Двойная сплошная (СИ) - Адилова Ольга - Страница 83

- Там же дождь.

- Он не вечный, - возразил парень, вновь спускаясь по ступеням и присаживаясь на одну из них. – Иди сюда, - похлопал он ладонью рядом с собой, приглашая тоже сесть.

Так я и сделала. Поднялась выше, усаживаясь рядом с парнем и касаясь его обнаженного плеча своим.

- Я бы предложил тебе снять футболку, но ты вряд ли согласишься, - тихо произнес он, перекидывая свою руку за моей спиной и приобнимая. Так действительно становилось теплее. – Давай сделаем фото, - предложил он и, не дожидаясь моего ответа, достал из кармана джинсов свой смартфон. – Только сначала уберем это, - он протянул ладонь к моему лицу и что-то быстро вытер с моего носа. Оказалось, что шоколад.

Глава 42.

Стоит ли говорить о том, что фото мы в этот вечер так и не сделали?

Спустя пару минут телефон Аморского уже валялся у нас в ногах, а мы были заняты более интересным и запоминающимся делом, чем позирование перед фронтальной камерой.

Вытерев от шоколада мой несчастный нос, Рома решил не отстраняться. Он легко запустил руку в мои волосы и заглянул мне в глаза. Когда он вот так смотрел на меня, мне начинало казаться, что в этот момент он погружается прямо в мою голову и считывает оттуда все эмоции, которые накрывают меня волной. И тогда они начинают захлестывать и его тоже, унося за собой возможность мыслить здраво.

В какой-то момент, когда он собрал мои волосы и чуть сжал свою ладонь в кулак, слабо их тем самым натянув, я закрыла глаза, отдаваясь своим совершенно новым ощущениям. Если это и есть то, что так часто описывают в книгах, то напечатанные слова не смогли бы передать и сотой доли того, что происходило на самом деле в моей душе.

Мне казалось, что в груди начинает расцветать огненный цветок. Он ласково ласкал меня и заставлял сердце слегка пошаливать, отбивая внутри неровный ритм.

- Я не знаю, что ты со мной делаешь, - прошептал Рома очень близко. Я чувствовала на губах его теплое дыхание. – Никогда не испытывал ничего подобного.

- Да, я тоже, - отозвалась я, потеревшись щекой о его руку, которая покинула мои влажные от дождя волосы и спустила к скуле.

- Ты заставляешь меня сомневаться. Во всем. В своих принципах. В стиле жизни, который я веду, - продолжал шептать он. А мне хотелось одного – чтобы он поцеловал меня как тогда, возле моего дома. Обжигающе горячо. – Но весь смысл в том, что мне это нравится. Ты даришь мне вдохновение.

Услышать подобные слова для человека, имеющего отношение к творчеству – самое лучшее признание, если не в любви, то в сильной симпатии.

Я распахнула глаза, чтобы видеть, как светятся его глаза. В тот день, когда мы встретились впервые, они совершенно точно не были такими, хотя уже тогда они действовали на меня гипнотическим образом, согревая своим теплом, тщательно прикрытым образом плохого парня.

- А ты даешь мне быть собой, - шепнула я ему в ответ, сокращая расстояние между нами до минимума. И на этот раз я не собиралась останавливаться. Даже если все телефоны мира зазвонят в один момент.

Я хотела сказать что-то еще, но он не дал мне этого сделать.

Говорят, что в отношениях между людьми каждый из них должен делать равное количество шагов навстречу. И он сделал следующий – подался вперед и коснулся моих холодных губ своими, моментально согревая нас обоих изнутри.

Честно говоря, мне никогда не хватало слов, чтобы описать чувства. Они – такая сложная субстанция, которая просто не поддается объяснению и сравнению. Они – словно сносящий с ног ураган. И если один раз его почувствуешь, то никогда больше не станешь сомневаться, что это именно оно. То, что тебе нужно. То, что дает тебе тот самый глоток жизни, которого так не хватало раньше.

Рома определенно был моим ураганом. И мне хотелось, чтобы распустившийся цветок никогда больше не смог завять или потухнуть, потому что стоило этому произойти, я знала бы почти наверняка, что больше не смогу заставить его расцвести вновь.

Казалось, наши руки были везде: в волосах, на лицах, на плечах. Всюду. И их все равно было мало.

Если раньше я думала, что между людьми, которые испытывают друг к другу влечение, проскакивают искры, то между нами зарождался целый бенгальский огонь, который однажды, я уверена, мог бы перерасти в фейерверк. Мне сносило крышу от этого поцелуя. Совсем не романтичного и нежного. Другого. Страстного. Под стать той мне, что всегда жила внутри и ждала своего часа. Под стать моему Дракону, который потирал лапки и готовил хвалебные оды Аморскому за то, что смог выпустить наружу это сжигающее меня пламя, что горело внутри, и однажды готовилось взорваться и разнести весь этот мир на части.

Мне никогда в жизни еще не хотелось быть с человеком настолько сильно. И не важно, что за окном: ночь или день, лето или зима. Просто быть рядом и касаться, касаться, касаться бесконечное количество раз. И ощущать его руки на себе ровно столько же.

Решение прервать поцелуй принял он, в одно мгновение отстранившись и убрав руки с моей щеки и бедра, откуда она уже стала медленно пробираться ко мне под футболку.

- Стоп, - тяжело дыша, произнес он, закрывая ладонями лицо и отворачиваясь от меня. – Мне надо прийти в себя. Я… не готов был к подобному. Просто когда ты так близко я теряю контроль над собой.

- Я тоже, - выдохнула я и счастливо улыбнулась.

Как все-таки мало нужно женщине для счастья. Порой и одного по-настоящему хорошего поцелуя бывает достаточно.

- Откуда ты только взялась такая, - усмехнулся парень, вновь поворачиваясь лицом ко мне и заглядывая в глаза. Они вновь блестели. Это было заметно даже при таком ужасном освещении подъезда. Уверена, что и мои блестели тем же блеском. Это опьяняло.

Я пожала плечами и тоже опустила вниз голову, запуская руки в свои волосы.

- Надеюсь, завтра ты не сляжешь с ангиной, - негромко произнес Рома, пытаясь отвлечься от внезапного всплеска эмоций между нами.

- Почему слечь должна именно я? Ты тоже был под дождем, - пробурчала я в ответ.

- У меня иммунитет теперь хороший. В школе это стало зваться конским здоровьем, - усмехнулся он. - Мне, правда, в то время подобное не нравилось. Когда все одноклассники лежали дома на больничном, мне приходилось сидеть в школе и зубрить этапы фотосинтеза, а также рассуждать об образе Чацкого.

Мысленно я перенеслась в свои школьные годы. Со мной все было более эпично. Мама предпочитала закрывать глаза на мои болезни и отправляла в школу даже при температуре, аргументируя это тем, что в университете и на работе никого мое состояние волновать не будет, а результативность всегда зачтется. Сейчас я могла воспринимать это как некоторую стадию воспитания во мне твердости духа и подготовки ко взрослой жизни, но в то время я очень злилась. И эта злоба кипела внутри, накапливаясь как снежный ком.

- Ты ведь говорил, что много болел в детстве, - припомнила я наш недавний разговор.

- Все изменилось, когда я пошел в школу. Возможно, болел я именно из-за того, что редко общался со сверстниками. Можно сказать, что рос в стерильных условиях, где любой микроб мог пошатнуть мое здоровье. С первого класса вообще все изменилось. Развернулось на девяносто градусов и свернуло в ином направлении.

- Превратился из милого мальчика в хулигана? – задала вопрос, вновь поднимая голову и глядя на него.

Удивительно, что наши миры совершили кульбит и поменялись местами практически в одном и том же возрасте.

- Да, я рос на окраине города вместе с детьми воров, убийц и наркоторговцев, которые не всегда имели представления о добропорядочности.

Я уже знала, что Рома родом из Восточного района города, где не желала появляться ни одна живая душа. Так уж повелось, что там действительно обитало много неблагополучных семей, в связи с дешевизной жилых помещений и близости районной тюрьмы, откуда каждый год выходило несколько заключенных. Дети, живущие там, считались такими же пропащими, как и их родители. И по большей части это было именно так. Среди подростков этот район негласно звался местным гетто и если кто-то рассказывал о том, что когда-то побывал там, то это обязательно приукрашивалось и историями о том, как его едва не пристрелили или не зарезали. На деле же я была уверена, что все было не так плохо и хорошие люди там тоже встречались.