Красная книга (СИ) - Нинсон Ингвар - Страница 88

Если он не победит милосердием, то не победит никак.

Ингвар пытался воскресить в памяти ужасные минуты кипящей красной ярости, пережитые в алой палатке. Но на неловко копошащихся внизу людей не получалось направить взбаламученный злой оргон.

На Иггуля — да.

На Бранда — да.

На Бентэйна — да.

На кукловодов — о, да!

Но эти ребята...

— Ты и ты, — Великан указал на следопыта и Красного Волка. — Говорите, что сдаётесь! Снимайте луки, топоры, ремни и куртки. Бросайте всё это на дорожку. Обувку тоже снимайте. Только штаны оставляйте, чтобы мне на пупки ваши не любоваться. Потом выкапывайте друзей из-под веток. Они тоже пусть разоружаются. Забывчивых предупреждаю сразу: кто не снимет сапог или ещё чего, получит стрелу. Шмотьё сбрасывайте на дорожку и топайте к озеру. Тех, кто исполнит, не убью.

Люди переглядывались.

У Нинсона был заготовлен правильный вопрос. Тут две хитрости.

Первая простая. Правильный вопрос задаётся, когда тетива шестидесятикилограммового лука натянута, а стрела упирается в того, кому отвечать.

— Сдаёшься?

— Да. Сдаюсь!

Отлично. Правильный вопрос. Правильный ответ.

Вторая хитрость ещё проще: очевидная готовность убить за неправильный ответ.

Ингвар как нечто чужеродное осознавал в себе эту холодную твёрдость валуна.

— Следующий!

— Сдаюсь!

Двое раненых явно не собирались продолжать бой. Они послушно разделись, сбросили ремни и полезли откапывать других Красных Волков из-под завала. Скоро на дорожке лежала уже гора топориков, луков, поясных сумок и кошелей.

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

— К тем, кто затаился подо мной и натягивает луки. У меня тоже предложение...

Ингвар гадал, какое решение примет Фэйлан.

Будет ли кричать что-то воодушевляющее своим людям?

«Нет, не бросать оружие, вы что, он же там один», и всё остальное, что командиры обычно кричат подчинённым, когда из тех начинает капать кровь.

Или будет прислушиваться, определяя, где находится Великан.

Понадеется, что он не знает о её существовании.

За одну секунду в скамейку воткнулось девять стрел. Не совсем в одно и то же место, но почти. С такого расстояния калёная стрела легко пробивала скамейку. Ещё и высовывалась с другой стороны на десять-пятнадцать сантиметров.

Кроме тех, что попадали в баклер, на котором, плотно сомкнув ноги, стоял Ингвар.

— Ааа! — закричал он. — Умираю. Кровь идёт.

Рядом с Нинсоном на ветках висели два котелка. Большой для ухи и маленький для чая. Он взял тот, что побольше и перевернул на головы лучникам. Над скамьёй Ингвар высунул только краешек. Сразу же три стрелы вонзились рядом, а ещё две пролетели мимо. Ингвар отпустил котелок — пущай летит — и снова прижался к стволу.

— Задело тебя? — спросила Фэйлан у кого-то из своих.

Один промолчал, а другой ответил:

— Нет, посекло чутка, не страшно.

— Хах! — злорадно засмеялся Ингвар. — Не страшно! Это пока яд не подействовал!

— Врёт он всё, не переживай, — ободряюще скала командир.

— Вру? Может, ты осмотришь котелок? Лизнешь? Покажешь пример парням, а?

— Может, ты у меня лизнёшь?! — хорохорилась Фэйлан.

Ингвар говорил чистую правду. Рецепт был прост. Вылить в котелок весь яд не жалея. Засыпать все запасные наконечники. Туда же покрошить разбитую бутылку. Как следует перемешать. Лить на головы врагов до готовности.

— И яд, и наконечники перед вами, убедитесь. Ну, или давайте подождём немного.

Командир опять зашептала, но теперь уже тихо, чтобы Великан не расслышал.

— А ты, парень, если не хочешь, чтобы вытекли глаза, иди к остальным. На дорожку бросай вещи. Портки и боты оставляй. И беги в воду. На твоём месте я бы времени не терял. Хотя мне всё равно, конечно. Через минуту ты так и так будешь не боец. Только вещи не клади в общую кучу. А поодаль кидай где-нибудь. Отравленные тряпки мне не нужны.

Пока парень решался, Нинсон получил ещё шесть стрел в баклер, и ещё шесть прошили доски совсем рядом с краем кулачного щита. Ингвар смотрел, как достают перекорёженного Грани, как послушно люди скидывают одежду, как черноглазая расшнуровывает ботинки Грани и грозит кулаком Нинсону. А потом помогает вести покалеченного усача, закрывшего её собой.

Каждый, принявший условия, не забывал показывать пустые руки и кричать, что сдаётся. Промолчала только черноглазая.

— Стой, подруга! Или сдавайся, или стрела. Уговор был такой. Я тебе воочию показал, как Грани к тебе относится. Это дорогого стоит.

— Он мой муж, клять! Я знаю, как он ко мне относится.

— Грани, если она не скажет, что выходит из боя, мне придётся прострелить ей ногу или руку. Две сломанные руки на семью у вас уже есть. По-человечески тебя прошу, скажи ей. Я не шучу.

С неприятным удивлением Ингвар понял, что не блефует.

Он действительно выстрелит в женщину, если та не подчинится.

Кажется, и остальные это поняли. Нинсон крикнул:

— Не учите судьбу плохому, ребята!

Грани страдальчески посмотрел на жену без единого слова.

— Сука ж ты какая... — выругалась черноглазая. — Дай нам пройти. Я сдаюсь!

Красный Волк, которого окропило ядом, словно и ждал этого. Тоже крикнул:

— Сдаюсь!

Этот вопль был визгливым и яростным, как боевой клич. То ли жечь стало сильно, то ли командир держала его до последнего. Он побежал не к кучке шмотья, где должен был сложить вещи, а к воде.

Ингвар достаточно ясно указал порядок действий. Порядок был нарушен.

Нинсон не любил правила. Не любил наказания. И вдесятеро против того не любил наказания за неподчинения правилам. Но если он помилует этого парня, будет ещё больше смертей.

К тому же осталось всего три стрелы.

Четвёртая из шести не попала. Плюхнулась в воду. Всплыла к верху брюхом и поплыла бочком, как дохлая рыбка.

Пятая лишь оцарапала парня. Хватит с него. Красный волк упал, взбаламутив воду. Пополз, обтирая начавшее распухать лицо.

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

Черноглазая сходила к груде общих вещей за сумкой с вшитым красным кристаллом, вечной эмблемой лекарского снаряжения. Прежде чем взять, спросила, можно ли. А то им нужны бинты и всё прочее. Ингвар разрешил.

Красный волк, попробовавший на зуб монету, судя по всему, умирал. Его кое-как напоили. Но, кажется, стало только хуже.

— Черноглазка! Отравленному пусти кровь из разрезанной руки. И крючки выньте, если ещё не сделали этого!

Скамейка содрогнулась от очередного залпа. Теперь скромного. Две стрелы.

Ингвар, ободренный успехом, крикнул:

— Черноглазка! Готовь ожоговую мазь! На твоих подружек лью масло!

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

Кипящее масло Нинсон держал в заварочном котелке, что висел рядом. Кипящим оно было полтора часа назад, когда его только поднимали сюда с великой осторожностью. Теперь уже тёплое масло. Но никто в здравом уме не будет разбираться, тёплое на него попало масло, или это просто в первый момент показалось, что тёплое.

Красная Волчица завизжала и, задирая колени, помчалась к Навьему Озеру. Со всего хода ухнула в воду. Ингвар спокойно прицелился, чтобы выстрелить во всплывшую женщину, нарушавшую правила.

Но та проплыла под водой и вылезла в зарослях камыша.

Последняя шестая стрела. Промахнуться нельзя.

Ингвар сосредоточился. Бросил руну.

— Ярра.

Мир опять стал чуть медленнее. Глаза и разум Нинсона реагировали быстрее.

Он понял, что ранит насмерть. Стрела попадёт куда-то в живот или в грудь.

Очень не хотелось стрелять, обладая таким знанием.

Очень не хотелось стрелять в женщину.

Очень не хотелось убивать.

Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.

←  65 Охотничья Полка 67 Грёзы Винж →

 67 Грёзы Винж 67

Грёзы Винж

Ингвар не зря тянул время, раскручивая Ярра.