ты уйдёшь и оставишь меня с ним одну, Юра!

Она не понимала, что уйду я сейчас. И даже не важно, куда уйду, явно не строгать новых детей пачками. Просто, устал я. Правильно, наверное, Юля говорит — слабые мужики. От этой квартиры устал, от гонки за ребёнком, который внезапно стал ненужным, от тишины и напряжения. Я прошёл в кабинет, который уже давно служил мне комнатой и принялся собирать вещи. Так, чтобы хватило на первое время, потом разберусь, что дальше делать.

— Уходишь, да? — Юля ходила за мной след в след и говорила, говорила… Словно выплескивала все, что накопилось за недели молчания. — Только сила на моей стороне. Я мать. Я принимаю решение, поняли? Хотите украсть моего ребёнка? Нет!

— Тебе будет легче, если его просто не станет? — устало спросил я.

— Я просто защищаю его от боли!

— Методом умерщвления…

Закидал то, что нашёл в спортивную сумку, которая ездила со мной на тренировки. Запихал ноутбук в рюкзак. Всё это потом, нужно ехать скорее и успокаивать Владу. Наверное, места себе не находит. Ревёт. Только бы глупостей не наделала, да и волноваться ей нельзя…

- Я завтра же соберу консилиум, — сказала Юля. — И вопрос будет решён в течении недели. У нас… очень лояльное к матерям законодательство. А мать я. Сила на моей стороне.

— А я отец, — спокойно ответил я. — Я подам на тебя в суд. Мои адвокаты так тебя затрахают, что пока ты разберёшься с консилиумом мальчик уже родится. И да, скорее всего к этому времени мы будем разведены.

Я ушёл, но знал, что так просто она не уступит. Она же стойкий оловянный солдатик… Раньше меня это восхищало, теперь — пугает. Сижу в машине, заводить нужно, ехать к Владе, а я курю и думаю, вот кто бы мне сказал, двенадцать лет назад, что все так закончится? Сигаретный дым горький, мысли горчат, а на душе — гадко.

Именно в машине меня настигла смс такого содержания, что я едва не проглотил сигарету. Она… уехала. Уехала, блядь! В какой-то мере я понимал, что она поступила правильно, но… Она же не доверяет мне, получается. Да и не одна уехала, а с Игорем. Наивная — даже фамилии его не знает. Да что там, и я не знаю… Надеяться, что если папаша, то ничего плохого не сделает? Только надеяться не выходило — дохлый номер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неизвестно, на что надеясь рванул к дому Влады. Может, успею перехватить… не успел. Стою в тёмной прихожей, тапочек посреди пола брошен одиноко, лифчик, куда без лифчика? Только теперь уже не кружево, а мягкий трикотаж… Мыслей в голове миллион. Метнуться к выежу из города на максимальной скорости… К какому? Куда он её увёз? Ещё одна идея — поднять всех знакомых. Номер машины я помню, у меня отличная память на цифры. В ГИБДД тоже знакомые найдутся, и не из последних. В каком направлении уехали вычислят…