Господин Изобретатель. Часть I (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 40

АВТОР ЕЩЕ РАЗ НАПОМИНАЕТ: ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЕ — НЕ ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ БОЕПРИПАСОВ, ПОЭТОМУ ВСЕ ДЕТАЛИ НЕ РАСКРЫВАЮТСЯ И МОГУТ ПРОТИВОРЕЧИТЬ БЫВШЕМУ В РЕАЛЬНОСТИ, ЭТО ЖЕ ФАНТАСТИКА

— Хорошо, я вас понял, Сергей Семенович, — ответил я, — не смею больше беспокоить.

Вечером я поужинал в ресторане гостиницы. Накануне ужинал просто в трактире, рядом с Академией. Пригласил было Панпушко в ресторан, но скромный капитан отказался, сказал, что на диете. Знаю, какая у него диета — два фунта хлеба и три бутылки молока. А может быть из гордости: не захотел быть обязанным какому — то купцу — изобретуну, кто его знает…

На следующий день поехал вновь на кафедру химии, узнать результаты «мозгового штурма».

Профессор Дианин встретил меня, усадил в кресло и предложил чаю. Я не отказался и мы поговорили сначала наедине, без микробиологов.

— Александр Павлович, — начал профессор, — вчера я обсудил с коллегами процесс синтеза вашего соединения, кстати, как вы его назвали?

— Пока — вещество «Эс — Це», аббревиатура от Степанов — Циммер, — сказал я.

— Да, я понимаю, — ответил Дианин, — мы обсудили вчера три пути синтеза вашего вещества, среди них и тот, этапы которого вы мне назвали. Попробуем все три, выберем наилучший. Все мои сотрудники согласились с возможностью решения проблемы и с тем, что надо помочь коллеге, оставшемся без лаборатории. Только, обсудив вчера с Максимом Семеновичем Субботиным ваш препарат, у нас есть одно условие.

— Какое же? — спросил я, уверенный, что профессора попросят денег, как это было во то время когда Андрей Андреевич в 21 веке был связан с клиническими исследованиями.

— Мы хотим, чтобы после синтеза вещества, а я на 99 % уверен в реальности его получения у нас, — ответил профессор, — мы провели бы испытания здесь в Академии и опубликовали полученные результаты, естественно, указав имена авторов изобретения. А вот и Максим Семенович, легок на помине.

В кабинете появился довольно высокий и не старый еще медик, в круглых очках и с короткой бородкой с крестом ордена Святого Владимира 3 степени на шее.

— Да, конечно я согласен, ответил я, а Дианин объяснил Субботину о чем только что шла речь. Мы договорились о проведении исследований, причем Субботин настаивал сразу на клинических исследованиях на больных, я же предложил провести короткую серию экспериментов на животных.

— Коллега, но ведь вы же уже их сделали и даже попробовали действие препарата на себе, — убеждал меня Субботин, — зачем же терять время?

— Все же мы должны проверить еще раз и исключить какие — то сюрпризы, особенно, если путь будет несколько отличаться от нашего, — настаивал я на короткой серии с животными, — к тому же могут быть использованы другие реактивы, а они дадут нежелательные примеси.

— Александр Павлович, — сказал Субботин, — такая ответственный подход к делу ученого — экспериментатора делает вам честь!

В то время испытания новых препаратов еще никак не регламентировались государством и медицинским сообществом, и часто выходило так, что какие — нибудь патентованные пилюли модного доктора в лучшем случае были хотя и бесполезным, но безвредным набором средств, а часто приносили вред больным, не пройдя даже испытаний на животных. Последнее вообще было редкостью, испытания начинали сразу на больных в клиниках для бедных, в тюремных больницах, везде, где больной не мог пожаловаться на причиненный ему вред.

— Когда можно ожидать первой партии препарата для опытов на животных? — спросил я.

— Не ранее чем через 2–3 недели, а весь синтез займет до 2 месяцев — ответил Дианин, да пока пролечим больных, после Рождества только и будут первые результаты лечения.

— Хорошо, — согласился я со сроками, — я приеду через две недели и привезу с собой одного — двух московских химиков на стажировку у вас по синтезу продукта, заодно и лишние руки у вас в команде появятся.

— Согласен, — ответил мой тезка, — если вы будете содержать их сами.

— Отлично, — а порекомендовать кого — нибудь вы сможете, — или взять кого из молодых химиков — петербуржцев, кто согласится переехать в Москву на хорошее жалованье? Можно пригласить несколько человек на собеседование, а взять наиболее подходящего и толкового.

Профессор предложил подумать и написать мне письмо на адрес деда, так как я собирался обратно в Москву: все равно что — то по обоим направлениям выкристаллизуется через пару недель. Потом я попросил разрешения позвонить (говорили — «телефонировать») капитану Панпушко. Телефон был у Субботина и мы пошли к нему в отделение. Там, несмотря на то, что я был гостем профессора, меня заставили снять обувь и одеть тапочки. Санитарка помогла мне облачиться в завязывающийся сзади халат и одеть шапочку — только после этого меня пустили в отделение. А ведь я даже не увидел больных — требования асептики здесь соблюдались. Общее впечатление от клинической базы для испытаний меня вполне устроило: для того времени это был «высший пилотаж».

Меня проводили в кабинет, куда тоже вскоре пришел Субботин вхалате и шапочке. Мы оговорили некоторые организационные вопросы, в основном отвечал я, не буду повторяться. Потом я позвонил в Панпушко в Арт Академию. Связь была довольно неплохой, возможно из — за того, что было близко, хотя сигнал все равно проходил через коммутатор, возможно, что и коммутатор недалеко, а может у дежурного в ВМА просто аппарат раздолбанный: угольные девайсы долго не живут. У Панпушко я узнал, что за сутки они наработали четверть необходимого запаса, привезли и корпуса. Снаряжать будут на полигоне, то есть, если я уеду на две недели, то приеду как раз к началу испытаний.

Поговорив еще о том о сем с Субботиным, а он оказался весьма знающим и интересным собеседником, я поехал в гостиницу, узнал расписание (билеты 1 класса в Москву были всегда, иногда эти вагоны ходили полупустыми) и уехал на вокзал. Обратная дорога прошла без проблем, я ехал один в «открытом купе», зато просторно, никто не мешал.

[1] Каучуковые шины, смягчавшие тряску при езде по булыжной мостовой.

[2] Чин, равный полковнику, V класса Табели о рангах, хотя более точной будет формулировка «равный бригалиру», но, поскольку, бригадиров занимавших тот же V класс Табели о рангах, сейчас уже нет, для простоты аналогии будем считать его полковником.

[3] Кафедра микробиологии как таковой до 1923 г в ВМедА не было, а кафедра инфекционных болезней была организована С.С.Боткиным в 1896 г по возвращении его из заграничной стажировки, в том числе и у Пастера в Париже.

[4] В японском языке нет такой шипящей как русская буква «Ш», там есть свистящий звук между «С» и «Ш», поэтому японского изобретателя звали Симосэ, также как нет таких блюд японской кухни как «суши и сашЫми», а есть «суси и сасими».

[5] стандартный калибр полевой артиллерии — крупповское орудие 8,7 см, котораое сменила сделанная по француской теории маневренной войны (одно орудие, один снаряд) трехдюймовка образца 1900 г. с которой мы влезли и в русско японскую и в первую мировую, вовсе не имея снарядов — гранат (считалось, что шрапнельная трубка поставленная на удар, позволит разносить укрепления, как бы не так!).. В русском журнале «Разведчик» весной 1905 г. было опубликовано письмо русского офицера с передовой: «Ради Бога, напишите, что необходимо сейчас же, немедля заказать 50—100 тысяч трехдюймовых гранат, снарядить их сильновзрывчатым составом вроде мелинита… и вот мы будем иметь те же самые «шимозы», которые нам нужны и ах как нужны. Японцы начинают ими нас бить с дистанций, превосходящих действие нашей шрапнели, а мы им можем ответить лишь шрапнелью с установкой на удар — результат поражения которой нулевой…»

Глава 22

Приехав в Москву, я опять поселился у деда, который до слез был рад увидеть любимого внука.

— Сашка, — ну где ты так долго пропадал? — обнимал меня дед, прослезившись, — где тебя, баловня, носило? Небось, попал в столицу и завертела тебя столичная карусель с мамзельками да пирушками, вон исхудал весь!