Экипаж автобуса (СИ) - Булавин Иван - Страница 47

Когда все разместились и сгрузили вещи, я вышел во двор и попытался завязать разговор. Хозяин стоял во дворе и смотрел, как его сын, мальчик лет двенадцати, загоняет стадо коз в дощатый хлев. Получалось плохо, козы разбегались в разные стороны, их приходилось ловить и разворачивать, а в это время сбегали другие.

— Может, помочь ему? — предложил я, кивая на мальчика, который старался изо всех сил.

— Не надо, — резко сказал отец, — пора самому справляться, я в его годы уже в море ходил, а он со скотиной не справляется.

Ясно, конфликт отцов и детей. «Мы такими не были!»

— А сейчас в море ходят? — спросил я, как бы, невзначай.

— Ходят, отчего не ходить, — мальчик, наконец, пихнул в хлев последнего козлёнка, поддав ему пинка для скорости, после чего быстро закрыл дверь, отец удовлетворённо кивнул, — сейчас ещё терпимо на море, через неделю начнётся.

— Что? — не понял я.

— Волны, — он посмотрел на меня, как на идиота, — волны, высотой, как четыре моих дома. Дно морское шевелится, вот они и идут, тогда все корабли здесь прячутся, да ещё южнее есть две таких бухты, кто, стало быть, сюда не успел вернуться, там переждёт с месяц.

— А как далеко корабли ходят, вы не смотрите на меня так, я человек пришлый и моря никогда не видел, мне интересно.

— Интересно, — он глянул на меня из-под густых бровей так, словно уже догадался, что я вражеский шпион, — ну, раз интересно, слушай: ходят они вдоль берега, миль сто-сто двадцать, дальше уходить опасно, да и смысла нет никакого, товары на берегу нужны, в море их покупать некому. Да и рыба тоже только здесь, дальше её куда меньше. Есть острова дальше, я был на одном, неплохо там, да только пристать сложно, да и перемещается он постоянно, не найти на прежнем месте.

— А на соседний материк? Туда кто-нибудь ходил?

— Материк? — не понял он, видимо, слово такое тут не в ходу.

— Не знаю, как объяснить, — я растерялся, — вот этот берег океана, а если долго плыть на запад, там будет другой берег, туда кто-нибудь ходил?

— Ходил? — мужик скривился, седая борода пошла волнами, — ходил, как же. Да только всех, кто ходил туда, давно море взяло.

— Они не вернулись?

— Вернулись, ещё как вернулись, и добыча богатая у них, да только люди уже другие были.

— ???

— Вот так, — резко сказал он и сплюнул в сторону, — вот человек, ты его знаешь, видишь постоянно, знаешь, где живёт, на ком женат, кому в прошлом году спьяну глаз подбил. А потом возвращается он, а уже другой, с виду тот, а на деле другой. И не помнит почти ничего, и ведёт себя по-другому и с людьми не говорит. Другие. И всё их в море тянет, а то, что нельзя туда идти, что потопит тебя волна, то всё их не волнует. Добычу порой привозили знатную, да только и гибли всё время. Вот и погибли все. Кроме одного, тот каким-то чудом вернулся, его море не приняло. Кром его зовут, капитан Кром, с ним поговори, если тебе интересно.

— А найти его как? — я осмотрелся вокруг, темнело стремительно, скоро и дом не найду.

— Да вон его дом, на отшибе, сам там поселился, никто его знать не хочет, даже жена с детьми ушла, боятся его. Только ты, если пойдёшь, выпивки захвати, так он не станет разговаривать.

— Угу, кивнул я и, тайком перебирая в кармане монеты, направился в сторону кабака.

На серебряную монету я купил большой, литра на три, кувшин местного самогона. Сам бы я такое пить не стал, слишком мутный и сивухой воняет, но старому морскому волку в самый раз.

Оказалось, что морской волк совсем не старый, дверь мне открыл худой высокий парень, лет двадцати пяти, бледный, с редкой бородой и слезящимися глазами. Он накинул шубу на голое тело, впереди она была распахнута и обнажала тощий торс с выпирающими рёбрами.

— Чего надо? — спросил он, зыркнув на меня глазами.

— Хочу выпивкой угостить, — сразу сказал я, кивая на кувшин.

— Дело доброе, — он улыбнулся и кивнул мне, приглашая заходить внутрь. — Решил послушать байки капитана, понимаю, это всем интересно, только никто больше не пойдёт в те места, где был я, никто не рискнёт вести корабль через океан.

— А ты рискнёшь? — спросил я, присаживаясь за некрашеный деревянный стол на трёх ножках, — и корабль у тебя есть?

— Есть, там, в бухте, стоит. Красавец, на таком в самый раз пойти, да только команды нет, мне бы хоть пяток толковых ребят. Пробовал с молодыми поговорить, да их чуть старики не прибили. За то только, что со мной общались. Боятся, все боятся, что я их детей потащу в дальние края, да не вернусь.

— А ты вернёшься? — спросил я подозрительно.

— Так риск, он любого моряка с рождения до смерти сопровождает, — Кром хохотнул и достал две глиняных кружки, я хотел, было, отказаться, но подумал, что это будет выглядеть подозрительно.

На закуску у нас был чёрствый ржаной хлеб, сало, сильно напоминающее резину, и несколько головок чеснока. Я, в целом, был сыт, надеюсь, получится не окосеть раньше времени. Капитан разлил напиток по кружкам и взял одну из них.

— Ну, говори, что именно хотел знать? — с этими словами он опрокинул в рот ядрёное пойло, часть стекла по бороде. Скривившись, он бросил в рот кусочек хлеба и, разжевав его продолжил, — ты, вообще, в морском деле что-то понимаешь?

— Ничего, — честно признался я, набираясь храбрости, чтобы выпить, — а воды нет?

— А как в нашем городке оказался? — спросил он снова, указывая длинным пальцем на кадку с водой, в которой плавал деревянный ковш, — ты ведь не местный, и не моряк, я тебя в первый раз вижу.

— Нас семеро, — я решил играть начистоту, — нам нужно попасть на другой материк, ты сможешь нас перевезти? Мы заплатим.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

— Зачем вам туда нужно? — спросил он после долгой паузы.

— Хотим попасть домой.

— Ваш дом не там, — уверенно заявил он, взгляд его при этом стал отсутствующим, словно он советовался с кем-то внутри себя. — Ваш дом вообще непонятно, где.

Он на некоторое время задумался, потом сказал:

— Я видел таких, что туда хотели и тоже про дом говорили.

— Парень с девушкой? — воскликнул я, — молодые?

— Нет, — он покачал головой, то есть, они тоже были, но давно, я тогда ещё мал был, слышал только, а сам видел мужика. Немолодой уже, он на глазах такие стёкла носил, подслеповат, вроде, а в стёклах этих всё видит.

— Очки, — подсказал я.

— Да, так он их и называл, да я не запомнил. Вот он и хотел туда. Но я ещё молод был и глуп, его другой капитан повёз, да только ни тот, ни другой не вернулись, не знаю, дошли до того берега или нет.

— А что там, на том берегу? — я, набравшись смелости, опрокинул в рот самогон. Пойло было крепким, горла перехватило, я впился зубами в кусочек хлеба, который никак не помог перебить мерзкий вкус. Прошло минут пять, прежде, чем я смог снова говорить. Лучше уж запивать. Я дотянулся до кадки и взял ковш с водой, который поставил со своей стороны стола.

— Там? Там много всего, — Кром снова разлил самогон по кружкам, я постеснялся просить, чтобы наливал поменьше, — так сразу и не расскажешь. Там… всё другое. Другие деревья, реки, горы, люди. Я слышал, что некоторые там путешествовали и, вроде бы, даже вернулись. Сам их не видел, но уверен, они стали другими. Там есть страны, где живут люди. Города, целиком построенные из камня. Представь, сами как дикари, ходят нагие, даже женщины, а дома, где они живут, как дворцы. Дураку понятно, что это не их дома, там кто-то другой жил, грамотный, работящий. А потом исчез, а эти дикари из лесов вышли и в их домах поселились.

— А в какого бога верят, — я попытался потихоньку подвести разговор к главному вопросу, скоро мозг мой утонет в алкоголе, тогда я не смогу подробно его расспросить.

— Это ты очень правильно спросил, — глаза его вспыхнули интересом, — мы все — дети Сумасшедшего, а они так не считают, представь только. Там есть жрецы, служители богов, они знают Сумасшедшего, но почти его не чтят. Говорят, что он не один, и прочую языческую мерзость. Но это полбеды, ещё они жертвы приносят, есть дни в году, когда им позарез надо человека на алтаре убить, иначе никак.