Незнакомка - Деверо Джуд - Страница 46

— Ну и что? — усмехнулся Эйб. — Можно подумать, она была ребенком. Она была помолвлена с Петерсоном, и если ей хотелось отдаться ему, то почему бы ей не отдаться и мне?

— Тебе! — закричал Исаак. — Ни одной женщине ты не нужен. Я видел, как они старались быть с тобой поприветливей, но ведь ты хотел от них только одного. — Исаак схватил ведерко и швырнул его в Эйба. — Мне надоело смотреть, как ты обращаешься с женщинами. Довольно! Сейчас же отпусти ее!

Эйб без труда перехватил ведерко и злобно ухмыльнулся.

— Ты помнишь, что получилось, когда .ты в последний раз попробовал мне возражать? — проговорил он, пригнувшись и перекладывая нож из руки в руку.

Исаак взглянул на Николь. Его не возбуждало ее беспомощное положение — наоборот, он чувствовал отвращение и стыд. Он снова повернулся к Эйбу.

— В последний раз мне было двенадцать, — тихо сказал он.

— Похоже, мальчик думает, что стал мужчиной? — засмеялся Эйб.

— Да, стал.

Исаак неожиданно ударил Эйба в лицо. Движение было таким стремительным, что Эйб не успел увернуться. Он привык к неловкому, неуклюжему мальчугану и не заметил, как брат повзрослел.

Ошеломленный внезапным ударом, он отлетел к стене и затих, но оправившись, бросился на Исаака с не меньшей яростью. Он больше не думал, что перед ним родной брат.

— Осторожнее! — вскрикнула Николь.

Нож вонзился в бедро Исаака, и Эйб рванул его вверх, оставив длинную зияющую рану.

Исаак задохнулся от боли и отпрянул. Рана была слишком глубокой, поэтому крови еще было мало. Он схватил Эйба за запястье, пригнул его к земле. Нож упал на пол, и Исаак, метнувшись, подобно кошке, завладел им. Эйб бросился на брата, пытаясь отнять нож, и почувствовал, как острое лезвие вонзилось в плечо.

Он отпрыгнул к стене и зажал рукой рану. Между пальцами уже сочилась кровь.

— А-а, ты сам хочешь позабавиться с ней? — прошипел он сквозь зубы. — Можешь забирать ее! — Он быстро скользнул в дверь и захлопнул ее. Послышался звук запирающегося засова.

Исаак бросился к двери и предпринял слабую попытку выбить ее. Он уже потерял много крови, и силы начали покидать его.

— Исаак! — крикнула Николь, заметив, что он близок к обмороку. — Освободи меня, я помогу тебе. Исаак! — снова позвала она, потому что он не ответил.

Превозмогая боль, Исаак неуверенным движением поднял руку к веревке, стягивавшей ее запястья.

— Перережь ее, — подбадривала его Николь, видя, что он почти не понимает, что делает.

Из последних сил Исаак перерезал веревки, благо они были ветхими. Как только веревка упала на пол, он потерял сознание. Николь встала на колени и освободила ноги.

На полу валялся окровавленный нож. Она быстро разрезала на полосы то, что осталось от ее нижнего белья, вспорола штанину Исааку и осмотрела рану. Она была глубокой, но чистой. Николь туго перебинтовала ногу, чтобы остановить кровь. Покончив с этим, она дала ему воды, но он отказался.

Вдруг она поняла, как сильно устала. Она села, прислонившись к стене, и положила голову Исаака к себе на колени. Казалось, от ее близости ему сразу стало лучше. Она отвела с его лба темные волосы и, откинув голову на спину, задумалась. Они заперты в заброшенном доме на Богом забытом острове. Еды у них нет, и вряд ли их кто-нибудь здесь найдет. Да, все это так, но внезапно Николь почувствовала себя намного уверенней и спокойней, чем за весь прошедший день. Она заснула.

Глава 14

Ферма Симмонсов, расположенная в двенадцати милях вверх по реке от плантации Клея, представляла собой незавидное зрелище: каменистая, бесплодная почва, полуразвалившаяся лачуга с дырявой крышей, грязный двор, кишащий курами, собаками, свиньями и оборванными ребятишками.

Пока Тревис привязывал шлюпку к гнилому причалу, Клей выскочил на берег и направился к дому. Остальные последовали за ним. Дети оторвались от своих занятий и без всякого интереса уставились на незнакомцев тусклыми глазами. Сразу было видно, что они забиты и замучены. Они не видели ничего, кроме тяжелой работы, и непрерывно слышали от отца, что обречены вечно гореть в адском пламени.

Не обращая внимания на детей, Клей громко крикнул:

— Илия Симмонс!

Дверь отворилась, и на пороге появился тощий старик.

— Что ты хочешь? — спросил он, прищурив заспанные глазки. Он огляделся, и его взгляд остановился на девочке лет четырех, которая устало ощипывала костлявого цыпленка. — Эй, ты! Старайся! Если останется хоть единое перышко, я запру тебя в сарае!

Клей с отвращением посмотрел на старика. Он спит, когда его дети работают.

— Я хочу поговорить с тобой.

Старик наконец начал просыпаться, его глаза превратились в пару узких щелочек.

— А-а! Пришел грешник за спасением своей души! Ты хочешь отпущения грехов?

Клей схватил старика за воротник, приподняв его над землей.

— Мне не нужны твои проповеди! Мне нужно знать, где моя жена!

— Жена? — глумливо повторил старик. — Непотребных женщин не берут в жены. Она дщерь сатаны и должна пойти в ад!

Клей сильно ударил кулаком в длинное костистое лицо. Старик стукнулся спиной о косяк и сполз на землю.

— Клей! — Тревис положил руку на плечо друга. — Оставь его, ты все равно ничего от него не добьешься! Ты же видишь, он не в себе! — Он обратился к детям: — Где ваша мать?

Дети подняли головы от цыплят и бобов, над которыми усердно трудились, и пожали плечами. Они были так забиты и запуганы, что, казалось, остались совершенно равнодушны к происходящему.

— Я здесь, — раздался тихий голос. Миссис Симмонс была еще более худой и изможденной, чем ее муж, щеки ее ввалились, а в глазах застыло выражение равнодушия и покорности судьбе.

— Мы знаем, что мою жену и вашего сына Эйба вчера утром видели вместе. С тех пор моя жена пропала.

Женщина устало кивнула, как будто эта новость совсем не удивила ее.

— Здесь не было никого из посторонних. — Миссис Симмонс обхватила руками ноющую поясницу — очевидно, шел уже шестой месяц беременности. Она не отрицала, что ее сын может иметь какое-то отношение к исчезновению Николь.

— Где Эйб? — спросил Уэсли.

Миссис Симмонс пожала плечами. Ее взгляд остановился на муже, который начал приходить в сознание. Казалось, ей очень хочется скрыться, пока он не совсем очнулся.

— Эйба целыми днями не бывает дома.

— А вы не знаете, где он? А он знает? — спросил Клей, кивнув на старика.

— Эйб никому ничего не рассказывает. Они с Исааком взяли лодку и уплыли. Иногда они не появляются в течение нескольких дней.

— Куда они отправились? — отчаянно допытывался Клей.

Тревис взял его за руку.

— Она ничего не знает. Не сомневаюсь, что и старик тоже. Думаю, лучшее, что мы можем сделать, — это послать людей вверх и вниз по реке. Пусть ищут Николь и расспрашивают о ней каждого, кто попадется на пути.

Клей молча кивнул. То, что сказал Тревис, было наиболее разумным решением, но ведь на это уйдет много времени. Он пытался отогнать мысленную картину: Эйб рядом с Николь. Эйб был искалечен долгими годами, проведенными под гнетом жестокого полоумного отца. Взбешенный неудачей, Клей повернулся к пристани. Ему хотелось действовать — как угодно, — только бы не вести бесконечные и бесплодные разговоры.

Клей и Тревис уже забрались в лодку, когда Уэсли, немного отставший от них, вдруг почувствовал, что в его спину ударилась пригоршня мелких камешков.

— Тс-с! Сюда!

Уэс увидел в зарослях у реки едва различимые очертания маленькой фигурки. Он шагнул к кустам, и из-за них появилась девочка — хорошенькая, с большими зелеными глазами. Она была не так грязна, как другие дети Симмонсов, но одета не намного лучше их.

— Это ты мне?

Она с восхищением разглядывала его.

— Ты один из тех богачей, что живут в больших домах?

По сравнению с Симмонсами Уэсли мог действительно считаться богачом.

Он утвердительно кивнул.

Девчушка огляделась и, убедившись, что вокруг никого нет, тихо проговорила: