Господин Изобретатель. Часть I (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 34

Одним словом, толстяк оказался простым и радушным и я уже поблагодарил судьбу, что не еду с каким — нибудь напыщенным «фон бароном».

— Любезнейший Александр Павлович, вот вы — юрист, судя по всему, преуспевающий, раз в 1 классе путешествуете, — слегка заплетающимся языком вещал «Его превосходительство», — а известно ли вам, сколько расплодилось шарлатанов, лечаших электричеством? И многих ли из них осудили?

— Модест Сергеевич, я уже года два как оставил практику, — ответил я, — но, смею предположить, что ни одного.

— Верно, расплодилось шарлатанов, месмеризм всякий, гипнотизм, — с неожиданной злостью в голосе произнес только что еще пьяненький и добродушный «превосходительство», — несчастные больные им верят, а потом к нам пожалте, в анатомический театр. И все при полном попустительстве властей. — А вы чем, Александр, Павлович, хлеб свой насущный зарабатываете, — тоном допрашивающего жандарма произнес толстяк, — или богатые родители обеспечивают, раз по специальности не работаете?

— Нет у меня богатых родителей, — пытался защищаться я от наскока внезапно впавшего в гневливость профессора, — я зарабатываю наукой.

Да он алкоголик, у них часто бывают такие немотивированные переходы от благодушия к ненависти. Только мне вагонного скандала не хватает! Вон и соседи с интересом уставились на нас — развлечение им привалило нежданно — негаданно.

— Уроки, что ли даете, молодой человек? Знатно, выходит, зарабатываете, — продолжал давить на меня толстяк и подозрительно посмотрел на мои тонкие перчатки, — а, может, вы карточный шулер, милостивый государь?

— Что вы, Модест Сергеевич, — я попытался успокоить разошедшегося анатома, — я — изобретатедь, химик, работаю с анилиновыми красителями…

— Ах, я, старый осел! — вскричал профессор на весь вагон, отчего аристократы здрогнули, — да ведь это — термические или химические ожоги, хотя, скорее, первое. Да и перчатки эти…

Не вы ли, сударь, пациент доктора Вышеградского Леонтия Матвеевича, который в «Военно — медицинском журнале» только что опубликовал статью о лечении химика, получившего при взрыве и пожаре лаборатории ожоги четверти поверхности тела, преимущественно, туловища и головы. У нас в Академии целая дискуссия по этому поводу разгорелась, и ко мне приходили узнать о моем мнении. Говорили еще, что этот химик пытался вытащить из огня своего товарища, разбирая горящие обломки голыми руками! Но ведь вы же представились юристом!?

— Да, окончил Юридический факультет Университета, но всегда интересовался химией, — ответил я, с одной стороны радуясь, что буян успокоился, а с другой — сетуя на то, что сейчас начнутся расспросы, — и потом организовал лабораторию.

— И как продвигались ваши дела? — заинтересованно спросил профессор, — все же юрист и вдруг — увлечение химией!

— Довольно успешно, профессор — не удержался я от похвальбы, — 3 привилегии и четыре международных патента. (удалось получить подтверждение заявки на сульфаниламид в России, во Франции, Британии и САСШ). По одной привилегии продукт выпускается, одна — на испытании — вот еду к Дмитрию Ивановичу Менделееву, и одна еще планируется для промышленного размещения.

— И все — красители? — поинтересовался профессор.

— Нет, нам с коллегой, царствие ему небесное, это он погиб при взрыве, — сказал я, — удалось синтезировать препарат, обладающий доселе неизвестной мощной противомикробной активностью. Это должно перевернуть медицинскую науку и спасти миллионы жизней.

— Вы провели опыты, подтверждающие это? — может быть, вы выступите у нас в Академии?

— Да, мы провели необходимые эксперименты на мышах и сами попробовали препарат, — тут я естественно, соврал, у на и синтез еще не был закончен, но надо вызвать интерес научного сообщества, это ведь не секретный пока тротил, — но все документы, протоколы экспериментов и журнал сгорели при пожаре (вот и объяснение, так сказать, зуб даю что было, а поди — проверь).

Лаборатории у меня теперь нет, попрошу Дмитрия Ивановича и его сотрудников о помощи в синтезе — повторим эксперименты и тогда можно и у вас доложить.

Тут Подъехали к Твери и все пошли на выход — прогуляться и в ресторан. Вышли и мы с Модестом.

— А не пойти ли нам, уважаемый Модест Сергеевич, — откушать чего — нибудь горяченького? — предложил я.

— С превеликим удовольствием, — ответил профессор, — я и сам собирался вас это предложить.

В ресторане мы заказали маленький графинчик водочки и по тарелке селянки. Именно селянки, а не солянки, каковой мог бы считаться рассольник. А блюдо, которое испокон веков готовят на железной дороге из ветчины, колбаски, мяса двух или трех сортов, с каперсами, оливками и лимоном. Все это долго должно томиться не менее 8—10 часов (в более позднее время — в котле раскачивающегося на ходу вагона — ресторана) и является незаменимым добавлением к рюмке холодной водки в запотевшем лафитничке (Лафитничек — это такая граненая коническая рюмка на короткой ножке). В наше время нужно держать водку в морозилке и туда же поставить на полчаса лафитнички, чтобы водка не нагрелась. А как будет здесь, не знаю…

— Водка холодная? — спросил я полового. В тверском ресторане был именно половой, а не вышколенный официант, как в Москве.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, — со льда — с.

— Ну вот, груздочков еще, огурчиков малосольных с укропом, пирожков с капустой (свежие ли?), и давай, неси все сразу, — распорядился я, — а то не успеем.

— Успеете, ваше сиятельство и ваше превосходительство, час — полтора будем стоять и без пассажиров первого класса поезд не уйдет — с! — успокоил нас половой, — так что сначала закусочка, а потом и селянку вам принесу с пылу — с жару — с.

Все было выше всяческих похвал, свежим и вкусным. Мы еще успели вдоволь напиться чаю, я расплатился и оставил щедрые чаевые, на что половой, кланяясь, провожал нас до выхода. Вернулись в вагон при втором звонке и продолжили путь.

[1] Зря попаданец беспокоится, иногда вагоны 1 класса ходили полупустые: статистика 1896 года гласила: из 50,5 млн. пассажиров I классом было перевезено 0,7 млн. человек, II классом — 5,1 млн., III классом — 42,4 млн. человек.

[2] То есть, ваше сиятельство

[3] Второй класс (тоже «мягкий, но с нераскладывающимися диванами) — желтого цвета и зеленый «жесткий» — 3 класса. Обычно, в составе на Петербург были зеленые вагоны, один — два первого и два — три — второго класса. На других дорогах — вагонов 1 и 2 класса — в 2 раза меньше.

[4] Дело не в катастрофе 1888 г. в Борках Харьковской губернии, где царский поезд сошел с рельсов из — за плохо уложенного пути, наличия в составе неисправного вагона (разбалансированного и без тормозов!) железнодорожного министра Посьета, общей перегрузки и высокой скорости состава. Именно после этой катастрофы пошел вверх Витте, тогда обычный дорожный служащий «средней руки», письменно подавший рапорт о недопустимости такого положения дел. Три тележки — обычная конструкция пульмановского вагона: вагоны 3 класса тоже были трехтележечные и их пассажиров немилосердно трясло и било задами о деревянные полки именно из — за наличия третьей средней тележки

[5] Академический знак доктора наук.

[6] Гистоморфология — наука о тканях организма и их строении.

[7] Расстегай — открытый (расстегнутый) пирожок.

Глава 19. Академическая

Как ни странно, я неплохо выспался, несмотря на то, что диван раскладывался только до полулежачего положения, постельного белья, даже подушки не полагалось, только пледы, которые принес проводник. У него же можно было заказать чай и папиросы. Более опытные пассажиры везли с собой подушки — думочки, я же оказался «на бобах», но поворочавшись, уснул под посапывание профессора и стук колес. Утром, проснулся и отправился в ватер — клозет. Оказалось, что никакого «ватера» в нем нет, слив отсутствовал, вместо него — педаль сброса.

Подразумевалось, что удобства будут на остановках, что и пришлось сделать в более комфортных условиях в Малой Вишере, где была остановка и какой — никакой, но небольшой вокзал (хотя вокруг, кроме станционных построек, ничего. Сортир для господ из 1 и 2 классов, за которым следил специальный служитель, был довольно чистый, с горячей водой и даже с горячим полотенцем, что подал мне «повелитель ватерклозета». Подозреваю, что он просто проглаживал утюгом полотенце после каждого посетителя и их, полотенец то есть, у него и было 4–5 штук. Ну и бес ним, оставил ему гривенник за услуги. Главное, что, уединившись, я намазал питательным кремом кожу рук, в вагонном клозете в полутемноте с постоянным раскачиванием вчера вечером сделать это было весьма неудобно. Руки постепенно приходят в порядок, ногти мне обрабатывал приходящий мастер маникюра, получая вчетверо против обычной таксы, так что, может, перчатки когда — то можно будет снять.