Уроки ирокезского (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 266

Алеша Белов деньгами, сколь ни странно, тоже оказался небогат. Да, вложил он очень много и весьма выгодно: я получал от него ежегодно три с половиной миллиона тонн чугуна, еще почти сорок тысяч тонн шерсти от австралийских мериносов… а еще почти сто тысяч тонн мороженой баранины оттуда же (ну и кенгурятины, однако мясо – оно мясо и есть, когда другого мало, то и оно сойдет). Он же поставлял в Россию больше трех миллионов тонн бокситов из Австралии, полностью обеспечивал страну кофе и какао – из Южной Америки, опять же бананы в России стали довольно популярны – и, если считать по "мировым ценам", его поставки стоили чуть больше двухсот миллионов долларов ежегодно. Но деньгами он "помочь" не мог совсем, а продажи уже русских товаров в США составляли уже чуть меньше ста миллионов: очень многое теперь янки стали делать сами. А вот я этого "очень многого" делал все же мало, а еще больше вообще не производил – так что товарообмен с США даже не покрывал самых скромных потребностей.

И в результате всех моих (и не только моих) усилий год предыдущий обеспечил городским жильем почти четыре миллиона экс-крестьян, а вот рабочих мест в городах им так и не оставил… то есть мужики строили еще жилье, впрок – но пользы от этого было крайне мало, а строителям платить требовалось довольно много – и на этот счет приходилось очень напряженно думать.

Хорошо еще, что для обдумывания всякого не обязательно сидеть в кабинете канцелярии и напряженно морщить лоб, так что поздравить Машку с обретением дочки Лены мне ничто не помешало. Дочь наша пребывала в настроении весьма приподнятом – в том числе и потому, что родить успела в апреле ("не придется ребенку маяться"), и все разговоры у нас, естественно, сводились к обсуждению Леночки:

– Саш, ты вот только подумай: еще бы час, и день рождения пришлось бы праздновать в мае! Но я так старалась, так старалась… кстати, а если подумать, что предложение Иосифа не такой уж и дурацкое, каким выглядит на первый взгляд.

– Я все равно не понимаю, как можно стараться родить побыстрее… а какое предложение ты имеешь в виду?

– Да предложить народу самому фабрики строить. Мужики, конечно, сами ничего не построят – не потому, что не захотят, а потому что не из чего. Я не про дома, хотя и для жилья всё этим артелям мы же и даем, я про заводы. Не про цеха, они-то как раз уже есть, я про машины. Просто ты, как всегда, стараешься сразу сделать все самым лучшим – и считаешь, исходя из цен на это лучшее. И потому у тебя выходит, что денег не хватает – но это же неправильно! Зоя, вон, на доходы от продажи цветов устроила при школе барабанную фабрику…

– Какую такую барабанную?

– Ну, пионерам же нужны барабаны, а в магазинах их нет потому что никто столько не делает, вот пионеры и решили сами барабаны для себя делать. Не только для себя, а чтобы все школы могли их купить недорого. Два школьных токарных станка по восемьдесят рублей, сверлильный за пятьдесят. Еще рублей на сто тисков всяких, молотков, напильников… правда, стекло для окон нового цеха я им бесплатно выделила. Но теперь фабрика делает больше сотни барабанов в день и работает там двадцать человек. Ну и сами пионеры тоже немного помогают: больше, конечно, учатся, но по оценке мастера фабрики они чуть не половину работы выполняют.

– Ты это к чему?

– К тому, что затратив на оборудование около пятисот рублей Зоя создала два, а на самом деле четыре десятка рабочих мест для взрослых. Ну а так как цены на барабаны Мария Иннокентьевна им лично посчитала без учета пионеров, а как будто там взрослые рабочие трудились, то выручки хватило на покупку, причем "по мере возможности", то есть постепенно, за год, новых инструментов и станков на три тысячи. И стекло для новых цехов они уже на выручку за деньги покупали. То есть одно рабочее место обошлось не в пять тысяч, а всего в двадцать пять рублей – поначалу, конечно, но тем не менее, ну а при таких затратах и пару миллионов рабочих мест можно за месяц устроить.

– Чтобы выделывать сто миллионов барабанов? – не удержался я.

– Саш, а головой подумать? Вот ты не знал, что народу нужны барабаны, а пионеры сообразили. В новом цеху они теперь собираются горны пионерские выделывать – и я о такой нужде тоже не догадывалась. Просто у Зоиной школы деньги нашлись, небольшие, но все же – а вот у народа даже такой лишней копеечки нет. Хотя народ наверняка знает, чего ему не хватает. Причем в разных местах не хватать может совершенно разных вещей – и я думаю, что если уже местные власти как-то узнают, чего не хватает народу именно там, то запустить мелкое производство этого нехватающего будет очень недорого. Запустят небольшие, но фабрики, а потом народ сам решит, что еще нужного можно будет там выделывать. Тогда уже нашей заботой будет лишь обеспечить поставки необходимого сырья: я вот, специально для "барабанщиков", клей поставляю, краску и никель для гальванической ванны – которую, кстати, они сами сделали, как и плавилку для латуни. Ну и следить, чтобы барабанные фабрики не строили в каждом уезде.

– Интересно ты говоришь. А посмотреть эту барабанную фабрику можно?

– Даже нужно: вон Зоя от нетерпения аж подпрыгивает, так ей похвастаться хочется. Сходи с ней, тут идти-то пять минут – а я как раз Лену покормлю.

Забавная оказалась фабрика. Сразу за школой, буквально "в чистом поле", стояли четыре цеха, каждый размером примерно с пристройку спортзала уже моей школы из "прошлого будущего", причем один – вовсе без окон. Зоя сказала, что "это сушилка, там смотреть вовсе нечего" – впрочем, "смотреть" оказалось что только в двух цехах (еще один, оказывается, только строился как раз для выпуска горнов). Барабаны-то, к моему удивлению, были изделием не самым простым: корпус сначала клеили из десятка чурбачков, потом обтачивали изнутри и снаружи, обклеивали снаружи шпоном, шлифовали, красили. Затем приделывали кучу никелированных железяк и, наконец, привинчивали и долго регулировали натяжение мембран. Их тоже отдельно делали (из всепроникающего уже в любую отрасль производства полиэтилентерефталата), и, должен заметить, все это было настолько трудоемко, что объемы производства меня очень удивили. Хотя – поговорив с несколькими рабочими – я узнал, что большую часть оснастки сами же рабочие и придумали, а затем и сделали – а поначалу и десять барабанов в день делалось на пределе возможностей. Ну да, народ наш сообразительный, горы готов свернуть лишь бы ничего не делать…

Когда уже мы возвращались, Зойка, немного смущаясь, попросила:

– Саш, а ты мне можешь привезти из Африки немножко гренадила?

– Наверное могу, если ты мне скажешь что это такое и если это в Африке водится.

– Гренадил – такое дерево, черное. Для музыкальных инструментов очень хорошее, как раз в Африке и растет. Я у нашей ботанички спросила, она сказала что даже в Катанге его найти не очень сложно, а в Германской Восточной Африке его просто завались…

– Ладно, будет тебе гренадил.

– Спасибо! Саш, ты только заранее скажи, сколько привезешь и когда: у школы деньги, конечно, есть, но мы же постоянно их тратим, и мне нужно знать когда и сколько заплатить нужно будет чтобы подкопить.

– Зой, а тебя давно не пороли ремнем по попе? Я, вообще-то, со школ деньги не беру, я их школам даю. Маловато даю, конечно, я и сам понимаю, но вот брать со школ деньги канцлерам не просто неприлично, но вообще недопустимо.

– Спасибо! Но все равно скажи когда: нам в сушилке нужно будет место подготовить.

В целом, в гости я съездил удачно. Перед отъездом в Москву я, больше в шутку чем всерьез, предложил Машке занять пост министра местной промышленности:

– Ты первая придумала, тебе этим и заниматься.

– Я бы и не возразила, но ближайший год из Можайска я никуда ехать не собираюсь. Пока Лена не пойдет…

– А зачем тебе куда-то ехать? Прямо отсюда и министерь! Телефон-то нынче не чудо природы, а вполне себе доступный аппарат. Позвонила куда надо, приказала…