Спаси мою жизнь (СИ) - Баянъ Олеля - Страница 38

Через несколько часов мы сошли с корабля. Меня снова несли на руках. Стихийный поведал что принес меня в свой дом. Он поднял меня на второй этаж, где в ближайшей от лестницы комнате одел меня — все время нашего путешествия я была в простыне за неимением одежды. Мужчина уложил меня в кровать и посоветовал отдохнуть, пока он будет улаживать вопросы с моим обучением. Я сомневалась, что мне удастся заснуть, но стоило голове коснуться подушки, как я провалилась в сон.

Мне снились кошмары. Я снова и снова переживала прошедшую ночь. Измученный ужасными событиями разум дополнял их кровавыми эпизодами. Мне привиделась гибель фрейлин. То, как их безжалостно уничтожили предатели. И смерть отца. Только в этот раз я все отчетливо видела своими глазами. Мне удалось освободиться из объятий спасителя и кинуться к родителю, чтобы обнять его. Но он вдруг исчез, а я оказалась в кругу калик. Они смеялись и торжествовали. В меня бросили мертвые тела брата и королевы. Я позорно разрыдалась. Сквозь ряды перехожих проступили размытые фигуры древних правителей. Они окружили и выпустили в меня всю свою мощь. Я прикрылась руками — всего лишь защитный жест, и закричала от дикой боли, разлившей от щеки по всей голове.

Сон не желал отпускать меня, но кто-то безжалостно залепил мне еще одну пощечину и грубо стащил с кровати. Я упала на пол. Головой ударилась об край какой-то мебели. Мне не дали прийти в себя, схватили за плечи и подняли, чтобы потрясти.

— Кто ты такая? — закричали мне в лицо. — Что ты забыла в моей комнате? Или ты хотела пробраться в спальню к моему отцу? Так вот, милочка, ты ошиблась, — непонятная девица выплескивала на мне ярость, продолжая тряся так, словно хотела вытрясти душу.

— Да, когда же вы его оставите в покое? — истеричка все никак не успокаивалась. — Он же в трауре! И папа любит маму!

— Тогда почему он переспал со мной? — вопрос вырвался сам собой, я даже не подумала о последствиях.

— Хотела по-хорошему с тобой обойтись, но не люблю, когда врут, — мстительно проговорила девушка. — Тебе знакомо выражение «спустить с лестницы»? — не дождавшись моего ответа, она продолжила: — Вот сегодня и проверим.

Меня швырнули. Спиной я открыла дверь и врезалась в стену, приложившись головой об нее. Я еще не сползла по стеночке, как меня схватили и в прямом смысле слова спустили с лестницы. Единственное, что успела сделать, так это прикрыть голову руками. Края ступенек больно врезались в и так уже пострадавшее от покушений тело, добавляя синяков.

Когда я остановилась, то попыталась на ощупь определить свое местонахождение. Кто ж знал, что это был только один лестничный пролет! Я остановилась на самом краю. Мои хаотичные движения привели к тому, что я вновь покатилась по ступенькам. На этот раз прикрыться не удалось — ободрала колени и локти, вывихнула левую кисть. В довершении моего унижения я скатилась прямо к кому-то под ноги. Стон боли сорвался с моих уст. Однако мне никто не помог.

— Ты вовремя, Фарах, — обратилась девица предположительно к тому, у чьих ног я сейчас возлежала.

— Фарита, повежливее, — голос принадлежал еще мальчишке, чей голос едва начал ломаться. Он отошел от меня.

— Эта врунья спала в моей комнате! — прокричала дочь Тафара.

До меня постепенно стало доходить происходящее. Стихийный оставил меня в своем доме, но совсем не рассказал о том, что у него были дети. И, кажется, он не оповестил их о гостье. Вот теперь докажи, что ты — это ты, а не охотница за их папочкой!

— Ты про нее? — уточнил Фарах у сестры.

— У меня, между прочим, есть имя, — я вклинилась в их диалог. — И где ваше почтение? Перед вами наследная принцесса Скаршии, — встала и выпрямилась, хотя тело болело после падения.

Тишина взорвалась хохотом. Смеялась, правда, только Фарита.

— Я же сказала, что она — лгунья, — заметила она.

— Забыл предупредить тебя, — прервал ее брат. — Отец сказал, что у нас будет гостить его знакомая. И походу ты ее спустила с лестницы, — все это было сказано таким тоном, словно ничего страшного не случилось.

— Что значит, ты забыл? — вскричала я в ту сторону, откуда слышала его голос. Когда ничего не видишь, ориентироваться приходится на звуки. — Меня тут убивать собрались, а он забыл!

— Не кричи на моего брата! — вступилась за парня сестра. — Ты все равно лгунья! Ты его знакомая, а не любовница!

— Да, я не его любовница, — мне надоели разборки с его детьми. Откуда в них столько желчи? — Он меня изнасиловал, а после нужно было жениться, потому что траур по вашей мамочке еще не закончился.

— Врешь! — заверещала Фарита и вцепилась в мои обрезанные волосы.

Я ничего не видела, а потому была легкой добычей. Меня били, кидали. Все, что я могла сделать, так это смягчать удары при падениях, да и то не всегда получалось. Последней каплей стал удар головой об стену. Я почувствовала, как по венам заструилась мощь, подпитываемая яростью. Инстинкт самосохранения затих.

Ничем не сдерживаемая, сила вырвалась на свободу. Четыре стихии, сплетенные воедино, ударили по обидчикам. Грохот, стоны детей — звуки на миг исчезли для меня. Кровь зашумела в ушах.

Во рту появился металлический привкус. Ноги подкосились, и я сползла по стеночке на пол, оглушенная выбросом собственной силы. На меня накатила усталость. Я сжалась в комочек, пряча разбитое лицо в коленях. Пробрал непонятно откуда взявшийся озноб.

— Папочка! — раздался рядом со мной совсем детский вскрик. Затем кто-то заплакал, испуганный произошедшим.

— Что здесь происходит? — прогремел своим низким голосом отец семейства. — Асия, не плачь, — уже намного мягче обратился Тафар к младшей дочери. — Иди ко мне.

Мимо меня пробежали.

— Тише-тише, — успокаивал мужчина девочку. — Тебя на пару часов нельзя оставить одну. Непременно постараешься все уничтожить вокруг себя.

Даже без имен было ясно, к кому он обращался. Слезы брызнули из глаз. Меня обуяла несправедливая обида.

— Ты всегда винишь во всем меня, но сам не замечаешь своих ошибок, — я повернулась к нему, чтобы он разглядел ссадины на моем лице. — Ты — отвратительный отец! Твои дети не умеют вести себя, — меня совсем не заботили ничьи чувства. Почему я должна о ком-то беспокоиться, когда обо мне никто не подумал?! — Хотя откуда у них возьмутся хорошие манеры, когда их отец — насильник.

— Прекрати, Налин, — тихо попросил Стихийный.

— Нет уж, ты сам напросился, — придерживаясь за стену, я поднялась. Слабость из тела никуда не делась, но я боролась с ней. — Почему это всем позволено унижать меня? — меня просто прорвало. — Твои дети избили меня, приняв за очередную охотницу за их папочкой. Из-за этого у меня снова произошел неконтролируемый выброс силы. Тут заявляешься ты и обвиняешь меня во всех грехах, — я кричала, срывая едва восстановившийся голос. — Назвал меня своей знакомой! А ты рассказал своим деткам, как надругался надой мной, когда я была без сознания?

— Замолчи! — взревел взбешенный Тафар. Но еще громче оказался плач его дочери, напуганной ссорой взрослых.

— Что у вас здесь происходит? — раздался голос незнакомой мне женщине. — Тафар, давай мне Асию.

— Ба-абу-уш-к-ка, — заикаясь, проплакал ребенок.

— Ну-ну, не плачь! — успокаивала она внучку.

Девочка назвала ее бабушкой. Мать Тафара? Только не этого не хватало!

— Фарита, Фарах, быстро привели дом в порядок. Нечего разыгрывать из себя обиженных. Сами кого угодно в могилу сведете! — раздавала указания женщина. — Приезд отца не означает, что вы можете отлынивать от своих обязанностей. Тафар, представь меня своей гостье, — ее тон требовал беспрекословного подчинения.

— Это Хидда, — представил Стихийный женщину. — Мать Латифы, моей покойной супруги.

— Рада знакомству с вами, ваше высочество, — ее голос звучал твердо. В нем чувствовалось некоторое напряжение, выдававшее ее волнение. Кто бы в этом дурдоме не занервничал! — Думаю, принцесса предпочтет жить в другом месте до начала обучения.