Не искавшие приключений (СИ) - Яблоня Дикая - Страница 89

— Ключи. У вас их нет.

Странная особа, похоже, любила констатировать очевидное.

— Как, в таком случае, вы вошли?

"Может быть, у старушки не все в порядке с головой. Как неловко-то… А я думала — она просто высокомерная грубиянка."

Пока я сочиняла деликатный ответ, кто-то постучался. И позвонил — весьма энергично. И подвергал двери за ручки.

— Я не запирал, — Виктор пожал плечами.

— Об этом и речь! — пафосно изрекла старушенция, идя открывать.

Из-под дождя в дом ввалились двое: высокий седой здоровяк и маленькая стройная женщина с короткой, почти мальчишеской стрижкой. Оба пренебрегли головными уборами и зонтами, предпочтя дорожные плащи. Оба несли вещевые мешки вместо саквояжей и чемоданов. Казалось, они только что вернулись из экспедиции. Подзорная труба у мужчины, сачок и арбалет у женщины выглядели отличным подтверждением этой версии.

— Бертран и Мишель Жоли', к вашим услугам, — сообщила дама с оружием. Ее спутник поцеловал руку мне, пожал руку Виктору, кивнул детям и экономке, все — за пару секунд. Никак не ожидала от него такой легкости и подвижности. После обмена приветствиями он достал из внутреннего кармана конверт:

— Наши рекомендации, господин директор. Супруга, — кивок в сторону Мишель, — естествознание и целительство, я — математика и астрономия. Снаружи — Барбара', она моется под дождем.

Я бы гадала, у кого такие привычки, если б на заметила у Мишель сокольничью перчатку. Но спросить, что за питомец, не успела — экономка возвестила, подчеркнуто глядя мимо всех нас:

— Мне на дали точных указаний, поэтому ужин пришлось накрыть в кухне!

Виктор одними губами сказал мне: "Какая трагедия!"

Последовала уже знакомая церемония расчета по свистку. Супруги Жоли не удивились ни этому, ни сестричкам-дварфам с зонтом. Больше всего радовало, что они ни о чем не расспрашивали меня. Чистый лист должен быть чист во всех смыслах. Никаких "водяных знаков" из прошлого.

Ужин, которого я ждала почти в панике, оказался вовсе не рыбным — всего лишь фасолевая похлебка с курицей. Энергичную работу ложек прервал не менее энергичный стук в окно. Мишель улыбнулась детям и со словами "Не бойтесь!" подняла раму. Предупреждение было лишним: огромный северный филин вызвал дружный вздох восхищения. Сова пролетела над столом, бросила Бертрану добычу, села на буфет и отряхнулась почти по-собачьи. Я замерла в ужасе: Бертран держал в руках тушку зайца с порванным горлом.

"Если сейчас начнутся рыдания… Это же цепная реакция! Как мне утешить сразу десять детей?!"

— Добытчица! — с уважением кивнул Отто.

— Старый заяц, — раздался упрек из-под черного зонтика. — Придется варить очень долго.

— Голову нужно отдать охотнику, — строго заметила Леонора. Дети продолжили есть, как ни в чем не бывало.

В эту минуту я поняла, как долго мне еще предстоит учиться, чтобы учить других.

— Есть ли у дома имя? — спросил Бертран, когда ужин почти подошел к концу.

— Особняк "Темный плющ". Как мне кажется, весьма говорящее название, — Виктор скептически хмыкнул. — Кое-где балконы и стены держатся именно благодаря путанице стеблей. Дети! — повысил он голос. — Если какая-то дверь заперта, значит — за ней аварийная зона. А как это понимать?

— Опасно для жизни! — выпалили Ири и Мари.

— О, это страшное слово "Ремонт"! — рассмеялась Мишель. — В языке одного племени с островов в Гипотетическом океане фраза "Да постигнет тебя ремонт!" — ругательство, хуже, чем "Чтоб ты сдох!". Думаю, в наше случае все не так мрачно.

— Хотелось бы собственную обсерваторию… — задумчиво протянул Бертран.

— Изолятор для захворавших и какой-никакой курятник. Рыбой и зайцами сыт не будешь, — Мишель явно была практичнее, чем супруг.

— Прежде всего — спортивный зал и надежная бойлерная!

Что еще можно было ждать от Виктора? Пришла моя очередь высказаться:

— Библиотека и музыкальный класс.

— Пианино… — прошептал мальчик-тролль — первые слова, которые я услышала от него за все время.

— Терпение! — Виктор посмотрел на меня виновато, — Пока что нет денег.

Один за другим дети предлагали что-то свое: качели, цветник… Наконец Виктор взглянул на часы. Свисток: дети строем идут чистить зубы, увы — холодной водой. Свисток: расходятся по двум спальням — воплощению аскетизма: камин, кровати и тумбочки. Нам достались комнаты по соседству, с убранством не намного богаче. Разумеется — никаких личных ванных комнат. Если кого-то это расстроило, это кто-то была не я — спасибо жизни с Гортензией.

"Я почти сутки не вспоминала о Зи! Как же скверно… Да что уж там: о Викторе я думаю даже больше чем о новых воспитанниках! Давай, Авла, соберись! Школа — прежде всего!"

Первый раз со дня смерти матери меня настила бессонница. Перекладывание подушек не помогло. Разглядывание ночи за окном едва не завершилось воплями ужаса: пролетела Барбара и крикнула "Сюрприз!", а может быть — нечто похуже. Старый дом не одобрил совиное хулиганство: вздохнул, заскрипел, где-то что-то осыпалось. Вслед за этим я услышала музыку — тихую, едва уловимую. Кто-то бережно касался клавиш, робкая мелодия походила на колыбельную.

"Только одаренных призраков нам тут и не хватало!"

Прикрывая свечу, я вышла в холл: звук шел со второго этажа, двери на котором были надежно заперты — пресловутая "аварийная территория". Поколебавшись между вариантами "Оставить привидение в покое" и "Сдернуть с кровати директора", я выбрала третий: вооружилась кочергой и пошла разбираться сама.

Вторая дверь направо от лестницы оказалась распахнута. В абсолютно пустой комнате, освещенной огарком, мальчик-тролль Симо перебирал клавиши кабинетного рояля. Несколько секунд я переваривала увиденное. Комната не выглядела аварийной, дверь — взломанной, а Виктор точно не был идиотом, который пропускает мелочи вроде дорогущих роялей.

Сквозняк, явившийся ниоткуда, толкнул меня в спину, направляя к источнику музыки. Симо вздрогнул, оборвал игру, посмотрел виновато:

— Я всех разбудил?

— Пока нет. Но музицировать все-таки лучше днем. Как тебя вообще сюда занесло? Ты же не ходишь во сне?

— Нет, что вы! Услышал: кто-то играет гаммы, удивился: директор же нам никогда не врет… А вдруг утром все исчезнет?! — на лице мальчишки отразилась неподдельная паника. Он не придумал ничего умнее, как схватиться за раму и потянуть инструмент к выходу. Тот, к счастью, решил остаться на месте. Я обняла Симо за плечи:

— Успокойся. Уверена: рояль никуда не денется!

Мальчик ушел, а я задержалась. Опустила крышку, погасила свечу, бережно закрыла дверь комнаты. Поддавшись порыву, погладила стену и сказала "Спасибо!".

С этого дня я записывала все интересное и необычное, происходившее в доме.

В первый же день произошло очень много событий, приятных, не очень, а то и вовсе — слегка безумных.

Экономка ушла, не простившись, и в кухне не пахло завтраком. Пока мужчины и Мишель тратили время на рассуждения, я просто выгребла все из шкафов. Это самое "все" оказалось кучей остатков, и я в который раз поблагодарила Сущее за знакомство с Гортензией. Ири и Мари, как самые старшие из девочек, принялись в три руки замешивать тесто, пока мальчишки разогревали плиту, а я кромсала все пригодное для начинки.

"Пирог из остатков" на завтрак. За такое любая комиссия не погладит по головке — эту самую голову оторвет.

Зато выражение лица господина директора "Что бы я без тебя делал?" было бесценно. И, хотя не обнаружилось явных признаков, я каким-то шестым чувством узнала: дом тоже мною доволен.

Вскоре после полудня в гости явился представитель местной газеты. Репортер "Герольда" дому не нравился, иначе как объяснить, что с балкона над главным входом на него полилась вода? Подмоченный тип не растерялся, как ни в чем не бывало задавая каверзные вопросы. Он хорошо подготовился, надеясь откопать что-то грязное и скандальное. Репортер не учел Отто: тот следовал за гостем неотступно, отвечая абсолютно за всех. Мальчик оказался мастером по части фантазий. Он расписывал достоинства приюта так виртуозно и убедительно, что мне хотелось поаплодировать — ровно до момента, когда зашла речь обо мне и Викторе.