В последний раз спрашиваю по- хорошему: Ты на мне женишься? (дилогия) (СИ) - Николаева Раиса Борисовна - Страница 44

В какую-то минуту Шертес задумался о таком странном, несвойственном ему поведении, и после некоторого размышления, нашел ответ. Он шел на смерть, они все шли на смерть, подсознательно хорошо понимая это. В то, что они смогут вырваться из замка, Шертес не верил, но он все равно был благодарен Лори, заставившей его не бежать без оглядки, а идти прямо в логово своего врага. Эх, если бы ему удалось добраться, хотя бы до одного из своих тайников, тогда бы он со Страгом разговаривал по-другому, тогда они были бы на равных, и Шертес был уверен, что смог бы забрать этого ублюдка с собой в могилу. Шертес ломал себе голову, как ему пройти мимо магических ловушек, которыми Страг, несомненно, оборудовал все переходы. Вампиры не чувствовали магии, не видели магических рун, в этом была главная проблема. Но Шертес надеялся, очень надеялся, что ему немного повезет и он доберется до своих тайников. А пока… а пока он изводил и дразнил Лори, от души радуясь, когда у него получалось так вывести ее из себя, что она начинала ругаться на незнакомом ему языке, длинными, смачными, и судя по всему очень оскорбительными словами и фразами.

Глава 11

Перед тем как идти в свои бывшие покои Шертес усыпил Фанну и детей. Так было лучше для всех. Он не стал говорить Лори, что если их не разбудить, то они не проснуться никогда. А вот Лори… Она помогала ему со сборами, он видел, насколько она боится и переживает за него, от этого на сердце становилось теплее, и как ни странно, прибавлялось уверенности, что у него может все получится. Сначала она ему протянула непонятное приспособление, усиливающее звук, а потом… Тот подарок, что она ему сделала, был поистине бесценен. Небольшой такой черный цилиндр, излучающий свет, при нажатии кнопки, только этот свет позволял увидеть скрытые магические символы, нанесенные на стены, пол, потолок, а главное, что в этом цилиндре не было никакой магии. Шертес с интересом светил на стены и появляющиеся разноцветные линии приводили его в восторг. Но и это еще было не все. Черные штаны и рубаха, темные мягкие туфли, делающие шаги неслышимыми, шапка, закрывающая лицо и странный предмет, который Лори называла очками, темные стекла которого, скрывали блеск его глаз.

Уходя, и понимая, что они могут больше не увидеться, Шертес не мог не поблагодарить ее за все, что она для него сделала, и не мог не сказать ей, насколько ее общество скрасило ему все эти дни. Лори всхлипнула, а он, быстро двинулся вперед.

Первый тайник, на который он особенно рассчитывал, находился в его спальне. Он был расположен внутри каменного выступа, добраться до него можно было только ползком, по узкой щели, что проходила внутри толстой стены, отделяющей спальню от соседней комнаты. Если бы у него не было фонарика, он неминуемо бы попал в ловушку, поскольку посветив лучом в темный лаз, он увидел, что эта часть комнаты, была настолько разрисована магическими символами, что добраться до тайника было невозможно.

То же самое произошло, когда он попытался добраться до двух тайников, расположенных в лаборатории. Страг эти комнаты защитил особенно тщательно. Удача улыбнулась Шертесу лишь зале для больших приемов. На полу было начертано несколько пентаграмм, но расстояние между ними позволило ему вполне беспрепятственно пересечь открытой пространство, двигаясь бесшумно и оставаясь невидимым благодаря одежде и закрытым ставням, не пропускающим, ни лунный свет, ни свет звезд.

Один тайник располагался в колонне, другой под возвышением, на котором стояло кресло Лорда. Шертес выпотрошил оба тайника. С каждым амулетом, что оказывался в его руках, предвкушающая улыбка на лице Шертеса становилась все шире и шире, пока не превратилась в оскал. В беззубый оскал, который был поистине ужасен.

Несколько амулетов, что при активации вызывали столбы огня, он установил по углам комнаты, несколько амулетов для мгновенного портального переноса раскидал и в зале и в коридорах. Он знал, что при одновременной активации, конечные точки порталов сместятся так, что узнать по какому порталу он ушел из замка, будет невозможно. Потом Шертес бросился назад к Лори. Закинув на плечо Фанну, взяв на руки Колина, он обнял Лори с Элли и активировал одновременно все амулеты. За секунды они оказались посреди бескрайнего поля, под слепящим полуденным солнцем. Лори дико закричала. Яркий свет сжег ей глаза. Она мгновенно ослепла.

Шертес злился на себя, но, в то же время понимал, что все предугадать невозможно, поэтому он быстро, не паникуя, занялся глазами Лори. В тайниках, кроме магических амулетов, были и зелья, редкие, дорогие, но очень действенные. Он закапал Лори глаза эликсиром, прикрыл веки тканью и крепко завязал шарф, а потом, ни слова не говоря, двинулся искать место, в котором бы они смогли укрыться до ночи. Когда он вернулся, щеки Лори были мокрыми от слез.

— Что случилось? — бросился он к ней. Едва она услышала его голос, так сильно этому обрадовалась, что надобность в дальнейших расспросах отпала сама собой. Лори испугалась, что он бросил их. Ее ослепшую от солнца и спящих рядом детей и Фанну. Шертес тихо выругался, понимая, что он мог хотя бы ее предупредить ее, что уходит. Вот же дурак!

Чтобы перенести Фанну и детей в рощицу, что он облюбовал, ему пришлось два раза идти туда и обратно. Нужно было укрытие, Шертес стал ломать ветки, чтобы соорудить небольшой шалаш. Было жарко, солнце слепило глаза, ему было плохо, все раздражало, а тут еще Лори, уже немного пришедшая в себя, внимательно прислушивалась к его действиям, и знакомая противная, какая-то снисходительно-высокомерная ухмылка, снова появилась на ее губах.

Эту улыбку он уже знал. Знал, что, вслед за этой улыбкой, она опять изречет что-то нравоучительное, что-то поучительное, словно он был каким-то пацаном, а она его заботливой тетушкой. И точно:

— Лорд Шертес, а что вы делаете? — он точно скрипнул бы зубами, если бы они у него были, а так, ему пришлось, лишь плотнее сжать губы, и продолжать ломать ветки. — Зачем вы ломаете ветки, для костра? — не отставала Лори.

— Нет, не для костра, — едва сдерживаясь, ответил он, — я хочу построить шалаш.

— Зачем?! У меня есть палатка, — и к ногам Шертеса полетела небольшая сумка. Как же Шертесу не нравилось, когда кто-то оказывался умнее его, тем более Лори. Не желая признавать ее правоты, он неохотно развернул мешок, рассмотрел его содержимое, и был вынужден признать, что этот легкий сворачивающийся домик, просто великолепен. Шертес под руководством Лори, легко его собрал, еще раз, с удовольствием проверяя, как расстегиваются замки на двери, потом обложил наломанными ветками, и помог занести внутрь Фанну и детей. Эта небольшая размолвка между ним и Лори, на самом деле имела огромное значение.

… После тех слов, что он сказал ей на прощание, Шертес чувствовал себя неуютно в ее обществе, не зная как теперь себя с ней вести. Но вот небольшая ссора и он снова мог с удовольствием третировать и дразнить ее, чем он тут же и воспользовался. Лори тихонько прилегла рядом с детьми, крепко обняв свою сестричку, он так откровенно хмыкнул ей на ухо, заметив ее жест, что она стала пунцовой, вспомнив их две последние ночевки, особенно вторую, когда она почти всю ночь сладко спала на его плече, крепко к нему прижавшись.

Глава 12

А еще присутствие Лори давало ему надежду, что все это не сон, и что, проснувшись, он снова не окажется в цепях в камере. А мысли о том, что ему только кажется, что он вырвался из замка, и что все это только ему видится, время от времени, посещали Шертеса. Возможно, потому что и небо казалось, слишком синим, и воздух опьяняюще сладким, и он в такие минуты с ужасом начинал думать о пробуждении, но тут Лори очень важно и уверенно начинала рассказывать, что солнце — огненный шар, висящий в пустоте. Что звезды на небосводе — это такие же солнца, только расположенные так далеко, что лететь до них надо несколько световых лет, и что в мире, в котором она жила уже начали строить корабли, что могли долететь до Луны. Она рассказывала, рассказывала всю эту белиберду, а Шертес слушал ее не перебивая и не споря, и тихо радовался, потому что подобное, он не смог бы придумать ни в бреду, ни во сне, ни в кошмаре, а, значит, он действительно вырвался от Страга.