Наследник для чужого мужа (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 34

— Спасибо, — поблагодарил и выпил все по очереди, и таблетку с водой, и начинающий уже остывать кофе.

Юлька молчала, тарабанила пальцами по столу. Это жутко раздражало. Я пошёл в душ, в глубине души надеясь, что вернусь, а Юля уже на работу уехала. Но нет, она ждала.

— Что тебе Влада рассказала? — требовательно спросила она.

— Что с ребёнком возможно не все в порядке. И не смотри на меня так, словно дырку прожечь хочешь. Всё, больше она ничего не сказала, остальные твои страшные тайны целы.

Юля отвела взгляд, я даже испугался — что она ещё в себе прячет? Что скрывают её глубины? Жена пришла за мной в комнату, когда я пытался завязать галстук. Пальцы слушали б с трудом, похмелье сказывалось.

— Вызови такси, — попросила Юля. — Не садись за руль в таком состоянии.

И ловко завязала мне галстук, нечаянно коснувшись кожи над воротником рубашки. Пальцы холодные, я даже вздрогнул, что от Юли не укрылось.

— Я сам, — сказал я. — Сам решу.

Буквально мантра. Всё же, лучше поздно, чем никогда. Юлька скривилась недовольно, но возражать не стала, и на том спасибо.

— Скажи мне, — буквально взмолилась. — Скажи мне, где она. Я так не могу, я места себе не нахожу, волнуюсь, мне нужно знать, просто знать, я к ней не поеду, честно…

Глаза блестят лихорадочно. В этот момент я понял, что устал так, что короткий нетрезвый сон не поможет. Не поможет смешная, не настоящая дистанция между спальней и кабинетом. И жгучее желание сбежать, которое появилось внезапно меня тоже испугало. На дачу. Там тихо, хорошо, там пёсик безымянный, Влада, которая смотрит и кажется — все понимает. Что тоже обман, Влада полна тайн. И бежать мне поздно — ну, куда с подводной лодки? Да и чувство вины никуда не делось. Я обещал своей жене ребёнка, правда не ожидая, что этот ребёнок разобьёт вдребезги жизнь всех троих причастных к нему людей. И да, он есть, сейчас малыш есть, чтобы там дальше не случилось. Пока он есть, я должен быть его отцом, а следовательно… наверное, я должен быть тут. Черт, какого хрена все так запуталось?

— Юля, — мягко сказал я, максимально мягко. — Ты понимаешь, что мы сделаем ребёнка инвалидом, даже если сейчас он совершенно здоров? Так нельзя, Юля. Я не удивлюсь, если у Влады от всех этих нервов случится выкидыш. Или нарушения развития эмбриона, которых ты так боишься. Просто дай ей покоя. До обследования она будет вне зоны твоего доступа. На самом скрининге я буду присутствовать, я не позволю двигать себя в сторону. А потом… потом увидим. Но так, как было в последние месяцы больше не будет и тебе придётся с этим смириться. Влада суррогатная мать, а не твоя рабыня, не твоя собственность, она имеет право на жизнь и личное пространство. Всё.

Юля на первый успокоилась. На первый. Но в наших разговорах, которых было все меньше и меньше часто возникали паузы, которые были так ощутимы, и с которыми ничего невозможно было сделать. Я упрямо спал в кабинете, не знаю, кому что пытался доказать, только спина разболелась, словно у старого деда, коим я себя и чувствовал. Юлька спала в детской, видимо тоже из принципа. Наша кровать, сделанная на заказ пустовала. И смех и грех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты все время проводишь с ней или на работе, — обвинила меня Юля через несколько дней. — Ты меня не хочешь. Ты с ней трахаешься, да? Все потому, что она может родить тебе ребёнка, а я нет?

Убеждать Юлю в том, что я был согласен на жизнь без ребёнка с ней — пустая трата слов. Что идея фикс родить ребёнка это тоже её, бесполезно. Она вбила себе в голову, что я предпочёл ей Владу за её детородные возможности. А самое страшное — я понимал, что если ребёнок родится, легче не станет. И расти ему придётся в этой обстановке, в которой даже кактусы вянут. Тот, что стоял возле моего компьютера и даже цвел когда-то, завял точно, пожелтел и сдох.

Причём я упорно и успешно гнал от себя мысли о Владе. Я умел делать то, что считал правильным. Я считал, что иду правильным курсом, пусть следовать ему становилось сложнее с каждым днем. У меня будет жена и возможно ребёнок. А Влада — горькие, но одновременно сладкие мечты…

Через несколько дней я понял, что Юля пытается за мной следить. Сама, хорошо, что детектива не наняла, хотя я и этого уже начал опасаться. Машинку её я легко заметил, оторвался и попетлял по городу, прежде чем ехать к Владе, к её страшной и страшно-доброй собаке, чуть округлившемуся животу, в котором рос мой ребёнок. А он мой, каким бы мы, и этот мир его не сделали.

Влада оставила мне ключи от своей квартиры, на всякий случай. К середине месяца я заехал к ней забрать квитанции, оплатить — её этот вопрос очень волновал, будто нет ничего страшнее просроченного платежа. Вошёл в квартиру, пусто, пыль уже легла, комнаты уже не дарят покой, он ушёл вместе с Владкой на дачу, хотя вроде и не изменилось ничего, даже лифчик лежит на кресле. Квитанции я оплатил через приложение сразу же, но когда все так просто было? Вышел из квартиры, сосед стоит. Игорь. Прислонился к стене, курит, меня ждёт.

— Где Влада? — требовательно спросил он.

— Да вы что, сговорились? — усмехнулся я. — Нет Влады. Для тебя точно нет.

Интерес Юли я мог понять, пусть и не давал ей желаемого. Я её понимал, да. А что этому холеному типу от Влады нужно?

— Где? — упрямо повторил он.

— Иди на хуй, — с видимым удовольствием сказал я.

Давно мечталось, да Владку жалко было. А теперь она спрятана от всех, кроме меня — могу позволить. Игорь отбросил сигарету, я невольно проследил за ней взглядом, отвлекшись, этим он и воспользовался, бросившись на меня с утробным рыком. Удар я не пропустил, все же, но мы оба повалились в лестничный пролет, на мыльные ступени… В общем, Владе я не соврал — упал. Дрались мы яростно, но бестолково, и по силе друг другу не уступали. Я был моложе, но Игорь дрался буквально с отчаянием.

— Хватит, — наконец сказал он, пытаясь отдышаться. — Сука, все время забываю, что мне уже не восемнадцать.

— И мне, — вполне миролюбиво ответил я, злость испарилась. — К сожалению.

— У тебя сигареты есть? Та была моей последней, не докурил, блядь.

Я протянул, закурил и сам. Место удара ноет, но и соседу тоже досталось. Плюс болит ребро, это уже в результате падения. Стоим на лестнице, на которой дрались недавно, курим, молчим. Молчание первым нарушил Игорь.

— Хотел, как лучше. Всегда хотел. И казалось тогда — Америка, страна возможностей. А нам обоим по двадцать, ни кола ни двора, Юлька уже была… Я долго уговаривал жену. Она от матери сбежала, но до странного была к ней привязана, к стране этой ебаной. А я видел, как все рушилось. И союз, и жизни человеческие… Я все же уехал.

— И что дальше?

Я даже не удивился, хотя признаться, удивился тому факту, что не удивился. Странно все…

— Я уехал. Там у меня и правда все получилось. Всё мечтал вернуться, забрать троих своих девочек. Мечтал, да времени не было, да и денег, сначала. Думал куда их, все что есть в бизнес вложено, не в свой же сраный клоповник… А потом приехал, а моей жены нет больше. Умерла. Даже не писала мне, что больна, это таким ударом было. Бабка меня к тому времени через суд лишила родительских прав, девочек я увидел лишь мельком, и то — издалека. На порог даже не пустила. Я уехал. Заливал горе сначала водкой, потом в работу ударился…

— А сейчас зачем приехал? За стаканом воды в старости? Это ты по адресу, Влада настолько жертвенна, что стаканами точно обеспечит.

Игорь затянулся, даже глаза от удовольствия закрыл.

— Не знаю. Влада… она так на свою мать похожа. Даже жутко становится. Я и не знал, что забыл её лицо, понял только когда Владу увидел.

Я докурил, бросил сигарету, помолчал, подбирая слова. Снова на хуй сдать? Парадоксально, но мне его жалко, правда факта того, что он меня бесит, это не отменяет. Как-то все совмещается все самым удивительным образом.