Отбор для Короля волков (СИ) - Моран Маша - Страница 33

В чем секрет княжны? Она безумно красива, и я даже думать не хочу, сколькие добиваются ее руки. Почему она до сих пор не замужем? Не нашлось достойного или причина в другом? Вспомнился тот урод, который прижимал ее к себе в лесу.

Я никогда не испытывал подобной ревности. Это было что-то черное и едкое. Как дым от сырого хвороста. Смотреть на нее и понимать, что отдала себя другому — перед глазами темнело от этой мысли. Отрублю этой мрази руки, чтобы даже не думал к ней прикасаться. А она… пусть смотрит и понимает, что так будет с каждым, кто к ней приблизится. Кому она сама позволит приблизиться.

Пока она была с наставницами, хотелось лезть на стенку. Как могло случиться, что незнакомая женщина стала настолько необходима. Это и есть действие связи с элльлеле? Я уже и не знал, хочу ли этого. С огромным трудом удавалось скрыть свое состояние от послов Балаха. При первом удобном случае они наверняка ему доложат о происходящем. И братец попытается помешать мне. Просто из ненависти.

— Ох, Великие Боги! Она просто невыносима!

В покои, где мы ждали, вбежала Лючия, жена Нандора. За ней тянулись остальные. Наконец! Я собирался уйти на поиски княжны, но следующие слова меня остановили:

— Теперь понятно, почему князь отправил ее на Отбор. Сохрани нас Боги от такого «подарочка». Он просто хотел избавиться от нее.

Она говорила о моей княжне. Аглаида… Хотелось произнести ее имя вслух. Но сейчас не время и не место.

— О ком ты, любовь моя?

— Видимо, о княжне. — Освальд рассмеялся, и я с трудом удержался от того, чтобы не вырвать ему язык.

— Она просто невыносима! Заявила, что это не она должна вам понравиться, а вы ей! Представляете себе такое?

— Да-да, а еще спрашивала, откуда пришли Волчьи сыновья.

— Она ужасна! Надеюсь, руны ее не выберут.

— Да, наверняка не выберут! Она не достойна!

Заставил себя промолчать. Эти три дешевые подстилки не стоили моего внимания и вряд ли могли рассказать что-то, чего я еще не знал. Княжна умна, строптива и горда. Скорее всего избалована. Но отныне она принадлежит мне. И ей придется покориться мне.

Теперь, стоя под проливным дождем и глотая холодную пьянящую на вкус дождевую воду, я понял, что сильно ошибся на ее счет.

Княжна совсем не желала покоряться. Упрямая сучка! Стонала у моих губ и призывно раздвигала ноги. Я был уверен, что доберись до ее бедер, узнал бы, насколько между ними мокро! Эта дрянь текла от моих ласк и все равно прогнала меня.

Зверь внутри предчувствовал охоту. Какую-то часть меня ее отказ возбудил. Не хотелось себе в этом признаваться, но я уже предвкушал, как буду ее преследовать. В лесу, освещенном только священной Луной. Перед глазами живо нарисовалась картина того, как я даю ей фору, выжидаю, играю с упрямой добычей, но все-таки настигаю. Почти слышал треск ткани, которую разорву на ней. Располосую когтями.

А княжна… Пусть кричит. Пусть вырывается. Ее сопротивление доставит лишь большее удовольствие. Особенно когда я его сломлю. Она признает меня победителем и много раз извинится за то, что произошло в проклятой читальне. Извинится самыми разными способами. Будет вымаливать прощение.

Пытался прогнать хоть на время ее из своей головы, но все зря. Даже дождь не мог смыть отчаянные фантазии о том, как я долго и сильно трахаю ее в лесу. Пока она не запросит пощады.

Ливень никак не помогал остыть. Мне нужно хотя бы изобразить поиски ведьмы, о которой так переживает Балах. До вечернего испытания есть время, и это время я должен потратить на то, чтобы привести голову в порядок. Хоть и не уверен, что это удастся.

После испытания состоится пир, который продлится практически всю ночь.

Но эту ночь княжна проведет на моей территории. В моем шатре. Примеряя свое новое украшение и усердно благодаря меня за него.

Аглая рассматривала свое отражение в зеркале и с каждой минутой крепла в убеждении, что допускает серьезную ошибку. Огромную ошибку. Если бы не то, что произошло в библиотеке, она бы не раздумывая натянула «платье шлюхи», как про себя обозвала принесенный Абигель наряд. Да она бы быстрее всех прибежала на испытание рунами, уверенная, что оно станет для нее первым и последним. Но после встречи с послом… Оставалось лишь надеяться, что он и все остальные действительно посчитают ее слишком доступной и переключат внимание на остальных.

Потому что платье даже по ее меркам было «не в тему». И в то же время оно оказалось потрясающим. Черное. Без единого цветного пятнышка. Расшитое блестящей шелковой нитью такого же цвета. Ажурный лиф из тончайшей ткани скрывал все, и в то же время Аглая чувствовала себя практически обнаженной. Приподнятую корсетом грудь подчеркивала вышивка в виде звезд и полумесяцев. Пышная юбка из нескольких слоев полупрозрачного тюля падала на пол угловатыми складками.

Абигель осторожно водрузила на ее голову массивную корону с острыми зубцами. Раз теперь княжна — она, то об этом должны помнить все. В том числе и посол…

Воспоминания о нем не давали покоя. Даже спустя несколько часов внутри все сжималось от возбуждения. И отвращения к себе. Какой-то урод лапал ее, а она позволяла. Стонала и хотела еще!

Она притащила в спальню книги, чтобы хоть немного отвлечься. Но строчки плясали перед глазами, превращаясь в наглую жестокую ухмылку. Читала о кровавых ужасах и пытках, которые устраивали оборотни над ведьмами, но видела хищное лицо посла. Как он смотрел на нее, как горели его глаза. Ей все еще не верилось, что оборотни действительно существуют, но… Но этот мужчина не мог быть обычным человеком.

В дверь тихо постучали, и вошел Тристан:

— Пора, княжна.

Аглая кивнула своему отражения и пошла за стражником. На княжество опустилась ночь. Темная и тягучая. За несколько часов в компании книг Аглае удалось немного успокоиться. Вместе с ее чувствами улеглась и гроза. Но владеть собой было все еще сложно. Трольхар куда-то исчез, и она даже не могла никого расспросить о происходящем.

Неизвестность пугала. Чтобы взять себя в руки, Аглая твердила себе, что нужно продержаться совсем чуть-чуть. Час-два, и она свободна. Но как только в сопровождении своей маленькой свиты вышла из замка поняла, что явно переоценила свои силы. Это будет труднее, чем она думала. Намного.

Возле высокой крепостной стены установили деревянную трибуну, затянутую всевозможными знаменами и стягами. На многих из них красовались волчьи морды. Князь Иштван с мерзавкой Раданой расположились в просторной ложе. «Сестра», бледная и изможденная сидела там же. По периметру площади были расставлены чаши, в которых ярко пылал огонь, освещая все вокруг и бросая на лица присутствующих жуткие тени. В какой-то момент Аглае и впрямь показалось, что она на шабаше. Придворные смотрели на нее и других невест, выстроившихся напротив ложи князя, с каким-то нездоровым предвкушением. Может, ожидают, что Невесты прямо сейчас вцепятся друг другу в глотки? Аглая быстро взглянула на девушек. У некоторых и впрямь были довольно кровожадные лица. И все, как одна, в ярких платьях. Большинство — в красных.

Аглая усмехнулась. Да уж, она выделяется среди них. Лишь бы ее план удался. Господи, дай ей сил пережить это испытание. Чертов папаша! И мерзкая дрянь Радана. Вот кому нужно выклевать глаза и подвергнуть всем мыслимым и немыслимым пыткам.

И вдруг над площадью раздалось громкое злобное карканье. Три черные тени устремились к княжеской трибуне. Вороньи когти цеплялись за знамена. Изодрав несколько полотен, птицы зависли над Раданой. По толпе придворных пронесся удивленный выдох. Мачеха испуганно сжалась на своем троне, и только сейчас Аглая заметила пустующие места. По левую руку от князя стояли два деревянных трона. Для кого они? Еще какие-то родственники, о которых она не знает?

Вороны жалобно каркнули. Все три упали в центр площади. В каждой торчала стрела. Аглая почувствовала, как в груди что-то болезненно сжимается. Она же не может быть связана с этими птицами?