Птицы знают лучше (СИ) - Яблоня Дикая - Страница 58

Острые зубы вонзились в руку. Когтистая лапа рванула за волосы.

Одновременно с этим теплая человеческая ладонь легла к ней на затылок — бережно, не растревожив боль от ушиба. Другая рука скользнула под куртку, обхватила за талию. Вадим притянул Сашу к себе и коснулся губами ее губ. Снова — уверенней, и наконец не осталось ничего — ни страха, ни сомнений, только поцелуй, который удерживал двоих на краю тьмы.

Сколько он продолжался? Этого Саша не могла сказать, но, услышав далекие сирены "Зари", поймала себя на мысли: "Опять Велич все испортил, зар-р-раза!".

***

— Рябинина!!!

— Есть такая, Виктор Петрович. Ого, "Заря" так быстро нейтрализовала сюрпризы колдуна. Круто…

Вадим и Саша сидели в машине "Скорой помощи". Мэр получил ровно столько внимания, сколько полагалось любому другому пострадавшему, Саша — чуть больше и колючее серое одеяло. При этом волхвы почему-то отняли тельце Степлера, которое она прижимала к груди, и не приняли возражений. Она пригрозила пожаловаться всем и бригадиру. Как говорится, "Про волка вспомнишь…": тип со шрамом тут же явился по ее душу.

— Рябинина, ваше "ого" — сарказм? Лучше бы это был он, в противном случае выходит, что вы считаете волхвов идиотами. Разумеется, у нас имелись подозрения. И сюрпризы, прямо скажем, не были для "Зари" для сюрпризами. Ладно, немного были. Зато вы — мой непрекращающийся сюрприз уже почти год!

— Витя, заканчивай, — негромко, но очень весомо обронил Вадим. — Этот сюрприз спас город от террористов. Ценой своей жизни, фактически.

— Причем тут моя жизнь, идиот?! — окружающие подняли брови. Вадим смотрел на Сашу все так же заботливо, но она этого не замечала. — Почему вокруг меня все умирают? — она заплакала. Машинально размазала слезы одеялом, превратив пыль на лице в жутковатую маску. — Сашенька умерла, Степлер погиб, Яков — тоже…

— Тише, тише… Яков не умер, — Вадим аккуратно выдернул из скрюченных пальцев грязную ткань и вложил в них носовой платок. — Он не может умереть, пока его слово не уничтожено.

— Вот с этого места — поконкретнее! — безжалостно встрял Велич. — Мы нашли под обломками двоих живых и два тела. Имена нам известны. Кто такой Яков, где и когда он погиб?

— Яша — голем! Мое творение! — возможно, это и не была та самая застарелая рана человечества, но Саша оторвала повязку буквально с мясом. Осознав, что именно сказала, истерически расхохоталась, отталкивая заботливые руки Вадима. — Перестань затыкать мне рот! Это Яша всех спас, это он остановил террориста, и теперь от него ничего не осталось, иначе бы Велич не задавал глупых вопросов…

— Наше творение, — в голове Вадима звучал легкий упрек. Возмущением в голосе Велича можно было обрушить пару заводских корпусов:

— Рябинина! У нас целый набор фрагментов глиняной статуи. На предприятии, где работают с глиной. По каким приметам я должен был опознать в них героя дня?!

— Так вы, получается, не против?.. — от удивления у Саши высохли слезы. — Тогда у меня к волхвам три просьбы.

Бригадир то ли устал возмущаться, то ли оторопел от ее наглости:

— Все три? Ладно, выкладывайте.

— Восстановите в должности Варвару Ильиничну, не обижайте ворона, который ругается и цитирует стихи По, а еще — мэра здесь не было.

— Медики! — окликнул бригадир спасателей. — У этой женщины серьезная травма черепа? Нет? Только сотрясение? А по-моему, ее здорово приложило… Александра, езжайте домой. Отлежитесь, после — поговорим. Это, кажется, твое? — добавил он, протянув Вадиму обломки темных очков.

Некоторые спасатели оборачивались при виде мужчины со светящимися глазами и чумазой девушки в бинтах. "Добрый вечер, Вадим Алексеевич", говорили они и возвращались к работе. "Люди видят не монстра — Защитника", — поняла Саша.

Оставался лишь один неразрешенный вопрос.

— Кого из двух Сашек ты поцеловал там, под обвалом? — спросила она, прежде чем Вадим усадил ее в машину.

— Тебя, идиотина!

— О. Верю. Такое ты мог сказать только мне. Вот уж по истине: обними сову — получишь укусы и ссадины.

— Стойте!

Свет фонарей на шлемах волхвов резанул по глазам. Саша растерянно заморгала:

— Что?..

"Неужели бригадир передумал?.."

Она волновалась напрасно: волшебники всего лишь принесли мешок и металлическую коробочку.

— Здесь прах Защитника и куски голема. Все, что мы отыскали.

Саша заглянула в мешок. Скорее всего, это была игра ее воображения, но ей все же хотелось верить, что в глазницах Якова мерцали еле заметные зеленые искры.

"Кажется, — подумала Саша, — от одной малюсенькой повязки мир сегодня все же сумел избавиться. Или даже от двух…"

— Тебе обязательно надо уезжать? — спросил Вадим.

Позади остался долгий месяц встреч со столичными волхвами. Бесконечное проживание заново событий того самого вечера: следователей не волновало, что Саша — в бинтах и с сотрясением. Бесконечные отчеты для бригадира, который при виде Саши, кажется, уже дергал глазом. Московская "Заря" не только забрала рукопись пражского волшебника, но непрозрачно намекнула: расшифровавшему текст найдется у них местечко. Велич заявил, что не отдаст перспективного ученика, посмотрел на Сашу и незаметно чиркнул себя ладонью по горлу.

"Велич — в наставниках?! — поперхнулась Саша. — Пора валить!"

Она больше не скрывала, что собирается в Петербург. Купила билет на ночной поезд: такие стоили очень дешево, но совершенно не пользовались популярностью. Рослый могучий проводник с мощным фонарем смотрел на нее с жалостью. Провожающих он окинул крайне неодобрительным взглядом; должно быть, принял за жестоких родственников, которым на нее плевать. У Саши этот взгляд вызвал улыбку: "Кем, интересно, он счел четверых мужчин?.."

Вадим, Марк и охранники. Люди, с которых началась история попаданки. Трое из них не хотели, чтобы она уезжала. Четвертый тоже не хотел, но по меркантильной причине: злые гаражные Колобки слушались только создательницу.

— Мне нужно уехать, — развела Саша руками.

— Твоя комната будет ждать тебя, — ответил Вадим.

— Ага! — фыркнул Антон, — И бардак, который ты в ней устроила, — тоже. Ма до сих пор боится туда заходить.

Доктор Литанов вручил Саше сложенный вдвое листок:

— Адрес моего друга. Вдруг что-то случится. Кстати, он может подобрать нового За…

— Спасибо! — не слишком любезно. оборвала Марка Саша. — Я… я как-нибудь без совы пока. Вряд ли мне встретится новый Степлер. До свидания!

***

Петербург в этой Вселенной оказался хмурым, недружелюбным городом. Ее родной Питер тоже не слишком сиял многоцветием, но здесь не было ни лазурного барокко, ни бежевого классицизма. Сырость слишком быстро губила краску и штукатурку, люди предпочли им надежность серого кирпича и гранита. Местные путеводители радовали цитатой из какой-то знаменитости: "Северная Венеция — город, куда приезжаешь писать стихи, плакать или повеситься". После алого Пагубов-Горшечника Саша целую неделю вздрагивала, выглядывая в окно гостиницы. На вторую — простудилась. На третью ей начали мерещиться за спиной странные тени, и это — посреди бела дня. Вероятно, провинились болотные совы — самые популярные из здешних Защитников. Или туман, из-за которого самыми модными украшениями были налобные фонарики и светоотражатели где только возможно.

Но главное: в этой Вселенной не оказалось скромной типовой девятиэтажки на юго-восточной окраине — дома ее родителей. Дома, где в другом мире Саша прожила большую часть жизни. Даже расспросить о семье Рябининых ей было некого — окрестных домов не оказалось тоже, только сквер, печальный и мокрый. Разумеется, никто не отменял справочную службу: в телефонных книгах нашлось множество разнообразных Рябининых. Слишком разнообразных.

Саша развеяла пепел Степлера над Маркизовой лужей и сказала себе: "Пора двигаться дальше!".