Красная книга (СИ) - Нинсон Ингвар - Страница 31

Может быть, даже работа Кутха, известного на весь свет мастера ножей.

Представив всю команду поименно, Рутерсвард разрешил людям разойтись.

Они с Ингваром и Эшером остались втроём.

— Я давно возглавляю вашу охрану. Что ещё сказать? Я служу Вам уже более ста лет. Да, всю жизнь. А жизнь у меня, благодаря Вам, долгая.

Рутерсвард распустил ворот, отодвинул нагрудную пластину, и показал тусклый обод сигнума в ореоле седых курчавых волос. Проступил матово поблёскивающий рисунок. Атраменто, соединяясь с кожей, застывала причудливым вензелем, узорным пятном, одновременно напоминающим шрам, татуировку и приклеенное к телу металлическое украшение.

— Вот. Благодаря Вам.

Хотелось рассмотреть, что у него там за картинка нарисовалась, когда колдовская живая краска атраменто въелась в кожу. Судя по широкому углу обода, она широко разлилась.

— По правде сказать, я уже отошёл на покой. Всё-таки возраст. Уж несколько лет тому. Вас уж сколько не было. Господин Эшер всех и распустил. Теперь внучков тренирую. Пенсию вашу, спасибо большое, получаю. Но, когда вы призвали, снова вышел. В поле, так сказать. Решил сам проконтролировать, так сказать. Ребята у нас все бравые. Но, за последние несколько лет, дисциплина того... накренилась.

— Накернилась, — мягко поправил Ингвар, вспоминая визит в Жучью палатку.

— И, конечно, я решил сам проконтролировать. Вы много добра сделали. Мне. Всем нам. По всему лесу у нас часовые. Всё спокойно. Вы отдохните сколько нужно. И потом будем выдвигаться. Хорошо бы как можно скорее погрузить вещи на корабль.

— Почему как можно скорее?

— Вы знаете, где мы, милорд? Потому что я не уверен. Ведь пропали-то вы не отсюда. А шибко далече, сейчас даже уж не скажу где. А сейчас-то мы не на материке. А на атолле. Тут же на островах не нормальные города, как там у нас, на большой земле. Тут у них города-на-карте.

— Ты поясни милорду, что за города-на-карте, — встрял Эшер.

— Ну, это как бы заготовка под город. Этот проект без вас уже начали, и закончили лет двадцать назад. У них уже есть гербы, названия, и отметки на карте в нужных местах. Ну, в тех местах, на которых Лоа повелели быть городам, так сказать. И есть всё, что полагается. Всё, что угодно каждому из двенадцати Лоа. Мэрия, школа, кузня, почта, таверна, банк, пристань, больница, библиотека, театр, стража, храм. Все сферы влияния. Только жителей нет.

— Я вот слыхал, что желающих много, — начал было Нинсон, но потом решил не спорить.

— Кто же будет в таких городах селиться? Никто по доброй воле, понятно. Это вроде наказания. Ну, как по мне, так вроде наказания, да. А для многих так-то, вроде непыльной работы. Работы-то толком нет.

Таро Тайрэн, живший давным-давно, мог ничего не знать об этом проекте. Но Ингвар, родившийся всего тридцать с лишним лет назад, много слышал о городах-на-карте.

Многие мечтали вырваться из этих крохотных поселений и уехать в большие города. Многие наоборот — попасть туда. В оплот сытого спокойствия и возможности никуда не спешить. Писать книги или картины, совершенствоваться в игре на музыкальных инструментах.

Но на что существовать почте в городке, где всего несколько семей?

На что существовать жрецу, проводящему обряды, если похороны раз в месяц?

Города-на-карте обеспечивал конклав. По личному распоряжению Лоа.

Это был забег на дальнюю дистанцию. Не тактика, но стратегия. И только Лоа, жившие уже третью тысячу лет, могли позволить себе такую долгую игру. Зато, когда город начнёт привлекать жителей, там уже всё будет обустроено. И возникнет он не стихийно, в том месте, которые выбрали первые поселенцы — люди, безусловно, смелые, но не всегда мудрые — а появится в правильном месте. Том, какое определили Лоа.

Но этим правилом о городах-на-карте пользуется всякая суть.

Не в самом городе. Там всё чётко — жалование и железо кузнецу подвозят в срок, о закупках думать не надо. Товары в лавку тоже поставляют. Цены диктуют. Так что всё население можно считать служилыми людьми, кметями на королевской службе. С уверенностью в завтрашнем дне, и всем таким.

Плохо было другое. И Рутерсвард говорил ему как раз об этом:

— Рядом с такими пустыми городами часто укрываются банды. Ведь людей в округе мало, так сказать. Жителей в городах, почитай, что и нет. Можно бандой в десять человек контролировать всех жителей. Пугать тиуна. Отдыхать в больнице, закупаться в лавке, пировать в таверне. Формально даже и не нарушать законов, так сказать.

Рутерсвард шмыгнул носом.

— Бросать дротики в плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с собственной физиономией, так сказать. И вот таких бандитов тут полно.

Он был прав. Это не дикие земли, где водятся большие звери. И не тракты между городами, где носятся между заставами конные патрули, а на любой ферме наберется пяток крепких людей, готовых дать отпор.

Здесь совсем другое дело — мало людей и много места.

Пустые земли, где есть крапинки таких вот городков-поселений.

Именно тут, на атоллах, сражаясь с бесчинствующими бандами, и проходят боевое посвящение тиуны и стражи, телохранители и палачи, кмети и наёмники, воители всех сортов.

А у Таро Тайрэна с собой сокровищ больше, чем в казне любого банка этих нарисованных городов.

— Тогда собираемся. Завтра выезжаем. Эшер, это возможно?

— Да, милорд. Отдам соответствующие распоряжения.

Уголёк пробурчал что-то кошачье, и последовал за сенешалем.

У Нинсона складывалось впечатление, что призрак фамильяра следил за Эшером.

22 Убежище22 Убежище — Нет Ключа22

Убежище — Нет Ключа

Ингвар вылез из воды.

Пользуясь тем, что Тульпа не могла одернуть его, внимательно изучил сустав.

Всё было замазано жёлтой мазью, будто залито пчелиным воском. Кое-где из-под воска выползали струйки сукровицы или крови. Но было непонятно, заживает там мясо или гниёт. Хотелось как можно скорее разобраться. Вскрыть. Посмотреть. Но не стоило. Тем более бесполезно это было проделывать тут — в своём воображаемом мирке.

Да и Тульпа будет недовольна.

Ингвар завернулся в попону и пошёл в последнюю дверь. Сразу от порога начиналась полукруглая лестница, спускающаяся в зал с пещерными сводами.

Призрак фамильяра не стал прыгать по ступеням. Маленькому крысёнку это было неудобно. Он оплавился, будто сгоревшая свеча, и стёк вниз густым чёрным киселём, чтобы снова собраться в плотный сгусток у подножия лестницы. В чернильном колобке зажглись два янтарных глаза. Обозначилась мордочка и развернулись игольчатые усики. Вытянулся чешуйчатый хвост.

Уголёк подбежал к Тульпе, ждущей Нинсона с полотенцем в руках.

Приятно было ощутить себя чистым.

Приятно было уткнуться в женские руки.

Приятно было бы забыть, что всё это лишь только часть фантазии.

Не то чтобы полотенце от этого стало менее мягким или глаза женщины менее яркими. Но какая-то в этом таилась горечь.

Грусть путника на отплывающем завтра корабле.

Вроде бы, что мешает дышать полной грудью?

Вино имеет тот же вкус, и местный друг, у которого гостил, всё так же смешлив.

Но уже горечь пепла на языке, уже тонкий серпик луны режет сердце.

— Я как раз подумал, где тебя носит.

Тульпа усмехнулась. Полотенце она колдуну не отдала, а стала энергично вытирать его, понимая, что человек, раненый в оба плеча, нуждается в помощи. Это были приятные ощущения, одновременно трогательные и тревожащие. Она, кажется, разглядела его смущение. Но Нинсону было что сказать на это:

— Ты смеешься? А меж тем, ты мудра, как и подобает Тульпе легендарного колдуна. Ведь, по сути, мы вытираемся сами в период одиночества не потому, что так лучше или удобнее, а потому, что, с определённого возраста, нас некому вытирать. И лучшее, что мы можем сделать, это найти того, кого мы сможем вытирать после купания...