Интендант третьего ранга - Дроздов Анатолий - Страница 11

«Проще говоря, он предлагает грабить селян и делиться со мной прибылью, – понял Краузе. – Почему бы и нет? Даже в Германии такое сходит с рук, а здесь Россия…»

– Разумеется, господин комендант будет каждый день получать кувшин свежих сливок и совершенно бесплатно, – добавил гость, по-своему истолковав молчание гауптмана. – Селяне, приютившие меня, будут счастливы…

– Вы, случайно, не еврей? – не удержался Краузе.

– Кто здесь еврей? – послышался веселый голос, и в комнату вкатился офицер в черной форме – оберштурмфюрер Ланге. Вопреки своей фамилии (Ланге – большой), глава СД Города был мал, зато кругл и подвижен. Его румяное лицо светилось постоянной улыбкой. С такой же улыбкой, вспомнил комендант, Ланге неделю тому назад расстреливал пойманных в Городе коммунистов. При появлении эсесовца Кернер встал и поклонился.

– Господин комендант имеет в виду меня.

– Не похож! – бросил Ланге и протянул руку. – Документ!

Копию приговора он изучал тщательно (гость понял: эсесовец знает русский).

– Подлинник! – заключил Ланге, но бумагу не вернул. – Откуда это у вас?

– Вручили в тюрьме. У большевиков так принято.

– Как вы сбежали?

– Нас эвакуировали в Смоленск. Пешком. На колонну налетели немецкие самолеты, заключенные стали разбегаться. Охрана стреляла, но мне повезло…

– Это правда! – подтвердил Ланге, поворачиваясь к Краузе. – Я был там спустя пару дней. Дорога усеяна трупами. Сказали: никто не уцелел!

– Некоторым удалось. Мы ушли вдвоем: я и уголовник по имени Коля.

– Где он?

– В лесу мы разделились. Коля не хотел идти со мной дальше: уголовники не любят политических. Позже я слышал: его убили селяне.

– За что?

– Грабил…

– Правильно сделали, – заключил Ланге. – Чтоб грабить на этой территории, надо спросить разрешения. Почему селяне не тронули вас?

– Я не грабил…

– Но они дали вам одежду, продукты, повозку… Это ваша лошадь привязана к забору?

– Моя, герр офицер! Селяне напуганы и растеряны: одна власть исчезла, новой они опасаются. Я убеждал их, что немцы – культурная нация, что они, в отличие от большевиков, не будут угнетать простых людей. Нужно лишь повиноваться и соблюдать порядок…

– Вы слушали речи Геббельса?

– Нет. Но я предполагал…

– Правильно полагали!

– Словом, они накормили и одели меня. Поручили съездить в город и договориться о сотрудничестве.

– Что вы предложили коменданту?

– Поставку продуктов.

– И только?

– Другое – не в моей компетенции.

– Вы слишком долго жили с большевиками! – рассердился Ланге. – Они приучили вас бояться. Вкусно кормить немецких офицеров – это правильно, но мало. Вермахт, сокрушающий большевиков на полях сражений, нуждается в продовольствии. Вокруг города созрели хлеба. Их нужно убрать, обмолотить и привезти на склад. Центнер зерна с каждого засеянного гектара, четыре курицы и сто яиц со двора – обязательные поставки. Остальное можно продавать… Вы хотите быть гражданином Великой Германии?

– Да!

– Берите в свои руки управление заготовками! Вы жили в этой стране, знаете язык, людей, обычаи…

– Мне нужны полномочия.

– Получите!

– Понадобится вооруженная охрана. В лесах скрываются разбитые большевики.

– Наберите в селах достойных людей и приведите в Город. Принесут присягу фюреру, мы дадим им белые повязки с надписью «Полиция» и оружие. Склад забит трофейными винтовками… Разумеется, вы будете нести полную ответственность за тех, кого отберете. Право зваться немцем надо заслужить. Согласны?

– Да, герр офицер!

– Тогда запоминайте! Наш фотограф уехал в округ, но через улицу живет еврей, который делает снимки для документов. Берет дорого, но делает быстро. Мы пока разрешаем. К обеду принесете два фото, получите аусвайс и документ о полномочиях. Через день я жду ваших добровольцев. Потом последуют более подробные инструкции. Идите!

– Слушаюсь!

– Вдруг он шпион? – вздохнул Краузе, когда гость ушел.

– Шпион предъявил бы безукоризненные документы, – хмыкнул Ланге. – Разумеется, с большевистской точки зрения безукоризненные. Мне приходилось их видеть. Русские не умеют шпионить. Они прозевали начало войны, их армии бегут, солдаты и офицеры сдаются в плен. Коммунисты на допросах показывают, что еще несколько лет назад у них была создана отличная система противодействия оккупации страны. Приготовлены склады оружия, амуниции и продовольствия для партизанских отрядов, назначены руководители подполья, проводились учения… Но потом Сталин решил, что это не патриотично – допустить врага на свою территорию. Склады ликвидировали, систему разрушили…

– Но дать полномочия первому встречному…

– Наша армия стоит у Ленинграда и Смоленска. Через месяц-другой война закончится. У нас нет времени. Вы читали приказ о поставках? Чем быстрее хлеб, мясо, молоко и яйца начнут поступать на склады вермахта, тем больше почета будет тем, кто это организовал. Если Кернер нас подведет, мы расстреляем его – только и всего. Вам, Краузе, нет нужды делать карьеру, вас ждет поместье тестя. Мне нужно заслужить расположение командования…

Комендант не ответил.

– Не обижайтесь, Эрвин! – усмехнулся Ланге. – Я человек простой – говорю, что думаю. Кстати, ваш денщик, разбудив меня спозаранок, пообещал отличный завтрак из свежих продуктов. Где они?

– Клаус! – позвал Краузе…

Кернер-Крайнев, выйдя от коменданта, отвязал вожжи от забора. Часовой у крыльца сделал ему знак, Крайнев достал из корзины, прикрытой соломой, два яйца и отдал их солдату. Часовой тут же разбил носики о приклад, выпил яйца, пустую скорлупу бросил в палисадник. Подмигнул Крайневу.

– Приезжайте чаще!

– Теперь буду! – пообещал Крайнев.

Из дверей выскочил Клаус, сунул Крайневу пустую корзину.

– Данке! – поблагодарил Крайнев.

– Ваш деревенский шнапс – высший класс! – довольно сказал Клаус. – Привозите еще! И шпик! Мужчине, чтобы быть сильным в любви, надо хорошо питаться! – он довольно захохотал.

Крайнев попрощался и сел в телегу. На перекрестке он свернул налево, на следующем – направо и остановился у деревянного домика. На его потемневшей от времени стене висел плакат, изображавший плутовато прищуренную рожу, вписанную в шестиугольную звезду. Надпись сверху, почему-то на украинском, утверждала: «Жид – це ваш відвічний ворог!» Крайнев заинтересованно подошел. Ниже звезды в трех столбцах текста, как понял Крайнев, скрупулезно перечислялись еврейские грехи, а в самом низу большими буквами подводился итог: «Сталін та жиды – це банда злочинців!» «Еще у них была листовка для красноармейцев: «Без жида-политрука, рожа просит кирпича!» – вспомнил Крайнев. Левее плаката в окне домика виднелась самодельная вывеска: «Фото на документы. 1 снимок – 3 рубля или 2 яйца». Крайнев пожал плечами и постучал в окошко. Показалась лохматая, всклокоченная голова, исчезла, спустя мгновение ворота отворились. Крайнев заехал внутрь, бросил вожжи и взял корзину, прикрытую полотном. Спрыгнув на траву, он заметил в огороде молодую женщину с мотыгой. Она с любопытством разглядывала гостя.

– Прошу господина в дом! – сказал фотограф, молодой худощавый еврей.

Крайнев прошел за ним. В большой комнате на одной из стен белел экран из простыни, под ним стоял стул.

– Садитесь! – пригласил хозяин.

– Как вас звать? – спросил Крайнев, проигнорировав приглашение.

– Давид…

– Меня – Эдуард. Я не могу сниматься в этом рядне, Давид, у меня будут серьезные документы. Нужна рубашка и костюм. Могу купить, если есть лишний. Заплачу рублями или продуктами. Есть сало, масло, яйца…

– Минуточку!

Давид исчез и скоро появился с женщиной, замеченной Крайневым в огороде.

– Вот, Соня! – робко сказал Давид, пропуская женщину вперед. – Товарища интересует костюм…

– Покажите продукты! – строго сказала Соня.

Крайнев поставил корзину на стол, откинул полотно. Соня наклонилась и некоторое время тщательно рассматривала продукты, затем понюхала их.